Аннотация

Последний из расы вадагов, Корум, Принц в Алом Плаще, поклялся отомстить жестоким мабденам, убившим его семью и уничтожившим весь его народ. Ради осуществления своего замысла Корум отправляется в опасное странствие, не подозревая, что ждет его на пути. Встреча с прекрасной мабденской женщиной пробуждает пламенную любовь в сердце принца. Но ему предстоит столкнуться с яростью Владык Хаоса, которых терзает страх, что Корум - герой, способный изменить ход разрушительной войны с силами Закона и освободить мир из пучин Хаоса. Чтобы одержать победу в этой эпической борьбе, придется заплатить очень высокую цену, однако Корум готов бросить вызов безжалостным врагам.

Майкл Муркок

Повелители мечей

Рыцарь Мечей

Часть I,

в которой принц Корум получает урок и теряет руку

Вступление

В те дни вокруг сияли океаны света, и раскинулись города в небесах, и летали крылатые чудовища, и вздымали пыль бесчисленные стада гигантских – выше любого замка! – красных быков, рев которых был подобен грому, а в мрачных реках кишели зеленые твари с пронзительными голосами. Боги тогда властно вмешивались в жизнь нашего мира – то было их время: время великанов, что бродили по морям, как по мелководью; время легкомысленных эльфов и прочих эфемерных созданий, которых легко вызвать в этот мир злонамеренными проклятиями или даже обычными помыслами, но вот прогнать обратно можно лишь путем страданий, а порой и ужасных жертв. Да, то было время волшебства и фантазий, переменчивости и непостоянства природы, немыслимых событий, безумных парадоксов, снов наяву, предвидений и кошмаров, в которых воплощалась реальная действительность.

Черные то были времена, хотя и богатые событиями. Эпоха правления Повелителей Мечей и гибели великих племен вадхагов и нхадрагов, долгие века смертельно враждовавших друг с другом. А человек, раб страха, в те времена лишь робко начинал приподнимать голову, не подозревая еще, что поработившие его страхи по большей части есть результат его же собственных измышлений. С людьми часто случаются подобные вещи.

Тогда люди называли себя «мабдены» и жили недолго, но плодились необычайно быстро. Всего за несколько столетий они буквально заполонили весь западный континент, где некогда появились на свет и начали свое развитие. Предрассудки и невежество еще лет двести мешали им послать корабли к берегам тех земель, где обитали вадхаги и нхадраги, но постепенно мабдены осмелели. Особенно когда не встретили ни малейшего сопротивления со стороны древних народов. И тут злобная зависть закипела в их душах, и они принялись строить черные планы.

А вадхаги и нхадраги даже не подозревали об этом. Они жили здесь издавна, уже более миллиона лет, и успели привыкнуть к миру и покою. Разумеется, они знали о существовании мабденов, но, в общем-то, считали их одним из видов диких животных. Несмотря на старинную вражду и вечные междуусобицы, вадхаги и нхадраги большую часть времени проводили в абстрактных научных изысканиях или занятиях искусством. Рациональные, интеллектуально изощренные, пребывающие в полном согласии с самими собой, представители этих древних рас даже поверить оказались не способны в те перемены, которые происходили вокруг них. Ну и, естественно, проглядели первые признаки грозившей им беды.

К тому же давнишняя вражда мешала вадхагам и нхадрагам обмениваться какой бы то ни было информацией – научной, политической, военной – да и последняя их битва друг с другом состоялась много-много веков назад.

Вадхаги жили большими семьями в изолированных друг от друга замках, разбросанных по всему континенту; свою страну они называли Бро-ан-Вадха. Даже между родственными семьями редко существовали сколько-нибудь прочные связи, ибо вадхаги давным-давно утратили всякий вкус к путешествиям и вообще к перемене мест. Нхадраги обитали в городах, построенных на морских островах к северо-западу от Бро-ан-Вадха. Они также вели очень замкнутый образ жизни, мало общаясь даже с ближайшими родственниками. Обе расы считали себя неуязвимыми. И обе ошибались.

Только что народившееся племя людей-мабденов расползалось по свету, как чума, уничтожая представителей древних повсюду, где с ними соприкасалось. Мабдены несли с собой не только смерть, но и страх, намеренно превращая в руины мир, возникший задолго до их появления. Неразумные, они не только уничтожали вадхагов и нхадрагов физически, они разрушали души и верования древних, их великую культуру и цивилизацию, но даже боги не сразу сумели это понять.

И тогда даже великие боги познали страх.

А люди-мабдены, рабы страха, не ведая о собственном невежестве, продолжали, спотыкаясь, точно слепые, брести по пути своего развития и не замечали грандиозных разрушений, явившихся следствием их мелочных амбиций. Многих чувств им просто недоставало, и они не имели ни малейшего представления о многообразии Измерений, насквозь пронизывавших Вселенную и пересекавшихся друг с другом. Тогда как вадхаги и нхадраги давно уже познали способ перемещения из одного Измерения в другое и даже дали названия пяти основным из них, через которые совершала свое движение Земля. Повидали они и многие другие миры и постарались понять их сущность.

Казалось в высшей степени несправедливым, что столь мудрые древние расы уничтожаются существами, мало еще чем отличающимися от животных и более всего напоминающими стервятников, которые сварливо ссорятся над бессильно распростертым телом юного прекрасного поэта, могущего лишь потрясенно наблюдать, как эти мерзкие существа разворовывают по кусочку его замечательную жизнь, не способные ни понять, ни оценить столь драгоценный дар.

«Ах, если б только они знали цену украденного; если б понимали, ЧТО разрушают! Тогда хоть немного мне было бы легче». Это слова одного старика, героя знаменитой вадхагской истории «Последний цветок осени».

Нет, это было поистине несправедливо!

Создав мабденов, Вселенная предала древние расы.

Впрочем, подобная несправедливость встречалась во все времена и хорошо знакома миру. Человек чувствительный способен не только адекватно воспринимать, но и любить всю Вселенную, однако Вселенная не способна ни адекватно воспринимать, ни тем более любить одного отдельно взятого человека. Она не видит различий между бесчисленными составляющими ее «кирпичиками» – мыслящими существами, живыми организмами или просто химическими элементами. Все составляющие для нее равны. Предпочтения не отдается ни одному из них. Вселенная, обладая лишь «строительным материалом» и запасом созидательной энергии, продолжает неторопливо создавать то одно, то другое, однако не желает и не способна отдавать себе отчет в том, что именно создает, и, по всей видимости, ошибаются те из ее созданий, кто надеется управлять ею, и те, кто проклинает порой ее законы, ее творения – в первую очередь, смерть – пытается с ними бороться и в порыве бессильного гнева и отчаяния, столкнувшись с неуязвимым и вечным Злом, потрясает кулаками под взорами ко всему равнодушных незрячих звезд.

И все же подобные попытки постоянно возобновляются!

Рождаются все новые и новые борцы с вечным Злом. Порой они бесконечно мудры, однако до конца поверить в полное равнодушие Вселенной так и не могут.

Принц Корум Джаэлен Ирсей один из них. Возможно, он последний из племени вадхагов. Известен он также и как Принц в Алом Плаще.

А также – как главный герой нижеследующего повествования.

Глава 1

В замке Эрорн

В замке Эрорн издавна обитала семья князя Клонски. Все члены этой семьи преданно любили переменчивое море, омывавшее северные стены замка, и полный очарования лес, что начинался у южной границы поместья.

Замок Эрорн был столь древен, что, казалось, полностью слился с вечными скалами, на которых высился, обернувшись лицом к морю. Его мощные внешние стены, украшенные множеством прелестных башенок, были полуразрушены и покрыты толстым, многовековым слоем морской соли. Внутренние же покои меняли свои функции в зависимости от состава семьи, а цвет стен – в зависимости от направления ветра. В просторных залах стены были покрыты хитроумной мозаикой из разноцветных кристаллов, там искрились фонтаны и неведомо откуда тихо лились одна за другой прихотливые мелодии, сочиненные некогда членами этого древнего рода. Одни из композиторов еще не покинули сей мир, другие давно уже умерли. А еще в замке Эрорн имелись великолепная картинная галерея – картины, выполненные на бархате, мраморе и стекле замечательными художниками, предками князя Клонски – и богатейшая библиотека, полная старинных манускриптов, созданных как вадхагами, так и нхадрагами, и дивная коллекция скульптур. Были там также и вольеры с различными птицами, собственный зверинец и садовый питомник; обитатели замка могли пользоваться обсерваторией и лабораторией, комнатами для медитации и хирургической операционной, мастерскими и арсеналом, многочисленными кладовыми и кухнями; имелись даже планетарий, несколько музеев и культовых храмов и специальные кабинеты для занятий магическими искусствами. Были, разумеется, и помещения не столь специального предназначения, в том числе личные покои обитателей замка.

В описываемый момент в замке проживало всего двенадцать человек, хотя некогда с успехом размещалось не менее пятисот. Теперь же семейство состояло из самого престарелого князя Клонски, его жены Колатарны, казавшейся (по крайней мере внешне) значительно моложе своего супруга, его дочерей-двойняшек Иластры и Фолинры, его брата, принца Ранана, и племянницы Сертреды, а также сына Корума. Остальные пятеро обитателей замка, приходившиеся князю дальними родственниками, были его вассалами. Все члены семейства были типичными представителями своей расы: узкий продолговатый череп, практически лишенные мочек и плотно прилегающие к голове уши, светлые пушистые волосы, окутывавшие голову серебристым облаком, большие миндалевидные глаза с желтыми зрачками и ярко-красной радужкой, крупный сочный рот и необычного, светло-розового цвета кожа. Тела вадхагов были стройными, удлиненными, красивых пропорций. Походка легкая, исполненная благородной, чуть ленивой грации. Обычный человек рядом с вадхагами всегда казался похожим на неуклюжую хромую обезьяну.

Будучи вечно погруженными в весьма далекие от реальной действительности интеллектуальные изыскания, члены семейства князя Клонски уже давно – по крайней мере лет двести – не имели контактов с иными семьями вадхагов, а уж нхадрагов и вовсе не видели века три. В течение последних ста лет обитатели замка не имели абсолютно никаких сношений с внешним миром, а мабдена видели лишь однажды: представитель новой расы был доставлен в замок Эрорн принцем Опашем, натуралистом и двоюродным братом князя Клонски. Мабдена – существо оказалось самкой – сразу поместили в зверинец и ухаживали за ним прекрасно, однако прожил он совсем мало, всего чуть больше пятидесяти лет, а другого взамен не нашлось. В замке знали, разумеется, что с тех пор мабдены весьма быстро размножились и обитали уже на значительной части территории Бро-ан-Вадха. Ходили слухи, что некоторые замки вадхагов теперь разорены и захвачены ордами мабденов, изгнавших оттуда их истинных хозяев. Впрочем, князь Клонски полагал, что подобным слухам верить нельзя, и они весьма мало интересовали обитателей замка. У них находились тысячи куда более приятных тем для дискуссий и размышлений.

Кожа князя Клонски приобрела молочно-белый оттенок и стала такой тонкой, что просвечивали вены и жилки. Он прожил на свете более тысячи лет, однако столь солидный возраст стал сказываться лишь недавно. Если слабость стала бы непереносимой, а зрение начало замутняться, князь должен был сам покончить счеты с жизнью так, как это принято у вадхагов: отправиться в Зал Туманов, лечь на шелковые простыни и вдыхать душистый смертоносный газ, пока не заснет навеки. С годами волосы князя обрели золотисто-каштановый оттенок, а глаза поблекли и стали почти розовыми с темно-оранжевыми зрачками. Одеяния казались слишком просторными на усохшем старческом теле, но князь по-прежнему не расставался со своим посохом, украшенным платиновым набалдашником с рубиновой инкрустацией, держался прямо и горделиво, как встарь.

Своего сына Корума он в тот день отыскал в музыкальном зале, где тот играл на весьма сложном инструменте, состоявшем из множества тонких трубок, вибрирующих струн и подвижных переливающихся кристаллов. Мелодию, очень простую и тихую, заглушили тяжелые шаги старого князя по устилавшим пол коврам, стук его посоха и хриплое дыхание.

Принц Корум оторвался от своего занятия и посмотрел на отца с вежливым вниманием.

– Ты что-то хотел мне сказать, отец?

– Прости, я, кажется, помешал тебе?

– Ничего страшного. К тому же дело у меня все равно не шло. – Корум поднялся и накинул на плечи свой алый плащ.

– Знаешь, Корум, придется мне скоро отправиться в Зал Туманов, – спокойно проговорил князь Клонски. – И до того мне бы очень хотелось, чтобы исполнилась некая моя прихоть. Ты мне поможешь?

Принц Корум любил отца. Он был потрясен этой новостью и мрачно кивнул:

– Разумеется, отец. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Что я могу для тебя сделать?

– Мне хочется узнать о судьбе своих родственников. Например, о принце Опаше из замка Сарн, что на востоке нашей страны. И о принцессе Лорим из замка Крашах, что на юге. И о князе Фагуине из замка Гэл, что на севере…

Принц Корум выпрямился.

– Прекрасно! Но если ты, отец…

– Я знаю, о чем ты подумал, – прервал его старик. – Что я мог бы выяснить все это с помощью магии, верно? Однако теперь мне, к сожалению, становится все труднее вступить в контакт с теми, кто проживает в других Измерениях. Мое восприятие существенно ослабело, да и весь организм порой просто отказывается мне повиноваться, и я физически не могу перенестись в иное Измерение. Видимо, старость пришла…

– Нет, отец, – сказал Корум. – Мне тоже стало трудно делать это, а ведь когда-то я с легкостью переносился в любое из Пяти Измерений, стоило лишь захотеть. Теперь же я способен в лучшем случае повидать или услыхать кого-то из обитателей прочих Измерений. А ведь Земля в своем астральном цикле непременно проходит через все Пять Измерений! Я никак не могу принять причину своей неспособности к перемещениям, и я…

– Я тоже не могу этого понять, – откликнулся старый князь. – Но вижу в том дурное предзнаменование. По всей вероятности, в самой природе нашей Земли происходят некие глубинные изменения. Вот потому-то я и хотел бы связаться с нашими родственниками-вадхагами. Может быть, им известно, отчего мы оказались практически привязанными к одному лишь Измерению? Это же неестественно! В известной степени мы стали как бы калеками, неполноценными существами! Неужели нам придется уподобиться животным, которым изначально не дано знать иных миров, кроме своего собственного? Неужели наша раса вступила в эпоху регресса? И наши потомки ничего не смогут перенять из богатейшего опыта вадхагов, постепенно нисходя к тем водным млекопитающим, от которых, собственно, мы и произошли? Признаюсь честно, сынок: мне иногда становится даже страшно.

Принц Корум не сделал ни малейшей попытки успокоить отца.

– Знаешь, я тут читал о бланданья… – молвил он задумчиво. – Это раса из Третьего Измерения, обладавшая весьма изощренным умом. Но с их генами и мозговыми клетками случилось что-то странное, и они в течение всего лишь пяти поколений полностью переродились, превратившись в летучих рептилий, по-прежнему, впрочем, обладавших достаточным разумом… Последнее обстоятельство и свело их с ума. Всех до одного… Они тогда сами себя уничтожили… Интересно, что вызывает подобные регрессивные изменения?

– Это ведомо лишь Повелителям Мечей… – ответил князь.

Корум улыбнулся и подхватил:

– Которых в действительности не существует. Хорошо, отец. Я понимаю твою озабоченность и непременно постараюсь разыскать наших родственников, встретиться с ними и выяснить, как они живут и ощущают ли те перемены, которые тревожат нас, обитателей замка Эрорн.

Старый князь кивнул:

– Если чувства наши действительно притупились, а восприятие мира стало таким же, как у мабденов, то вряд ли вадхагам стоит продолжать свое развитие. Да и существование тоже. Заодно постарайся выяснить, как живут нхадраги и нет ли у них подобных проблем.

– Наши расы одинаково древние, – прошептал Корум. – Возможно, что и у них… Но разве твой кузен Шулаг ничего не рассказывал? Ведь он был у нас не так давно, всего два-три столетия назад?

– О да, он говорил, что мабдены стали часто приплывать на своих кораблях с запада и убивать нхадрагов. Тех же, кто оставался в живых, они превращали в рабов. Однако мне трудно поверить, чтобы мабдены, эти полузвери, сколь бы ни было велико их число, сумели бы хитростью превзойти нхадрагов и одерживать над ними одну победу за другой.

Корум прикусил губу и задумался.

– Возможно, нхадраги стали слишком благодушны и самодовольны, – проговорил он наконец.

Отец его уже повернулся, чтобы уйти, но, услышав эти слова, остановился, тихонько постукивая тяжелым посохом по пестрому, богато вышитому ковру; тонкие пальцы стиснули украшенный рубинами набалдашник.

– Благодушие и страх перед невообразимой карой – это совершенно разные вещи, – молвил он наконец, – однако и то, и другое неизбежно приводит к разрушению. И абстрактные рассуждения на эту тему совершенно бессмысленны. Вернувшись, ты, возможно, уже будешь знать ответы на все подобные вопросы. И мы вместе постараемся понять, что же нас ожидает.

Когда ты намерен отправиться в путь?

– Мне хотелось бы сперва закончить свою симфонию, – сказал Корум. – На это потребуется день или два. А затем я на следующее же утро покину замок.

Князь Клонски удовлетворенно кивнул:

– Благодарю тебя, сын мой.

Когда он ушел, принц Корум вернулся к прерванным музыкальным занятиям, но обнаружил, что не может сосредоточиться. Его воображение уже целиком было во власти грядущего путешествия. Странное, неиспытанное дотоле чувство овладело им. Скорее всего это можно было назвать возбуждением: ведь он впервые в жизни готовился покинуть замок Эрорн!

Корум попытался взять себя в руки – не годится вадхагу проявлять подобную чувствительность.

– Что ж, это будет весьма познавательно, – прошептал он. – По крайней мере, повидаю, наконец, остальную часть материка. Жаль, что прежде я не увлекался географией. Я и береговую-то линию Бро – ан-Вадха едва помню, не говоря уж о ее сухопутных границах с другими странами. Возможно, стоило бы сперва изучить кое-какие карты и записки путешественников… Да-да, я так и сделаю. Завтра же с утра направлюсь в библиотеку. Или послезавтра…

Принц Корум по-прежнему не ощущал ни малейшей потребности спешить. Вадхаги – раса долгожителей, они привыкли действовать неспешно, как бы лениво, долго всесторонне оценивая предстоящий поступок и лишь потом его совершая. Они проводили недели и даже месяцы в медитации, прежде чем приступить к научному исследованию или иной творческой работе.

Но на этот раз Корум решил вдруг отложить на время незаконченную симфонию, над которой трудился целых четыре года. Ничего, он завершит ее сразу после возвращения… Ну а если и не завершит, то в конце концов это не так уж и важно!

Глава 2

Принц Корум отправляется в путь

Копыта лошади тонули в стелющемся по земле утреннем тумане, когда Корум выехал из замка Эрорн, выполняя обещание, данное отцу.

В неясном свете контуры замка казались более мягкими, расплывчатыми; он почти сливался с огромной скалой, на которой стоял, и с деревьями, что росли вдоль дороги. Дорога, по которой ехал сейчас Корум, тоже как бы таяла, тонула в тумане и безмолвии, да и все вокруг представлялось смешением неярких золотистых, зеленоватых и серых тонов, чуть усиленных порой отблесками далекого, не вынырнувшего еще из-за облаков солнца. А за скалами глухо шумело море. Был час отлива.

Когда Корум въехал в душистый сосново-березовый лес, запел крапивник, которому хрипло вторил грач, а потом оба умолкли, словно сами удивленные собственным дуэтом.

Корум все больше углублялся в лес; звуки моря почти стихли у него за спиной, и туман постепенно начал рассеиваться под теплыми лучами восходящего солнца. В этом старом лесу ему был знаком каждый куст, он и прежде любил бывать здесь – совершал прогулки верхом, обучался старинному военному искусству, ибо его отец, как истинный вадхаг, считал подобные тренировки исключительно важными для развития физической силы и ловкости. Иногда же Корум целыми днями просто валялся на траве, наблюдая за многочисленными лесными обитателями – за очень похожими на желто-серых лошадок единорогов ростом примерно с собаку, за птицами с дивным оперением и веерообразными крыльями; птицы эти обычно парили так высоко, что с земли их невозможно было разглядеть, но гнезда свои почему-то строили под землей, в заброшенных лисьих или барсучьих норах. Попадались в лесу и крупные добродушные дикие свиньи, покрытые густой курчавой шерстью черного цвета и питавшиеся мхами и лишайниками. Было там немало и всякой прочей живности.

Принц Корум уже почти забыл, какое это удовольствие – быть в лесу! Слишком много времени он провел, почти не выходя из замка. С легкой и светлой улыбкой осматривал он все вокруг. Это будет жить вечно, думал он. Такая красота не может погибнуть!

Однако мысли эти отчего-то привели его в меланхолическое настроение, он встряхнулся и пришпорил коня.

Конь, казалось, даже обрадовался и с удовольствием помчался вперед: он тоже хорошо знал этот лес. Под седлом у Корума был настоящий вадхагский жеребец, рыжий, с иссиня-черной гривой и черным хвостом, сильный, высокий, грациозный, совсем не похожий на лохматых диких лошадок, что водились в лесу. Спина жеребца была накрыта желтой бархатной попоной, а к седлу приторочены две сумы, два копья, простой круглый щит из нескольких слоев дерева, бронзы и кожи, украшенный серебром, длинный костяной лук и колчан с большим запасом стрел. В одной из сумок была провизия на дорогу, в другой – карты и книги не только для дела, но и для души.

На серебряном остроконечном шлеме принца были вырезаны слова: Корум Джаэлен Ирсей – его полное имя, означавшее «Корум, Принц в Алом Плаще». Согласно обычаю, вадхаги различали друг друга прежде всего по цвету плаща, а нхадраги – по цвету плюмажа и форме шлема. Корум был в полном боевом облачении. Длинный и просторный плащ свободно раскинулся, закрывая конский круп; из широких прорезей виднелись лишь кисти рук; за плечами висел широкий и глубокий капюшон, который можно было накинуть прямо поверх шлема. Плащ был сделан из очень тонкой и мягкой шкуры древнего животного, о котором почти забыли уже и сами вадхаги и которое некогда обитало в одном из Пяти Измерений. Под распахнутым плащом виднелась двойная кольчуга, сплетенная из миллионов крошечных звенышек-колечек. Верхний слой кольчуги был из серебра, нижний – из бронзы.

Помимо лука и копий, Корум имел при себе вадхагский боевой топор с длинной ручкой, украшенной изысканной резьбой, и внушительных размеров меч с прочнейшим клинком из неведомого металла, выкованный в другом Измерении; серебряные рукоять и гарда меча были украшены красными и черными ониксами. Под кольчугой виднелась рубаха из голубой парчи; штаны и сапоги Корума, как и седло, были из мягкой замши. Седло тоже было отделано серебром.

Легкие светлые волосы принца, выбиваясь из-под шлема, весело вились на ветру, но на молодом лице лежала тень то ли глубокой задумчивости, то ли напряженного ожидания, то ли предвидения неких необычных событий, связанных с тем, что Корум впервые предпринял путешествие по древней территории народа вадхагов.

В это путешествие он отправился один: более никого из обитателей замка нельзя было выделить ему в сопровождающие. Ехать он сразу решил верхом, отказавшись от кареты или повозки, ибо хотел как можно скорее добраться до цели.

До первого из тех замков, которые ему предстояло посетить, было несколько дней пути, и, коротая время, Корум пытался представить себе древние жилища иных старинных вархагских семей, столь непохожие, должно быть, на замок Эрорн, и самих этих людей, близких ему по крови, но совершенно ему неведомых. Возможно, среди них он отыщет и свою будущую жену… Принц понимал: желание женить сына давно владело старым князем – хотя он и словом об этом ни разу не обмолвился – и безусловно входило в его планы, когда он обратился к Коруму со своей просьбой.

Вскоре Корум выбрался из леса на обширную равнину Броггфитус; здесь некогда вадхаги и нхадраги сошлись в кровавой и исполненной мистического смысла битве.

То была их последняя война, и оказалась она столь разрушительной, что отзвуки ее услышаны были во всех Пяти Измерениях. В той битве не было ни победителей, ни побежденных, но более двух третей каждого войска осталось на поле брани. Корум знал, сколько замков опустело с тех пор на обширной территории Бро-ан-Вадха, сколько нхадрагских городов прекратили свое существование на морских островах, расположенных недалеко от замка Эрорн.

К полудню Корум добрался почти до центра равнины. Далее этих мест он никогда не бывал даже в годы своих юношеских скитаний. Здесь высились поросшие сорной травой руины огромного Небесного Города, который во время той, длившейся целый месяц, роковой битвы между вадхагами и нхадрагами бесчисленное множество раз перемещался из одного Измерения в другое, нарушая тонкий слой разделяющего их вещества, и наконец неожиданно рухнул прямо на яростно бившихся воинов, погребя их под собою. Погибли все. Будучи порождением иного мира, Небесный Город, даже превратившись в уродливые клубки металлических конструкций и каменные обломки, по-прежнему сохранял загадочную способность проходить сквозь разделяющие Измерения слои, и в данный момент развалины его казались миражом, хотя сорняки, мелкий кустарник и березняк, которым поросло все вокруг, выглядели вполне материально.

В иных, не столь обязывающих ситуациях Корум любил, хотя бы мысленно, перемещаться в другие Измерения, чтобы посмотреть, как выглядит Небесный Город там, но теперь подобные упражнения потребовали бы от него слишком больших затрат энергии, и в данный момент призрачные развалины представлялись ему всего лишь довольно сложным препятствием, которое необходимо поскорее миновать.

Когда Корум наконец пересек равнину Броггфитус, солнце уже село, а привычный и любимый мир остался далеко позади. Теперь путь его лежал на юго-запад, в те края, которые он представлял себе только по картам.

Он, не останавливаясь, ехал еще три дня, пока рыжий его жеребец не начал спотыкаться от усталости. Тогда Корум решил устроить привал в небольшой лощине у прохладного ручья и немного отдохнуть.

Усевшись на землю и съев ломоть легкого, но очень питательного хлеба, выпечкой которого славятся вадхагские пекари, он удобно оперся спиной о ствол старого дуба. Конь щипал траву на берегу ручья.

Серебряный шлем, топор и меч Корум положил рядом и полной грудью вдыхал пахнувший листвой воздух, в блаженной расслабленности любуясь далекими горными вершинами – синими, серыми, белыми. Перед ним раскинулась чудесная страна, исполненная мира и покоя, и радостно было ему путешествовать по ней. Он знал, что некогда и в этом месте жили несколько вадхагских семей, но теперь от них не осталось и следа. Похоже, люди постепенно как бы стали частью пейзажа, растворились в нем. Раза два ему попались скалы и валуны весьма странной формы – видимо, там, где некогда высились замки вадхагов. Но теперь даже сами камни эти казались совершенно дикими. У него мелькнула мысль о мистической, загадочной природе столь полного исчезновения следов здешних обитателей, но он тут же отринул подобные домыслы, убеждая себя, что это лишь пища для поэтических образов, никак с реальной действительностью не связанная.

Улыбнувшись собственной неожиданной сентиментальности, Корум поудобнее устроился под деревом. Еще три дня, и он достигнет замка Крашах, где живет его тетка, принцесса Лорим… Увидев, что рыжий жеребец, подогнув ноги, улегся на траву и уснул, Корум завернулся в свой алый плащ, накрыл голову капюшоном и смежил веки.

Глава 3

Мабдены

На следующее утро Корум проснулся довольно поздно, причем от таких звуков, которые лесу были явно не свойственны. Конь его, встревоженный этим шумом, уже вскочил и стоял рядом, нервно нюхая воздух.

Корум встал, потянулся и пошел к ручью умыться. На берегу он прислушался. Ему показалось, что из долины доносятся глухие удары, бряцание оружия, чьи-то громкие голоса. Он осторожно сделал в этом направлении несколько шагов и почти сразу заметил среди деревьев какое-то движение.

Он бросился назад, быстро подобрал с земли шлем, водрузил его на голову, пристегнул к перевязи меч и пристроил за плечи боевой топор. Потом отвел коня к ручью и, пока тот пил, оседлал его.

Звуки стали слышны гораздо отчетливее. Корума охватило смутное беспокойство. Он вскочил в седло, но с места не двигался, продолжая наблюдать.

Из долины в холмы текла целая река повозок, запряженных лошадьми, которыми управляли какие-то дикие люди – кто в латах, а кто и в звериных шкурах мехом наружу. Корум догадался, что это орда мабденов. Ему не так уж много было известно из книг о привычках и обычаях этих существ, но он знал, что мабдены ведут преимущественно кочевой образ жизни, постоянно перемещаясь с места на место. Исчерпав запасы пищи в одной части материка, они переходят на другую территорию, где занимаются собирательством и охотой. Корума весьма удивило, что боевое оружие и доспехи этих дикарей – особенно щиты, мечи и шлемы – почти такие же, как у него самого.

Мабдены подходили все ближе, но Корум продолжал стоять под деревьями и с превеликим любопытством следить за ними – с тем же любопытством он наблюдал обычно за поведением незнакомых ему диких животных.

Их было множество; они ехали в колесницах, грубо сколоченных из бревен, скрепленных бронзовыми пластинами. Колесницы были разукрашены самым варварским образом. Их тащили косматые лошадки в кожаной сбруе, тоже грубо размалеванной красной, желтой и синей краской. За колесницами следовали громоздкие повозки; одни повозки были открытые, другие – занавешены каким-то тряпьем. Корум решил, что в крытых возках мабдены везут своих самок, потому что ни женщин, ни детей нигде больше не было видно.

У мабденов были густые грязные бороды и длинные вислые усы. Из-под шлемов выбивались всклокоченные патлы. Пронзительно крича, они на ходу передавали друг другу бурдюки с вином. Потрясенный Корум понял, что говорят они на том же языке, что вадхаги и нхадраги, просто речь их сильно искажена, весьма примитивна и груба. Для него было открытием, что мабдены владеют столь изощренной формой человеческого языка!

Снова в душе Корума шевельнулась безотчетная тревога. Он заставил рыжего жеребца попятиться глубже в тень деревьев и продолжал наблюдать.

Теперь он понял, отчего шлемы и мечи мабденов показались ему столь похожиими на его собственные.

То были шлемы и мечи вадхагов.

Корум помрачнел. Может быть, мабдены ограбили один из старых заброшенных замков? Или получили оружие и доспехи в подарок? Или просто украли?

У них, правда, имелось и оружие собственного изготовления – грубой примитивной работы, явно и неудачно скопированное с искусных изделий древних оружейников. Корум заметил также на некоторых воинах одежду из тонкого полотна и парчи, явно украденную, ибо в основном мабдены были одеты в плащи из волчьих шкур с неуклюжими капюшонами из медвежьего меха, их куртки и штаны были сшиты из шкур тюленей, а шапки – из козьих шкур. Некоторые были не в штанах, а в некоем подобии килтов из кроличьего меха. И все обуты в грубые башмаки из свиной кожи. Рубахи тоже были либо кожаные, либо из очень грубой шерсти. У некоторых на шее висели золотые, бронзовые или железные цепи; такие же цепи, несколько раз обернутые вокруг запястий или лодыжек, заменяли мабденам браслеты, а кое-кто украсил цепями даже свои отвратительные грязные патлы.

Мабдены поравнялись с тем местом, где прятался Корум. Он едва подавил приступ кашля, когда чудовищная вонь, исходившая от орды, достигла его ноздрей. Многие мабдены были настолько пьяны, что чуть не падали со своих колесниц. Скрипели тяжелые колеса, шлепали по грязи копыта лошадей. Корум увидел, что в повозках везут отнюдь не женщин, а награбленное добро. Да, он не ошибся: то были сокровища, ранее принадлежавшие вадхагам.

Увиденное можно было истолковать лишь однозначно: перед ним настоящее войско, только что совершившее то ли разведывательную, то ли чисто грабительскую акцию. Но больше всего Корума мучила мысль о том, что эти полузвери совсем недавно бились с вадхагами и явно одержали над ними победу!

Он заметил, что за последними колесницами идут пешие мабдены, за руки привязанные к повозкам и друг к другу. Безоружные, почти голые и страшно истощенные, они ступали по земле босыми, разбитыми в кровь ногами и почти непрерывно стонали, время от времени издавая жалобные вопли. В ответ на эти вопли с колесниц доносились издевательский смех и злобные ругательства; а порой кто-нибудь из пьяных воинов дергал за веревку, и тогда несчастные спотыкались и падали.

Один из них, упав, тщетно попытался снова встать на ноги, но так и не смог: колесница неумолимо волокла его по земле. Корум пришел в ужас. Почему мабдены столь чудовищно обращаются с соплеменниками? Даже нхадраги, всегда считавшиеся более жестокими, чем вадхаги, никогда так не мучили своих пленников.

– До чего же странные и жестокие существа! – вырвалось у Корума.

Один из мабденов во главе каравана вдруг что-то громко крикнул и остановил свою колесницу у ручья. Остальные тоже начали останавливаться. Корум понял, что они намерены расположиться здесь лагерем.

Очень заинтересованный, он продолжал наблюдать, неподвижно застыв в седле, скрытый тенью деревьев.

Мабдены распрягли лошадей и повели их к воде. Из повозок достали горшки и припасы, разожгли костры.

Близился вечер. Воины поели, однако пленникам, по-прежнему привязанным к колесницам, не дали ни крошки.

Насытившись, мабдены снова принялись пить вино. Вскоре более половины их были пьяны до бесчувствия. Пьяные, растянувшись на траве как попало, спали, а остальные просто валялись на земле или боролись друг с другом. Однако борьба эта мгновенно переставала носить шуточный характер, стоило кому-то одному разозлиться, и соперники с нескрываемой свирепостью пускали в ход не только ножи, но и боевые топоры, и тогда уже кровь лилась рекой.

Когда драка начала принимать массовый характер, мабден, ехавший во главе каравана, снова что-то гневно проревел и неверной походкой, держа в руке бурдюк с вином, приблизился к дерущимся и стал пинать то одного, то другого, приказывая прекратить драку. Двое отказались ему повиноваться, и он, выхватив из-за пояса огромный боевой топор, с размаху опустил его на голову ближайшего из непокорных, разрубив не только шлем, но и череп. Тут же воцарилась тишина, и Корум с трудом расслышал, как вожак бормочет себе под нос:

– Клянусь Псом! Смотрите у меня, чтоб больше этих дурацких драк не было, черт бы вас побрал! Чего зря силы тратите? А если уж так охота поразмяться, так вон из тех берите! – и он указал в сторону пленников.

Кто-то гнусно засмеялся, и некоторые мабдены действительно двинулись туда, где на земле, скорчившись, спали пленные. Спящих растолкали, перерезали их путы и погнали туда, где собрались в кружок те, кому вина оказалось недостаточно. Несчастных втолкнули в центр круга, и они застыли там, в ужасе глядя на воинов.

Вожак первым вошел в круг и обратился к пленным:

– Помните, что я сказал вам, когда мы, уходя из вашей вонючей деревни, прихватили вас с собой? Так кого мы, денледхисси, ненавидим больше всех на свете, даже больше шефанхау?

Один из пленников что-то пробормотал, глядя в землю. Вожак быстро подошел к нему и острием топора приподнял его голову.

– Верно! Хорошо урок усвоил, дружок. Ну-ка, скажи погромче.

Пленный едва шевелил пересохшим от жажды языком и разбитыми, запекшимися губами, глядя в темнеющие небеса; по щекам его текли слезы; вдруг он возопил каким-то диким надтреснутым голосом:

– Тех, кто лижет мочу шефанхау!

И застонал. А потом вдруг снова издал пронзительный вопль.

Вожак мабденов улыбнулся, отвел назад руку с зажатым в ней топором и рукоятью ударил пленного в живот. Вопль резко прервался; от нестерпимой боли несчастный согнулся пополам.

Коруму никогда не приходилось видеть столь бессмысленной жестокости. Оцепенев от ужаса, он смотрел, как мабдены вновь связали пленников, повалили их наземь и принялись тыкать в них ножами и пылающими головнями, причиняя бесконечные страдания и заставляя корчиться от боли, однако не убивая.

Вожак со смехом наблюдал за ними, сам участия в истязаниях не принимая.

– Ох и попомните вы меня, когда ваши души соединятся с душами проклятых шефанхау в Колодцах Псов! – бурчал он добродушно. – Ох и попомните вы повелителя денледхисси Гландита-а-Крэ, грозу шефанхау!

Корум так и не смог разгадать, что означают эти слова. «Шефанхау», возможно, было изуродованным вадхагским словом «сефано», которое имело несколько значений, например «дьявол», «злодей», «демон». Но почему мабдены сами себя называют «денледхисси»? И не является ли это слово – а скорее всего так и есть – искаженным вадхагским «донледисси», что значит «убийцы»? И не используют ли мабдены понятие «шефанхау» для обозначения любого врага? При этом похоже, что среди их врагов есть и какие-то другие мабдены…

В полном недоумении Корум потряс головой. Да, мотивы поведения диких животных были ему куда понятнее мабденских. С точки зрения чистой науки они совершенно перестали интересовать его, начиная раздражать и вызывая одно лишь отвращение. Он легонько тронул поводья и быстро поехал в сторону леса.

Увиденное он пока что мог объяснить одним-единственным способом: эти мабдены явно претерпели некую регрессивную эволюцию, причем процесс шел чрезвычайно быстро. Вполне возможно, он видел всего лишь утративших разум последышей этого племени. Если его рассуждения верны, то именно утрата разума и послужила причиной того, что мабдены считают врагами собственных соплеменников – бросаются же на себе подобных заболевшие бешенством лисицы.

Теперь Корум чувствовал еще более острую потребность поскорее выполнить обещание, данное отцу. Он погонял и погонял коня, который и без того мчался как ветер по направлению к замку Крашах. Принцесса Лорим, что жила там, совсем близко от мест расселения мабденов, наверняка смогла бы дать Коруму ответы на мучившие его вопросы.

Глава 4

Гибель красоты – бремя правды

Миновав высокие зеленые холмы, что со всех сторон окружали долину, Корум не обнаружил никаких следов пребывания мабденов, кроме черных кострищ и мусора. Он остановил коня и огляделся. Замка принцессы Лорим почему-то видно не было.

Здесь росло множество тополей, вязов и берез; в теплых полдневных лучах солнца долина выглядела удивительно мирной. Интересно, куда же все-таки подевался замок, недоумевал Корум.

Он снова вытащил из-под кольчуги карту и внимательно ее рассмотрел. Замок должен был стоять прямо посреди этой долины, окруженный по периметру шестью рядами тополей и еще двумя рядами – внешними – вязов. Корум снова уставился перед собой.

Да, кольца тополей и вязов на месте. Но в центре – никакого замка! Лишь какое-то странное облачко тумана.

Откуда там туман в такой ясный полдень? Значит, это дым?

Корум погнал жеребца вниз по склону холма.

Он миновал первый ряд деревьев, второй и не останавливался, пока не вылетел на середину последнего зеленого круга. Но и там никакого замка не оказалось. Зато отчетливо чувствовался запах дыма. От дыма уже щипало глаза и горло.

Лишь теперь Корум смог различить несколько странных темных предметов и в ужасе приблизился к ним, хотя в горле ужасно першило, а дым застилал глаза. Острые осколки камней, груды искореженного металла, обгоревшие балки…

Увы, сомнений не оставалось: перед принцем Корумом были развалины замка Крашах. Тлеющие руины. Страшный пожар уничтожил замок без следа, пожрав, видимо, и его обитателей, ибо Корум, сдерживая храпящего, возбужденного коня, повсюду видел почерневшие кости людей. А за пределами гигантского пепелища видны были следы яростной битвы: сломанная колесница мабденов, несколько трупов дикарей, разрубленное на куски тело старой вадхагской женщины…

И, несмотря на дым и еще тлеющий пожар, уже начинали слетаться на пир стервятники и воронье.

Так принц Корум впервые познал истинное горе. Он догадался, что это именно горе, хотя никогда не испытывал таких чувств прежде. А потом глубокая печаль охватила его душу.

На всякий случай он один раз громко крикнул, надеясь, что откликнется хоть кто-то из уцелевших обитателей замка, но ответом ему было молчание. И принц Корум медленно поехал прочь.

Ехал он на восток, к замку Сарн.

Целую неделю он гнал и гнал своего коня, почти не слезая с седла, и ощущение огромного горя и глубокой печали не покидало его. А потом вдруг возникло какое-то новое – ноющее, болезненное – чувство, и принц Корум догадался, что это тревога.

Сквозь заросли бузины к замку Сарн вела широкая тропа. Конь и всадник смертельно устали и еле двигались, так что мелкие зверюшки вполне успевали спрятаться, заслышав стук копыт. Из хмурого неба сеялся дождик. Запаха дыма не чувствовалось, но когда Корум добрался наконец до развалин замка, то понял: они давно уже перестали гореть. Черные обуглившиеся камни были холодны, а стервятники и воронье, добела обчистив кости убитых, улетели прочь в поисках новой добычи.

И тут впервые слезы навернулись Коруму на глаза. Он слез со своего запыленного и усталого коня, взобрался на груду почерневших камней и уселся там, глядя вдаль.

И сидел он так много часов подряд, а потом из горла его вдруг вырвался странный тонкий звук. Ничего подобного он от себя не ожидал и не понимал, что с ним такое творится. Но и этот жалобный стон не принес его душе облегчения. Он никогда не видел принца Опаша, хотя отец часто и очень тепло вспоминал его. Он не знал никого из тех людей, что жили в замке Сарн, но оплакивал их долго и горестно, пока совершенно не обессилел и не погрузился в мрачное забытье, рухнув ничком прямо посреди печального пепелища.

А дождь все падал на алый плащ принца Корума, на жалкие руины старинного замка, отмывая до белизны кости погибших. Рыжий конь между тем, пощипав травы, отыскал себе убежище под густыми кустами бузины и улегся там. Некоторое время он еще поглядывал на хозяина, а потом тоже уснул.

Пробуждение Корума было внезапным. Он вскочил и тут же стал пробираться меж руин к зарослям бузины, где тихо ждал его верный конь. Мысль, от которой он проснулся, теперь не давала ему покоя: он понял, что все эти преступления – дело рук мабденов. Нхадраги никогда не сжигали замки своих врагов, не было у них такого обычая. Кроме того, уже несколько столетий между вадхагами и нхадрагами царил мир, прежняя яростная вражда осталась в далеком прошлом.

Правда, в какой-то момент у Корума возникло подозрение, что мабдены нападают на вадхагов по наущению нхадрагов, однако подобное подозрение он сразу отмел как несправедливое. Оба народа всегда неукоснительно подчинялись древним правилам ведения честного боя. К тому же у былых противников не осталось былого стремления расширять свои территории или хотя бы охранять их границы: из-за войн численность обоих народов и так была крайне невелика.

Покрытое пылью лицо Корума осунулось от усталости и горя. По щекам тянулись грязные бороздки от пролитых слез. Он поднял коня, вскочил в седло и двинулся на север, к замку Гэл. В душе его еще теплилась надежда, что север пока свободен от мабденов, ведь их орды идут в основном на юг и восток.

Днем позже Корум остановился, чтобы напоить коня, на берегу маленького озерца и вдали, по ту сторону заросшего вереском болота заметил вьющийся в воздухе дымок. Он сверился с картой: в той стороне не был помечен ни один замок.

Корум колебался. А вдруг это стоянка мабденов? Вдруг у них есть пленные вадхаги? Их непременно нужно попытаться спасти!.. И он решил ехать туда, где был виден дымок.

Подъехав ближе, он обнаружил несколько столбов дыма. Это оказалось селение мабденов, весьма напоминавшее издали город нхадрагов, но спланированное значительно хуже. Да и дома в селении были грубые, примитивные – низкие каменные хижины, крытые тростником. Дым от сложенных из сланца очагов поднимался в небо прямо через дырку в кровле.

Вокруг селения раскинулись поля, где, видимо, выращивались некие съедобные злаки, но в данный момент поля были пусты. Кое-где на них паслись коровы.

Почему-то здесь Корум не чувствовал той опасности и угрозы, которая исходила от встреченной им ранее орды мабденов. Но из осторожности он остановил коня довольно далеко от поселка, решив сперва понаблюдать за его жителями.

Он прождал целый час, но никто так и не появился.

Тогда он подъехал ближе и остановился шагах в пятидесяти от ближайшей хижины.

Из-за низенькой двери не доносилось ни звука.

Корум прокашлялся.

И тут вдруг заплакал ребенок, плач которого кто-то спешно попытался заглушить.

– Эй, мабдены! – крикнул Корум. От усталости и горя голос его звучал хрипло. – Я хотел бы поговорить с вами. Чего вы боитесь? Вылезайте из своих нор.

Из ближайшей хижины ему ответил голос, в котором смешались страх и гнев:

– Мы шефанхау зла не делали! И они нам тоже. Но если мы станем говорить с тобой, денледхисси вернутся и в наказание отберут у нас все припасы, перебьют мужчин, изнасилуют женщин. Ступай же прочь, господин, умоляем тебя! Мы приготовили для тебя вкусную еду, сумка стоит у дверей. Возьми ее и оставь нас в покое.

Теперь Корум заметил и сумку. Значит, ему приготовили дань! Неужели они не знают, что их пища не годится для вадхагов, ибо чересчур тяжела?

– Мне не нужна еда, мабдены! – снова крикнул он.

– Но что же тебе нужно, господин? Нам больше нечего отдать тебе, кроме своих жизней.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Мне всего лишь нужно получить ответы на некоторые вопросы.

– Но ведь шефанхау знают все на свете! Мы же не знаем ничего.

– Почему вы так боитесь денледхисси? И почему называете меня именем дьявола? Мы, вадхаги, никогда не причиняли вреда мабденам.

– Это не мы, а денледхисси считают вас злыми демонами! И жестоко наказывают нас за то, что мы живем в мире с вашим народом. Они говорят, мабдены всегда должны убивать шефанхау – и вадхагов, и нхадрагов, – потому что все зло в мире от них, а мы, по их словам, виноваты в том, что позволяем злу существовать с нами рядом. Они утверждают, что мабдены для того и созданы, чтобы уничтожить всех шефанхау до одного. Денледхисси – слуги великого Правителя, графа Гландита-а – Крэ. И всеми нами правит король Лайр-а-Брод, чей каменный город Каленвир находится высоко в горах на северо-востоке. Неужели ты этого не знаешь, господин?

– Нет, этого я не знал, – тихо промолвил Корум и развернул коня. – Но и узнав все это, я по-прежнему не понимаю почти ничего. – Прощайте, мабдены! – прогремел его голос. – Вам больше не следует меня бояться… – Он помолчал и попросил негромко: – Скажите мне напоследок еще одну вещь, ладно?

– Что же ты хочешь знать, господин? – откликнулся все тот же испуганный голос.

– Почему мабдены убивают мабденов?

– Я не понимаю тебя, господин мой…

– Я видел, как мабдены, люди одной с вами крови, убивают других мабденов. Вы что, часто это делаете?

– О да, господин. Мы делаем так довольно часто. Мы наказываем нарушивших наши законы… В назидание тем, кто может возжелать их нарушить…

Принц Корум вздохнул.

– Благодарю тебя. Что ж, теперь прощайте.

Рыжий конь трусцой пробежал по краю болота, и деревня мабденов скрылась вдали.

Теперь Корум осознал наконец, сколь сильно выросло за последнее время могущество мабденов. Такое никому из вадхагов даже в голову прийти не могло! Ведь мабдены успели создать хотя и крайне примитивное и весьма запутанное, но тем не менее собственное социальное устройство. Ими правили вожди различных рангов, у них имелись вполне оседлые селения, а большая часть территории Бро-ан-Вадха находилась теперь под контролем верховного правителя мабденов, короля Лайра-а-Брода, что значило приблизительно «король всей земли».

Корум припомнил давнишние слухи, которым тогда не придал значения: дикие орды мабденов захватывают отдельные замки вадхагов… многие города нхадрагов пали уже под их натиском…

Ему было ясно, что мабдены собственными жизнями готовы платить за уничтожение древних народов. Но почему? Ведь древние никогда и ничем им не угрожали! Да и чем малочисленные вадхаги и нхадраги могли угрожать несметным полчищам свирепых мабденов? Представители древних рас обладали по сравнению с этими молодыми племенами лишь одной действительно бесценной вещью: знаниями. Неужели мабдены так боялись их знаний?

В течение десяти дней лишь дважды останавливаясь на отдых, гнал Корум своего коня к северу. Теперь он хорошо представлял себе, как может выглядеть древний замок Гэл, если там побывали мабдены. Однако он непременно должен был добраться туда, чтобы увидеть все собственными глазами. Или же – если князь Фагуин и его семья еще живы, конечно! – предупредить обитателей замка о грозящей им опасности.

Селения мабденов теперь встречались часто, но Корум избегал их. Встречались деревеньки, похожие на ту, первую, но некоторые селения были значительно больше. В центре каждого высилась мрачная каменная башня. Несколько раз он видел в отдалении отряды мабденских воинов, и лишь более острые, чем у мабденов, слух и обоняние позволяли ему заметить их раньше, чем они заметят его.

Однажды он даже вынужден был переместиться вместе с конем в другое измерение – истратив при этом немыслимое количество энергии и с трудом избежав прямого столкновения с мабденами. Он видел их прекрасно: они проехали мимо него не более чем в пяти шагах, однако увидеть его были не способны. Как и те мабдены, которых он видел прежде, эти тоже ездили не верхом, а в повозках, запряженных косматыми лошадками. Когда Корум увидел их поближе – лица с жирной и грязной кожей, покрытые оспинами и следами других болезней, вонючие тела, разукрашенные варварской татуировкой, – то в очередной раз подивился их разрушительной мощи. Ему по-прежнему трудно было поверить, как эти дикари, почти животные, похоже, совсем лишенные второго зрения, сумели разрушить замки великих вадхагов.

И вот наконец наш Принц в Алом Плаще достиг подножия холма, на котором стоял замок Гэл, и увидел, как завивается в воздухе черный дым, пронизанный красными языками пламени, и понял, что те мабдены, которые прошли так близко от него, как раз возвращались после битвы у стен замка и одержанной там кровавой победы.

Это было настоящее побоище. Яростное сражение длилось, видимо, много дней. Обитатели замка Гэл оказались более подготовленными к войне, чем другие вадхаги. Надеясь отыскать хоть кого-то из раненых соплеменников, Корум погнал коня галопом вниз по склону холма.

Но единственным живым существом среди дымящихся развалин оказался мабден, жалобно стонавший и брошенный своими. Корум сделал вид, что не заметил его.

Он обнаружил три трупа вадхагов. Все трое умирали долго и в страшных мучениях. Двоих воинов буквально изрубили на куски вместе с доспехами, но сперва им отсекли руки и ноги. А третья… То была девочка лет шести.

Корум бережно перенес трупы к жарко горевшему огню пожара, чтобы огонь пожрал тела погибших вадхагов, и вернулся к своему коню.

Вдруг он услышал, что раненый мабден зовет его. Корум замер: голос незнакомца звучал иначе, чем у прочих дикарей.

– Помоги мне, господин мой!

То был до боли знакомый, певучий язык вадхагов и нхадрагов!

А вдруг это вадхаг, притворившийся мабденом, чтобы не погибнуть? Корум взял коня под уздцы и пошел назад. Миновав дымовую завесу, он остановился над распростертым на земле раненым.

Тот был одет в неуклюжий плащ из волчьих шкур и полукольчугу из железных звеньев. Сползший шлем скрывал большую часть его лица, и раненый почти не мог видеть. Корум осторожно снял с него шлем, отбросил в сторону… и у него перехватило дыхание.

То был вовсе не мабден! Но и не вадхаг. Перед принцем было окровавленное лицо нхадрага – смуглая кожа, приплюснутый нос, низко, почти от самых бровей растущие волосы.

– Помоги мне, господин мой! – повторил нхадраг. – Я ранен не очень тяжело и могу еще тебе пригодиться.

– Кому ты хочешь служить, нхадраг? – тихо спросил Корум. Оторвав кусок ткани от рукава рубашки нхадрага, он вытер запекшуюся у того на лице кровь, мешавшую ему разлепить веки. Раненый заморгал, стараясь получше разглядеть своего возможного спасителя. – Так кому же ты собираешься служить? – снова спросил его Корум. – Неужели мне?

Затуманенный взор нхадрага прояснился, и глаза его вдруг наполнились неподдельной и неистребимой ненавистью.

– Вадхаг! – завизжал он. – Значит, один из этих вадхагов еще жив!

– Да, я еще жив. Почему ты так ненавидишь нас?

– Все нхадраги ненавидят вадхагов. И всегда ненавидели. Но как случилось, что ты не умер? Может, ты где-то прятался?

– Я не из замка Гэл.

– Значит, я был прав: это не последний их замок. – Нхадраг завозился, пытаясь вытащить нож, но силы покинули его, и он снова рухнул на землю.

– Ненависть… Вряд ли нхадраги питали к нам именно это чувство, – проговорил задумчиво Корум. – Они хотели заполучить наши земли, это так, но воевали мы друг с другом БЕЗ НЕНАВИСТИ. Ненавидеть вы научились у мабденов, нхадраг. Твои предки этого чувства не знали. Зато хорошо понимали, что такое честь. Неужели нынешним нхадрагам это слово неведомо? Как мог ты, представитель древнего народа, стать рабом мабденов?!

Легкая улыбка скользнула по губам нхадрага.

– Все оставшиеся в живых нхадраги вот уже два столетия пребывают в рабстве у мабденов. Мы живем, подобно жалким псам, испытывая невыносимые страдания. Нас и используют как охотничьих псов, заставляя вынюхивать следы той «дичи», которую мабдены называют шефанхау. А мы, нхадраги, поклялись им клятвой верности, лишь бы остаться в живых.

– Неужели у вас не было другого пути к спасению? Ведь в других Измерениях…

– Другие Измерения были для нас закрыты. Наши историки доказали, что последняя великая битва между вадхагами и нхадрагами настолько нарушила Великое Равновесие, что боги закрыли для нас доступ в иные миры…

– Боги?.. Значит, и вы снова поверили в богов, вернулись к разным суевериям… – пробормотал Корум. – Но зачем мабдены ведут с древними народами столь жестокую войну?

– Они вытесняют нас, вадхаг. И они несут с собой тьму и ужас. И гибель всего прекрасного, и бремя правды. Они заселили уже весь наш мир! У нас нет больше права на жизнь в нем. Сама природа нас отвергает. Нас в этом мире быть не должно!

Корум вздохнул.

– А не твои ли хозяева, мабдены, внушили тебе все это?

– Нет, такова жизнь, вадхаг.

Корум пожал плечами.

– Возможно.

– Это так, вадхаг. И ты, должно быть, не в своем уме, если станешь отрицать очевидное.

– Ты им сказал, что это последний из наших замков?..

– Нет. Я чувствовал, что должен быть еще один. И я сказал им об этом.

– И они отправились искать его?

– Да.

Корум тряхнул несчастного за плечо:

– Куда они направились?

– На запад, куда же еще! – ухмыльнулся тот.

Корум взлетел в седло.

– Постой! – прокаркал вслед ему нхадраг. – Добей меня! Умоляю, вадхаг! Не заставляй меня слишком долго мучиться.

– Я не умею убивать, – молвил Корум.

– Раз так, тебе непременно придется этому научиться! Ты должен научиться этому, вадхаг! Должен!

И Корум, как безумный, погнал коня на запад.

Глава 5

Полученный урок

И вот вдали показался замок Эрорн, и светлые башни его были оплетены языками пламени и кольцами тяжелого черного дыма. А прибой по-прежнему гремел у подножия могучей скалы, и казалось, что море гневно протестует против свершенного насилия – ветер выл злобно и горестно, волны, швыряя клоки пены, тщетно пытались погасить победоносное пламя.

Замок Эрорн, вздрогнув в последний раз, рухнул и превратился в руины, а бородатые мабдены смеялись так, что с колесниц и конской упряжи падали бронзовые и золотые побрякушки, и время от времени поглядывали на недлинный ряд мертвых вадхагов, полукругом лежавших перед ними.

Их было одиннадцать: четыре женщины и семь мужчин.

Скрывшись в тени знакомой пещеры у черной скалы, Корум видел окровавленные лица убитых, легко узнавая в отблесках пожара своих близких – отца и мать, сестер Иластру и Фолинру, своего дядю Ранана, кузину Сертреду и пятерых дальних родственников.

Три раза Корум пересчитал трупы, и леденящая душу печаль постепенно сменилась в нем жгучей яростью. Слушая, как эти мясники орут что-то на своем варварском наречии, он еще три раза пересчитал погибших, снова и снова вглядываясь в их лица, и теперь его собственное лицо стало поистине похоже на дьявольский лик.

Принц Корум уже открыл для себя горе и страх. Теперь к ним прибавились гнев и ярость.

Две недели он скакал без устали, думая, что все-таки успеет предупредить свою семью о нашествии варваров-убийц, спасти ее от проклятых денледхисси. Он опоздал всего лишь на несколько часов.

Мабдены успели раньше и в неведении своем, порожденном невежеством, уничтожили тех великих, чье святое неведение порождено было мудростью. Так решила Судьба. Корум не сомневался: его отец, старый князь Клонски, успел все это понять, прежде чем денледхисси зарубили его украденным у вадхагов боевым топором. Но сейчас подобные философские размышления не приносили принцу Коруму покоя.

Глаза его почернели от гнева, светились лишь янтарно-золотистые зрачки. Выставив вперед длинное копье и понукая усталого коня, он помчался по дамбе, ведущей к замку, сквозь просвеченную пожаром ночь прямо на денледхисси.

Те, развалившись в своих повозках, лакали, точно псы, сладкое вино вадхагов. Вино текло по их грязным физиономиям, с бульканьем заливалось им в глотки. Шум прибоя и легкий туман скрыли от них приближение Корума. Они заметили принца, лишь когда его копье вонзилось одному из денледхисси прямо в морду и тот пронзительно вскрикнул, умирая.

Так Корум научился убивать.

Он вытащил копье и ударил во второй раз – на этот раз он ударил мабдена, поднимавшегося с земли, в шею пониже затылка да еще и повернул острие в ране.

Так Корум научился жестокости.

Какой-то мабден схватил свой лук, вложил стрелу и прицелился было в Корума, но принц с такой силой метнул в него копье, что оно, пробив бронзовую пластину на груди воина, вошло ему прямо в сердце, и мертвый мабден рухнул с повозки наземь.

Корум вытащил второе копье.

Но тут его подвел рыжий жеребец. Слишком долго они скакали без передышки, и умное животное уже с огромным трудом слушалось команд своего хозяина и становилось неповоротливым. А воины мабденов уже нахлестывали мохнатых лошадей, разворачивая скрипучие колесницы, чтобы окружить Принца в Алом Плаще, сбить его с ног, уничтожить, втоптать в землю.

Стрела чуть не задела Корума, и он, заметив, кто стрелял, заставил-таки своего измученного коня быстро развернуться и послал копье прямо в незащищенный правый глаз лучника, успев вовремя вытащить из тела убитого мабдена свое первое копье и отразить удар мечом сбоку.

Окованное металлом копье выдержало удар тяжелого клинка. Ухватив его обеими руками, Корум развернулся и ударил того, кто атаковал его с мечом, прямо в лицо. Мабден грохнулся с колесницы наземь.

Однако кольцо колесниц становилось все теснее. Все ярче горело ревущее пламя, пожирая то, что еще осталось от древнего замка Эрорн.

Корум узнал того, кто руководил войском мабденов. Стоя на колеснице, вожак возбужденно смеялся и с дикими воплями крутил над головой боевым топором.

– Клянусь Псом! Ишь какой герой среди этих вадхагов выискался! Не хуже мабденов биться умеет. Но ты слишком поздно этому научился, дружок. Погляди: один ты из своего племени в живых и остался!

Да, это был он, тот самый Гландит-а-Крэ! Его серые глаза так и сверкали, а губы были хищно раздвинуты над желтыми клыками в жестокой усмешке.

Корум метнул копье.

Однако копье ударилось о боевой топор, который Гландит без устали вращал над головой, и отлетело в сторону. При этом колесница вожака даже не покачнулась.

Корум отстегнул свой топор и был уже готов нанести удар, когда вдруг ноги рыжего жеребца подкосились, и несчастное загнанное животное рухнуло на землю.

В полном отчаянии Корум высвободил ноги из стремян, покрепче ухватил топор обеими руками и стал, раскачиваясь из стороны в сторону, ждать, когда колесница приблизится к нему. Он целился в Гландита-а-Крэ, но удар топора пришелся по окованному бронзой краю колесницы. Отдача была настолько сильна, что руки Корума мгновенно онемели, и он чуть не выронил топор. Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, ноги едва держали. Со всех сторон он был теперь окружен колесницами врагов, кто-то мечом сбил с его головы шлем, и даже от этого несильного удара голова у него закружилась так, что он упал на одно колено. Тут же в плечо ему вонзилось мабденское копье, и он упал прямо в жидкую, взбитую копытами грязь.

Впервые в жизни Коруму удалось схитрить. Он не сделал даже попытки подняться, а остался лежать там, где упал, пока колесницы не проехали мимо. Прежде чем они успели развернуться, Корум вскочил на ноги. Удар в плечо был очень силен, но доспехи копье все-таки не пробило. Спотыкаясь, Корум бросился во тьму, надеясь уйти от преследования.

И тут наткнулся на что-то мягкое. Он глянул вниз и увидел тело матери, которая, прежде чем умереть, претерпела жестокие надругательства. Чудовищный стон исторгся из груди Корума, слепящие слезы хлынули рекой. Он крепче сжал в левой руке боевой топор и, с трудом вытащив меч раненой правой, пронзительно крикнул:

– Эй, Гландит-а-Крэ!

Так Корум познал жажду мести.

Земля дрогнула от топота конских копыт, когда колесницы, развернувшись, понеслись прямо на Корума. Как раз в эти мгновения рухнула с грохотом башня замка, языки пламени взметнулись еще выше, разогнав ночную тьму, и Корум увидел, что Гландит, нахлестывая лошадей, мчится к нему.

Но у ног принца лежало истерзанное тело матери, нежно любимой им княгини Колатарны, и первым же ударом топора он раскроил череп кореннику мабденской колесницы. Конь упал, увлекая за собой остальных.

Гландит чуть не вылетел из повозки и грубо выругался. Сзади двое мабденов что было сил сдерживали лошадей, чтобы не врезаться в колесницу вожака. Остальные, хоть и не понимали, почему все вдруг остановились, тоже натянули поводья.

Корум взбежал по телам лошадей и, прыгнув в колесницу, ударил Гландита мечом в шею. Лишь латный воротник спас вожака мабденов от верной смерти. Повернув огромную волосатую башку, Гландит уставился на Корума своими бледно-серыми глазами. Затем соскочил на землю и оказался лицом к лицу со своим противником.

Некоторое время они просто стояли и смотрели друг на друга в отблесках пожара, тяжело дыша, напряженные, точно лисы перед последним решающим броском.

Корум атаковал первым, выставив меч и размахивая боевым топором.

Гландит отскочил, избежав удара мечом, и своим топором парировал удар Корума, одновременно целясь ему в низ живота, но промахнулся.

Они стали ходить кругами. Корум не сводил своих золотисто-черных глаз с бледно-серых глаз Гландита.

Так кружили они, должно быть, несколько минут. Остальные мабдены молча наблюдали. Губы Гландита дрогнули, он что-то сказал, но Корум снова бросился в атаку, и на сей раз нездешний металл, из которого был сделан его легкий меч, оказался тверже доспехов Гландита и пробил их на плече. Гландит зашипел от боли, его боевой топор описал в воздухе круг, и меч, вылетев из усталой руки Корума, упал на землю.

– Ну что, вадхаг? – пробормотал Гландит. – Видишь? Не написано, значит, у меня на роду умереть от руки шефанхау!

Корум замахнулся топором.

Но Гландит снова увернулся от удара.

И снова пустил в ход свой топор.

На этот раз ему удалось полностью обезоружить Корума. И тот стоял беззащитный перед толпой злобно ухмылявшихся мабденов.

– Вот оно как! – кривя рот то ли в ухмылке, то ли в отвратительном рычании, воскликнул Гландит. – На роду-то у меня написано, видно, самому проклятых шефанхау убивать!

Корум бросился на него, надеясь голыми руками отнять у врага топор, но сил ему не хватило.

А Гландит насмешливо крикнул своей своре:

– Клянусь Псом! Эй, парни, придержите-ка этого злобного демона, да только не убивайте! Смотрите у меня! Мы с ним еще позабавимся. Ведь это последний вадхаг на свете! Надо же нам как следует поразвлечься.

Корум слышал смех бросившихся на него мабденов, сопротивляясь им изо всех сил, отчаянно крича и сам, как это часто бывает в бреду, не слыша собственного крика.

Потом кто-то из мабденов снова сбил у него с головы серебряный шлем, а кто-то еще сильно ударил его по затылку рукоятью меча. Тело Корума сразу обмякло, и он провалился в долгожданную тьму.

Глава 6

Пытка

Солнце дважды успело сесть и подняться, прежде чем Корум наконец очнулся и обнаружил, что связан цепями по рукам и ногам и валяется на полу у задней стенки одной из крытых мабденских повозок. Он приподнял голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в щель, но ничего интересного не увидел. Понял только, что сейчас день.

Интересно, почему они его не убили? И вздрогнул, вспомнив, что они нарочно дожидаются, когда он придет в себя и что смерть его будет долгой и мучительной.

До начала своего страшного путешествия по разоренным замкам вадхагов Корум, пожалуй, сумел бы смириться с тем, что уготовано ему Судьбой, спокойно и мужественно приготовившись к смерти, как обычно и поступало большинство его соплеменников. Но уроки, которые он получил, были слишком жестоки, и он возненавидел мабденов. И познал жгучую жажду мести, горестно оплакивая своих близких. И решил, что должен жить – хотя бы ради того, чтобы утолить эту жажду!

Сберегая силы, Корум прикрыл глаза. Существовал лишь один способ на время исчезнуть, скрыться от мабденов: отправить свое тело в другое Измерение, для них недоступное. Но для этого, во-первых, потребовалось бы слишком много энергии, а во-вторых, сделать это, пока он находится в закрытой повозке, было нельзя.

Гортанные голоса мабденов слышались то ближе, то дальше, но разобрать, что именно они говорят, Корум не мог. Впрочем, скоро он вообще перестал к ним прислушиваться и крепко уснул.

Что-то холодное коснулось его лица, и он, проснувшись, слабо шевельнулся и открыл глаза. Оказалось, какой-то мабден, возвышаясь над ним, плеснул ему в лицо водой. Теперь Корум лежал уже на земле, а не в повозке. Вокруг горели костры, над кострами висели котлы, и в них готовилась пища. Был поздний вечер.

– Шафанхау вернулся к жизни, хозяин! – крикнул мабден, плескавший ему в лицо водой. – По-моему, теперь он вполне годится для забавы.

Корум попытался встать и сморщился от боли: цепи тут же впились в израненное тело. Даже если удастся скрыться в другом Измерении, думал он, от этих чертовых цепей мне никак не избавиться. Он попытался заглянуть в иной мир, но глаза его пронзила такая резкая боль, что от дальнейших попыток он тут же отказался.

Гландит-а-Крэ, расталкивая подчиненных, приблизился к поверженному врагу. Блеклые глаза смотрели на Корума торжествующе. Он пригладил рукой бороду, разделенную на несколько засаленных косиц, в которые были вплетены краденые золотые кольца, и довольно улыбнулся. Потом нагнулся и почти нежно поднял Корума и поставил его на ноги. Цепи и длительное пребывание в узком пространстве сделали свое дело: ноги у Корума так затекли, что он даже стоять не мог.

– Эй, Родлик, поди-ка сюда! – окликнул Гландит кого-то из своей свиты.

– Иду, хозяин! – К нему подбежал паренек лет четырнадцати, ярко-рыжий, нарядно одетый – в светло-зеленую вадхагскую парчу. На голове у него красовалась шапочка из меха горностая. На ногах – мягкие башмаки из шкуры косули. Лицо его, бледное, прыщавое лицо подростка, показалось Коруму довольно привлекательным для мабдена. Родлик опустился перед Гландитом на колени и спросил: – Чего тебе надобно, хозяин?

– Помоги-ка этому шефанхау стоять, парень. – В хриплом, грубом голосе вожака мабденов, когда он обращался к мальчику, сквозила чуть заметная нежность. – Ну-ну, Родлик, поддержи его.

Родлик вскочил и подхватил Корума под локоть. Руки у него от страха были ледяными.

Воины выжидающе смотрели на Гландита, который, неторопливо сняв свой тяжелый шлем, встряхнул пышными кудрявыми волосами, чудовищно, впрочем, грязными и засаленными.

Корум тоже не сводил глаз с багровой рожи Гландита. Он видел, как мало ума отражается в этих блеклых серых глазах, зато в них так и сверкают злоба и самодовольство.

– Почему ты уничтожил всех вадхагов? – тихо спросил Корум. Губы и язык повиновались ему с трудом. – Зачем ты это сделал, Повелитель Крэ?

Во взгляде Гландита мелькнуло изумление, и он ответил не сразу.

– Тебе следовало бы это знать, шефанхау. Нам отвратительно ваше колдовство, ваше высокомерие и ваши дьявольские «знания»! Однако нам весьма пригодятся и ваши земли, и то добро, что хранилось в кладовых ваших замков. Мы ненавидим вас – потому и убиваем! К тому же мы уничтожили не всех вадхагов. Один еще остался. – Гландит ухмыльнулся.

– О да! Один еще жив! – Голос Корума зазвенел. – И этот последний при первой же возможности отомстит за свой народ!

– Нет уж! – Гландит хлопнул себя по ляжкам. – Не будет у него такой возможности!

– Ты сказал, что вы ненавидите наше колдовство… Но мы не занимаемся колдовством! Просто мы обладаем некоторым запасом знаний и вторым зрением…

– Ха! Мы же видели ваши замки! Они битком набиты всякими колдовскими штучками. Вон в том, что сейчас догорает на скале, тоже много кой-чего было. Мы его пару ночей назад захватили. И колдовством там здорово попахивало.

Корум облизал пересохшие губы.

– Даже если это и так, – сказал он, – хотя мы, разумеется, никакие не колдуны, то это еще не повод, чтобы убивать всех вадхагов подряд. Мы ведь никогда не причиняли вам зла. Не мешали селиться на наших землях, не оказывали ни малейшего сопротивления, не прогоняли… По-моему, вы ненавидите не столько нас самих, сколько… нечто внутри себя! Вы ведь… существа несовершенные… Вы не в состоянии понять…

– Ну еще бы! Вы же нас вроде как животными считаете! Все, вадхаг, хватит речей! Мне плевать на твое мнение! Мы с твоим племенем покончили! – Гландит сплюнул и махнул рукой юному Родлику. – Отпусти-ка его.

Родлик резко отпрянул от Корума.

Принц покачнулся, но на ногах устоял. И продолжал неотрывно смотреть на Гландита-а-Крэ. В глазах вадхага светилось торжество.

– Ты и весь твой народ, – сказал он, – поражены безумием. Вы – словно моровая язва, страшная болезнь, от которой страдает наш мир…

Гландит снова сплюнул, на сей раз постаравшись попасть Коруму в лицо.

– Я же сказал тебе, – рявкнул он, – я знаю, что вадхаги думают о нас. И что думали о нас нхадраги, пока мы не превратили их в своих гончих псов. Вас, вадхагов, уничтожила собственная гордость. А вот те нхадраги, что кое-как научились смирять свою гордыню, уцелели. И теперь считают нас хозяевами Земли. Вадхаги же делали вид, что не замечают нас, когда мы приходили в их замки. И даже не удостаивали нас ответом, когда мы требовали дани. А когда мы заявили, что теперь миром правят мабдены, вадхаги притворились, что нас не понимают. Что ж, тогда мы решили их наказать. Впрочем, вадхаги не сопротивлялись, даже когда мы подвергали их пыткам, и в гордыне своей так и не пожелали принести нам клятву верности и стать нашими рабами, как то сделали нхадраги. И тогда мы потеряли терпение. Мы решили, что вадхагам не место на той земле, где правит наш великий король Лайр-а-Брод. Раз они не желают стать его подданными, лучше уничтожить их всех до одного! Да, вадхаг, вы сами навлекли на себя эту кару!

Корум стоял, опустив голову. «Нас погубили собственные благодушие и самодовольство», – думал он.

Потом принц вскинул голову и посмотрел Гландиту прямо в глаза.

– Надеюсь, мне будет предоставлена возможность доказать, что и последний вадхаг умеет сражаться?

Гландит пожал плечами и повернулся к соплеменникам.

– Не понимает он, братцы, КАКУЮ возможность мы ему предоставим, верно?

Мабдены заржали.

– Тащите все, что надо! – велел им Гландит. – Пора начинать.

Мабдены принесли нечто вроде широкого деревянного щита, сколоченного из толстых досок, во множестве мест продырявленного и покрытого ржавыми пятнами крови. В четырех углах – кольца с цепями. Корум догадался, что это пыточный станок.

Двое мабденов схватили его за руки и подтолкнули к щиту, прислоненному к стволу дерева. Третий принес долото и железный молот. Корума поставили спиной к щиту, сняли с него оковы и распяли, крепко приковав цепями к щиту распростертые руки и ноги. Он чувствовал на цепях запах чужой крови; было видно, где доски пробиты тяжелыми метательными ножами, боевыми топорами и стрелами.

Итак, жертву привязали к колоде мясника.

Жажда крови разгоралась в душах мабденов. Глаза их сверкали в свете костров, изо рта вырывался пар, ноздри раздувались. Они без конца облизывали свои красные губы, кое-кто злобно ухмылялся.

Гландит собственноручно руководил распятием Корума, а потом подошел совсем близко и вытащил из-за пояса тонкий острый клинок.

Корум видел, как клинок неотвратимо навис над его грудью и раздался угрожающий треск – это Гландит, вспоров кинжалом ткань, сорвал с него парчовую рубаху.

Улыбаясь все шире, вожак мабденов кусок за куском содрал с Корума всю одежду; порой его кинжал оставлял на теле жертвы тонкие кровавые полоски. Наконец Корум предстал перед своим мучителем совершенно обнаженным.

Гландит чуть отступил и, тяжело дыша, спросил:

– Ну а теперь тебе, наверно, интересно будет узнать, что мы собираемся с тобой делать?

– Я уже видел зверски убитых вами вадхагов, – сказал Корум, – так что примерно представляю себе ваши «забавы».

Мизинец Гландита нетерпеливо дернулся; он как раз засовывал кинжал в ножны.

– Так, по-твоему, ты знаешь, что тебе предстоит? Нет, ты даже не догадываешься! Те вадхаги умерли быстро – ну, довольно-таки быстро – потому что у нас впереди было еще много дел: мы не всех шефанхау успели отыскать и уничтожить. Но ты – последний! С тобой можно поразвлечься не спеша. Мы даже могли бы подарить тебе жизнь – если тебя, конечно, устроит жизнь без глаз, без языка, без рук, без ног и с отрубленными гениталиями. Хочешь такую жизнь? – Корум смотрел на него с нескрываемым ужасом. Гландит разразился смехом. – Ты, видно, по достоинству оценил нашу шутку! – И подал сигнал подручным: – Эй, несите инструменты! Пора начинать.

Мабдены принесли железную жаровню, полную огненно-красных углей; на нее положили разнообразные пыточные инструменты. «А ведь кто-то специально изобрел их, чтобы мучить людей, – подумал вдруг Корум. – Неужели народ, способный изобрести такое, можно считать разумным?»

Гландит-а-Крэ выбрал из груды варварских инструментов какую-то длинную железку с раскаленным добела концом и покрутил ее так и эдак, словно изучая.

– Итак, мы начнем весь круг с одного глаза, а закончим вторым, – объявил он наконец. – Пожалуй, начнем с правого.

Если бы Корум хоть что-нибудь ел в последние дни, его непременно вырвало бы, но рот лишь наполнился горькой слюной, а желудок скорчила судорога.

Прелюдия кончилась.

Гландит приближался к нему с раскаленным железным прутом в руке. В холодном ночном воздухе пахло каленым железом и дымом.

Пытаясь спастись от страшного видения и леденящего душу ужаса, Корум попытался хотя бы мысленно перенестись в иное Измерение. Он весь обливался потом, но в смятении своем видел порой лишь какие-то фрагменты иных миров, а светящийся железный прут меж тем был уже почти у самого его лица.

Перед глазами все плыло. Корум видел, что побелевшие глаза Гландита горят неутоленной жаждой крови, и, скорчившись в цепях, попытался отвернуться, но Гландит левой рукой резко рванул его за волосы, а правой ткнул ему в глаз раскаленным прутом.

Корум страшно вскрикнул: боль пронзила его насквозь, заполнив сперва голову, а потом и все тело, и услышал, как его крик потонул в адском хохоте мабденов и тяжком сопении Гландита…

А потом он потерял сознание.

Он скитался по улицам странного города. Высокие дома были явно построены совсем недавно, но отчего-то казались старыми, мрачными и будто покрытыми слизью.

Боль все еще чувствовалась, но как бы отдалилась, притупилась. Одним глазом он ничего не видел. С балкона его окликнула какая-то женщина. Корум оглянулся. Оказалось, это его сестра Фолинра. Увидев его лицо, она в ужасе закричала. Коруму захотелось коснуться изуродованного глаза, но что-то мешало ему поднять правую руку.

Тогда он попытался высвободить левую руку из неведомых тисков, что сжимали ее, и тянул все сильнее и сильнее, пока не ощутил в кисти пульсирующую боль.

Фолинра куда-то исчезла, но Корум этого не заметил. Он был поглощен одним желанием: во что бы то ни стало высвободить руку. Но почему-то не мог даже посмотреть, что это там такое, уж не зверь ли вцепился зубами в его кисть?

Он еще раз, последний, дернул руку изо всех сил и высвободился.

И попробовал потрогать ослепший глаз, однако прикосновения не ощутил.

И тогда он наконец посмотрел на свою руку.

Вместо кисти висела безобразная культя.

И тогда он снова закричал…

…очнулся, открыл глаза и увидел мабденов, тыкавших в обрубок его кровоточащей руки раскаленными добела клинками – они как бы клеймили его.

Руку ему отрубили.

А Гландит, громко смеясь, высоко поднимал отрубленную кисть Корума над головой, чтобы видели все, и кровь все еще капала с ножа, которым он совершил это злодейство.

Зато теперь вторым зрением Корум явственно видел другое Измерение; оно даже отчасти заслоняло ужасающую сцену пытки. Призвав на помощь все свои душевные силы, точно удвоившиеся от страха и боли, Корум перенесся в иной мир.

Он по-прежнему ясно видел мабденов, но голоса их стали звучать несколько глуховато. Его палачи в изумлении указывали на то место, откуда он только что внезапно исчез. Гландит постоял с выпученными глазами, а потом взвыл от ярости дурным голосом и приказал своим воинам немедленно прочесать лес и отыскать таинственным образом сбежавшего пленника.

Все, забыв о пытке, бросились во тьму.

А пленник между тем оставался прикованным к пыточному станку, который, как и сам Корум, существовал одновременно во многих Измерениях. Корума по-прежнему терзала боль, и во всех измерениях он оставался лишенным правого глаза и левой руки.

На какое-то время он еще мог задержаться здесь и избегнуть дальнейших мучений, но душевные силы его подходили к концу. Все равно в конце концов ему придется вернуться в свое Измерение, и тогда его палачи вновь возьмутся за дело.

Корум забился, размахивая в воздухе культей и тщетно пытаясь освободиться от проклятых оков.

Впрочем, все это было бесполезно. Ему удалось лишь немного отсрочить казнь. Никогда больше не будет он свободным, никогда не сможет осуществить свою мечту – отомстить за погубленное племя вадхагов!

Глава 7

Мохнатый человек

Пот лил с Корума ручьем: он изо всех сил старался задержаться в ином Измерении, с ужасом ожидая, что снова попадет в лапы Гландита и его банды.

И тут на опушке леса возникла некая неясная, совершенно незнакомых очертаний тень и осторожно двинулась к пыточному станку. Сперва Корум решил, что это кто-то из мабденов, только без шлема и в куртке мехом наружу. Потом понял, что ошибся.

Существо осторожно подошло еще ближе, озираясь и оглядываясь на лагерь мабденов, потом подползло к Коруму вплотную и, подняв голову, посмотрело прямо ему в глаза.

Корум был потрясен: значит, оно его видит! В отличие от мабденов и прочих низших обитателей этого Измерения, оно обладает вторым зрением!

Очередной приступ боли заставил Корума на мгновение зажмуриться. Когда же он снова открыл свой единственный зрячий глаз, существо стояло с ним рядом.

В общем, чисто внешне оно не так уж отличалось от мабденов, но с головы до ног было покрыто густой шерстью. У Мохнатого Человека было коричневое, изборожденное морщинами лицо: видимо, он был очень стар. Лицо это казалось совершенно бесстрастным. Зато очень живыми были огромные круглые глаза, немного похожие на кошачьи. А в разверстой пасти было полно старых, но еще крепких желтоватых клыков.

Некоторое время его большие глаза грустно смотрели на Корума, потом, сделав некий приветственный жест, он что-то проворчал и указал на лес, словно приглашая несчастного пленника последовать за ним туда. Корум лишь головой мотнул, давая понять, что не может даже пошевелиться, так как прикован цепями.

Мохнатый задумчиво поскреб бурую курчавую шерсть на затылке и, шаркая ногами, удалился куда-то в сторону леса, скрывшись во тьме.

Потрясенный Корум на мгновение даже забыл о терзавшей его чудовищной боли.

Может быть, Мохнатый Человек видел, как его пытали? И теперь пытается его спасти?

А может, все это ему лишь кажется? Как в тот раз – город, сестра на балконе?.. Вполне возможно, подобные горячечные видения вызвала у него страшная пытка…

Корум чувствовал, что силы его покидают. Еще чуть-чуть, и он вернется в свое Измерение, где мабдены снова будут его видеть. Но у него уже не останется сил, чтобы еще раз скрыться и спастись от мучений.

И тут опять рядом возник Мохнатый Человек. На этот раз он привел с собой какое-то новое существо.

Сперва Корум сумел различить в темноте лишь огромное тело неясной формы, горой возвышавшееся над Мохнатым Человеком. Этот великан был высотой не менее чем в два человеческих роста, а плечи у него и вовсе были немыслимой ширины. Однако он тоже ходил на двух ногах!

Корум поднял голову и увидел лицо великана, темнокожее и печальное. Глаза его внимательно и озабоченно осматривали пленника. Пораженный Корум заметил, что тело незнакомца, хотя и походило в целом на человеческое, странным образом совершенно не отражало света: как следует рассмотреть его было невозможно. Великан протянул могучие руки и, подняв деревянный щит вместе с прикованным к нему вадхагом столь же бережно, как отец поднимает с земли маленького сына, понес его к лесу.

И Корум оставил все попытки задержаться в ином Измерении, так и не разобравшись, что же с ним происходит, сон это или явь. Однако и в его собственном Измерении происходило то же: темнолицый великан продолжал тащить его вместе с пыточным станком к лесу, а Мохнатый Человек быстро шел с ними рядом, и они все дальше и дальше уходили от лагеря мабденов.

И тут Корум снова потерял сознание.

Он очнулся лишь днем. Ярко светило солнце, пыточный станок валялся в стороне, а сам он лежал на зеленой траве в какой-то лощине у ручья. Рядом аккуратной кучкой были сложены орехи и фрукты, и чуть поодаль, глядя на него, сидел Мохнатый Человек.

Корум поднес к глазам левую руку. Культя была покрыта какой-то клейкой массой; боли больше не чувствовалось. Он коснулся правой рукой пустой глазницы и ощутил ту же клейкую массу – видимо, изуродованный глаз был залит той же мазью.

Рядом, на опушке леса пели птицы. Небо сияло синевой. Если бы не очевидные увечья, Корум с облегчением счел бы события нескольких минувших недель просто страшным сном.

И тут Мохнатый Человек встал и враскачку направился к нему. Остановился. Откашлялся. Глаза на морщинистом лице по-прежнему лучились сочувствием. Глядя на Корума, он осторожно коснулся своего правого глаза и левой кисти.

– Ну как ты? Очень болит? – пробормотал он невнятно, явно с большим трудом произнося слова.

– Нет, я совсем не чувствую боли, – сказал Корум. – И очень благодарен тебе, Мохнатый Человек! Ведь ты спас меня от неминуемой смерти.

Его собеседник нахмурился – видно, он понимал человеческую речь едва ли наполовину, – потом улыбнулся, кивнул и заключил:

– Это хорошо!

– А кто ты? – спросил Корум. – И кого приводил с собой тогда ночью?

Мохнатый Человек шлепнул себя по заросшей коричневым мехом груди:

– Я – Сервд. Твой друг.

– Сервд. – Коруму не сразу удалось выговорить непривычное сочетание звуков. – А я Корум. Но кто был тот, второй?

Сервд назвал какое-то совсем уж труднопроизносимое имя, состоявшее, похоже, из нескольких сложных слов.

– Но кто он? Я никогда раньше не видел подобных существ. Да и таких, как ты, я тоже никогда не видел. Ты откуда?

Сервд жестом очертил вокруг себя круг.

– Живу здесь. В лесу. Лес называется Лаар. Мой хозяин тоже здесь живет. Мы живем здесь уже много, много, много дней – вы, вадхаги, живете гораздо меньше!

– А где твой хозяин сейчас? – снова спросил Корум.

– Ушел. Не любит, чтобы люди его видели.

И тут Корум смутно припомнил одну легенду. В ней говорилось о странном, покрытом коричневой шерстью существе, жившем в западном краю, далеко от замка Эрорн. Согласно легенде, существо это называлось «Мохнатый Человек из Лаара». Стало быть, это не сказка, а быль! Однако Корум не помнил, чтобы в древних сказаниях хотя бы раз упоминался тот темнолицый великан, имени которого он даже произнести был не в состоянии.

– Хозяин говорит, тут недалеко есть одно место. Там тебе будет хорошо, – сказал Мохнатый Человек.

– Что же это за место, Сервд?

– Там живут мабдены.

Горькая улыбка появилась на губах Корума.

– Нет, Сервд, мабдены не принесут мне добра.

– Это другие мабдены.

– Все мабдены – мои враги. Они ненавидят вадхагов, – Корум мельком глянул на свою культю. – И я тоже их ненавижу.

– Эти мабдены старые. Хорошие.

Корум, шатаясь, встал, и дикая боль тут же пронзила голову, забилась в раненой руке. Обнаженное тело его, покрытое множеством ссадин, порезов, ожогов, было кем-то заботливо вымыто.

Постепенно в душе утверждалось сознание того, что он стал калекой. Его, разумеется, спасли от самого ужасного – от мучительной смерти, которую задумал для него проклятый Гландит, – но все равно: теперь он калека, урод, недочеловек! Его привлекательное лицо и ловкое, стройное тело до безобразия изуродованы.

И он, последний из племени благородных вадхагов, опустился на землю и заплакал.

Сервд, что-то ворча, ковылял вокруг. Потом коснулся плеча Корума своей лапой и погладил по голове, пытаясь как-то утешить.

Корум вытер слезы здоровой рукой.

– Не беспокойся, Сервд. Мне необходимо выплакаться, иначе горе задушит меня. Я оплакиваю свой истребленный народ и всю свою погибшую семью. И то, что я последний вадхаг на всем белом свете…

Сервд опять заворчал, засуетился, завозился и снова тронул Корума за плечо:

– Таких, как мы, тоже больше нет.

– Значит, ты именно поэтому спас меня?

– Нет. Мы помогли тебе, потому что мабдены тебя мучили.

– А вас они никогда не мучили?

– Нет. Мы от них прячемся. У них злые глаза. Но видят они плохо: нас увидеть не могут. Мы и от вадхагов тоже прячемся.

– Почему же?

– Это знает мой хозяин. Так спокойнее.

– Жаль, что вадхаги сами куда-нибудь не спрятались… Но мабдены напали так внезапно!.. Нас просто застали врасплох! Мы ведь очень редко покидали свои замки, даже друг с другом мало общались. И совсем не были готовы к войне.

Сервд явно понимал не больше половины, однако вежливо слушал. Когда Корум наконец замолчал, он предложил:

– Ты ешь. Хорошие плоды. И спи. А потом пойдем туда, где живут мабдены.

– Мне необходимо оружие, Сервд. И доспехи. И одежда мне тоже нужна. И лошадь. Я намерен вернуться и преследовать Гландита, пока не встречусь с ним лицом к лицу. И тогда я его непременно убью! А потом мне хотелось бы одного: умереть.

Сервд печально посмотрел на Корума.

– Ты… хочешь убить?

– Только Гландита! Он убил всех вадхагов.

Сервд покачал головой.

– Вадхаги никого не убивают.

– Я убиваю, Сервд. Я – последний вадхаг. И первый из нашего племени, кто научился убивать, познав чувство мести. И я непременно отомщу тем, кто изуродовал меня и лишил семьи!

Сервд с несчастным видом проворчал:

– Ешь. Спи.

Корум еще раз попытался встать на ноги, но понял, что сил на это не хватит.

– Возможно, ты прав. Сперва мне нужно восстановить силы. – Он сел и стал есть. Но съесть сумел совсем немного и снова уснул, уверенный, что в случае опасности Сервд его, конечно же, разбудит.

Пять дней прожил Корум в лощине у ручья с Мохнатым Человеком из Лаара. Он очень надеялся, что появится и тот темнокожий великан, но этого так и не произошло.

Раны Корума почти полностью зажили. Он чувствовал в себе достаточно сил, чтобы пуститься в путь, и однажды утром сказал Сервду:

– Что ж, прощай, Мохнатый Человек из Лаара. Я очень благодарен тебе за все. И твоему хозяину тоже. А теперь мне пора.

Корум махнул на прощание рукой и двинулся на восток, но вскоре услышал за спиной шаркающие шаги Сервда.

– Корум! Корум! Куда ты? Ты идешь совсем не туда!

– Только в той стороне я смогу встретить своих врагов, – ответил принц Корум. – Это верная дорога.

– Но мой хозяин велел мне отвести тебя вон туда!.. – Сервд указал на запад.

– В той стороне только море, Сервд. Это самая западная оконечность Бро-ан-Вадха.

– Хозяин говорил, что надо туда, – настаивал Сервд.

– Спасибо тебе за заботу, Сервд, но я все-таки пойду на восток. Мне непременно нужно найти мабденов и отомстить за гибель вадхагов.

– Нет, ты пойдешь туда, – Сервд снова показал на запад и положил свою лапищу Коруму на плечо. – Туда.

Корум сердито высвободился.

– Нет. Я пойду на восток! – И он упрямо двинулся дальше.

И тут что-то больно ударило его по затылку, да так, что он пошатнулся. Обернувшись, он увидел, что Сервд стоит неподалеку, держа наготове второй камень.

Корум выругался и хотел было как следует выбранить Мохнатого Человека, но силы вдруг снова оставили его, и он без чувств повалился на траву.

Очнувшись, Корум услышал звуки моря.

Сначала он никак не мог понять, где он и что с ним произошло. Потом догадался, что висит на плече у Сервда лицом вниз и тот куда-то несет его. Корум попробовал высвободиться, но Мохнатый Человек из Лаара оказался куда сильнее, чем можно было предположить на первый взгляд, и держал его крепко.

Слева от Корума было море. Зеленое, на прибрежной гальке виднелись клочья пены. Вывернув голову, ибо правый его глаз ничего не видел, Корум посмотрел направо.

Справа тоже было море. Сервд нес его по узкой дамбе, высившейся над водой. Коруму казалось, что идут они прямо в океан. Вися в неудобной позе вниз головой и раскачиваясь при каждом шаге идущего неровной, шаркающей походкой Сервда, Корум все же сумел рассмотреть и оставшийся далеко позади берег. Над берегом пронзительно кричали морские птицы.

Корум тоже закричал и забился в железных объятиях Сервда, но тот по-прежнему оставался глух к его проклятиям и угрозам. Наконец Мохнатый Человек остановился и опустил Корума на землю.

Тот сразу вскочил на ноги и набросился на Сервда с упреками:

– Ну знаешь, Сервд…

И умолк, посмотрев вокруг.

Естественная дамба кончилась. Перед ними был остров, берега которого круто обрывались в море. На вершине острова высился замок. Тип архитектуры был Коруму совершенно не знаком.

Не то ли это место, о котором говорил Сервд?

Но Сервд уже бежал обратно по дамбе. Корум окликнул его, но Мохнатый Человек лишь ускорил свой бег. Корум бросился было вдогонку, но, разумеется, тут же обессилел и отстал. Сервд успел выбраться на берег раньше, чем Корум преодолел половину пути. Начался прилив. Дамбу быстро заливало водой.

Корум помедлил, в нерешительности глядя на замок. Снова неуклюжая помощь Сервда поставила его в опасное положение.

И тут он увидел всадников: они спускались к нему по крутой горной тропе, ведущей от замка. На всадниках были боевые доспехи. Корум видел, как солнце играет на наконечниках копий и нагрудных пластинах. В отличие от мабденов Гландита, эти прекрасно умели ездить верхом, а внешностью и повадкой напоминали скорее вадхагов, а не своих сородичей.

И все же мабдены оставались его заклятыми врагами! Ничего иного не оставалось: придется либо встретиться с ними в последней битве нагим и безоружным, либо вплавь добираться до берега, имея только одну здоровую руку.

Сделав выбор, Корум бросился в море. Вода оказалась настолько холодной, что у него перехватило дыхание. Всадники что-то кричали ему вслед, но он слушать не стал.

Ему удалось немного отплыть от острова, однако вскоре мощное течение подхватило его, он тщетно пытался с ним бороться, и его быстро сносило в открытое море.

Глава 8

Маркграфиня из Алломглиля

Во время пыток, которым подвергли Корума мабдены, он потерял слишком много крови и сил, которые восстановить пока еще не успел. Вскоре он уже совсем перестал сопротивляться течению, а руки и ноги в ледяной воде начали сводить судороги.

Корум понял, что тонет.

Казалось, самой Судьбе не было угодно, чтобы он остался в живых и сумел отомстить проклятому Гландиту.

Вода заливалась в рот. Корум отплевывался, изо всех сил стараясь, чтобы она не попала в легкие, извиваясь всем телом и хватая ртом воздух. Вдруг откуда-то сверху донесся громкий окрик, и Корум единственным зрячим глазом попытался рассмотреть, кто его зовет.

– Не дергайся, вадхаг! Ты пугаешь моего зверя. Он и так у меня слишком нервный.

И Корум разглядел какую-то темную тень, распростертую над ним. Крылья у неведомого зверя были раза в четыре больше, чем у самого крупного орла, но не птичьи. Скорее они походили на крылья летающего ящера, хотя сам зверь на ящера похож не был. Наконец Корум догадался, кого напоминает ему безобразная обезьяноподобная морда с острыми белыми клыками: то была гигантская летучая мышь. А верхом на этой твари сидел человек.

Странный всадник оказался мабденом, гибким, стройным юношей, весьма мало походившим на воинов Гландита-а-Крэ. Спустившись как можно ниже, он протягивал Коруму руку.

Корум, не задумываясь, протянул свою – ту, что была ближе к спасителю. Левую, изувеченную. Но мабден, отчего-то ничуть не удивившись, ловко схватил Корума повыше локтя и так сильно потянул на себя, что тот сумел здоровой рукой ухватиться за ремень, удерживавший высокое седло на спине гигантской летучей мыши.

Без излишних церемоний всадник извлек Корума из воды, усадил перед собой, что-то крикнул пронзительным голосом, и летучая тварь взмыла высоко над волнами. Развернувшись, они полетели к замку на острове.

Управлять крылатым зверем было, по всей видимости, весьма сложно: всадник постоянно менял курс и что-то сердито кричал все тем же пронзительным голосом, которому вторил его «конь». Тем не менее до острова они добрались и теперь кружили над замком.

Корум с трудом верил собственным глазам: нет, мабдены не способны создать столь изящное архитектурное творение! Башенки, резные парапеты, изящные площадки на крышах, балконы, увитые диким виноградом и цветущими растениями, – и все из прекрасного белого камня, сверкавшего на солнце!

Крылатый зверь неуклюже приземлился, и юный мабден моментально соскочил с него, таща Корума за собой. Гигантская летучая мышь тут же сорвалась с места, покружила в небе и помчалась куда-то вдаль.

– Они живут в пещерах, на той оконечности острова, – пояснил юноша. – Мы стараемся не слишком часто прибегать к их помощи. Ты и сам видел: управлять ими чертовски трудно!

Корум ничего не ответил.

Этот островитянин только что спас его от смерти. Здешние мабдены были, похоже, не только доброжелательно настроены, но и весьма обходительны. Но, подобно тому, как запоминает запах врага дикий зверь, Корум чувствовал одно: все мабдены – его враги. Он яростно глянул на юношу.

– Почему ты спас меня, мабден?

Юноша не мог скрыть удивления. Он отряхнул пыль с одежды из алого бархата, поправил перевязь с мечом и лишь потом ответил – вопросом на вопрос:

– А почему ты убегал от наших людей, когда они направлялись к тебе навстречу, чтобы приветствовать тебя?

– А откуда вам стало известно, что я приду?

– Нам сказала маркграфиня.

– А ей кто об этом сказал?

– Этого я не знаю. А вы не очень-то любезны, господин вадхаг! Я думал, вадхаги – более вежливый народ.

– А я думал, что все мабдены одинаково злобны и лишены человеческих чувств и разума, – в тон ему откликнулся Корум. – Но ты…

– А, так ты, должно быть, имеешь в виду племена, что живут на юге и на востоке?

Корум коснулся изуродованного глаза своей культей.

– Вот. Это их работа.

Юноша сочувственно склонил голову.

– Мне, наверно, следовало бы догадаться раньше. Мучить и уродовать людей – их любимое развлечение. Поразительно, что тебе вообще удалось спастись!

– Да, я тоже не перестаю этому удивляться.

– Ну хорошо, господин мой, не будет ли тебе угодно посетить наш замок? – И юноша, торжественно поклонившись, широким жестом пригласил Корума войти в башню. Корум колебался. – Мы не имеем ни малейшего отношения к тем мабденам, что живут на востоке.

– Возможно! – вырвалось у Корума. – Но вы все-таки мабдены! И вас так много! Я уже понял: среди вас немало различных племен, однако, как мне кажется, у вас немало и общих черт…

Юноша явно терял терпение.

– Ну, как угодно, господин вадхаг. Я, во всяком случае, безусловно намерен войти в замок. Надеюсь, вы последуете за мной. А впрочем, как вам будет угодно. – И он исчез за дверями башни.

Корум посмотрел ему вслед и решил пока остаться на крыше. Он смотрел, как морские птицы то камнем падают вниз, то снова взмывают в небеса. Потрогав свою культю здоровой рукой, он вздрогнул от ужасных предчувствий. Меж тем подул сильный холодный ветер, а Корум был по-прежнему совершенно наг и начинал уже коченеть на этом ветру. Он обернулся и снова посмотрел в сторону двери.

Оказалось, что в дверях стоит женщина. Лицо ее было спокойным, даже несколько замкнутым, однако глаза излучали доброту и нежность. Длинные черные волосы ее мягкими прядями падали на спину. Парчовое платье было богато украшено разноцветной вышивкой. Женщина улыбнулась Коруму и сказала:

– Приветствую тебя. Меня зовут Ралина. Кто ты, господин мой?

– Мое имя Корум Джаэлен Ирсей, – молвил он. Ее красота, хотя и несколько непривычная для вадхага, поразила его. – Или Принц в…

– …Алом Плаще? – Она почему-то развеселилась. – Я владею древневадхагским так же хорошо, как и современным. Но имя твое, видно, не совсем точное, принц. Я что-то не вижу никакого плаща. Да и вообще я не вижу на тебе никакой…

Корум отвернулся.

– Не смейся надо мной, женщина мабденов. Я не желаю больше терпеть насмешки и издевательства твоего народа!

Она подошла ближе.

– Прости. Те, кто сделал это с тобой, не принадлежат к моему племени. Хотя мы действительно одной крови. Но скажи, неужели ты никогда не слышал о Ливм-ан-Эш?

Корум наморщил лоб. Название было явно знакомое, но вспомнить он так ничего и не смог.

– Ливм-ан-Эш, – продолжала Ралина, – это моя родина. Наш древний народ живет в Ливм-ан-Эш с незапамятных времен; мы поселились на своих островах задолго до Великих Битв вадхагов с нхадрагами, сотрясших все Пять Измерений…

– Ты знаешь о Пяти Измерениях?

– У нас некогда были люди, способные видеть их все. Хотя их искусство, разумеется, никогда не могло сравниться с искусством древних рас – твоего народа, например.

– Откуда ты так много знаешь о вадхагах?

– Дело в том, что мой народ и до сих пор не утратил любознательности, хотя у самих вадхагов она атрофировалась давным-давно, – отвечала Ралина. – Время от времени у наших берегов терпели крушения корабли нхадрагов, и, хотя сами нхадраги куда-то с них тут же исчезали, их книги, гобелены и другие предметы культуры оставались. Мы научились читать эти книги, разобрались в том, что было изображено на гобеленах… В те времена ученые у нас были весьма многочисленны…

– А теперь?

– Теперь – не знаю. Мы редко получаем вести с Большой Земли.

– Как это? Но ведь она так близко!

– Не с этой земли, принц Корум, – сказала Ралина, кивком указав в сторону берега. Потом махнула рукой куда-то вдаль, в безбрежное море. – С той. С Ливм-ан-Эш или, точнее, из герцогства Бедвилраль-нан-Ривм, на границе с которым и было некогда основано это маркграфство.

Корум посмотрел на пенные гребни волн у прибрежных скал.

– Сколь же невежественными мы были, – задумчиво проговорил он, – считая себя мудрее всех на свете…

– Ну а с какой стати такой великий и мудрый народ, как вадхаги, станет интересоваться жизнью какого-то мабденского племени? – откликнулась она. – Наша история по сравнению с вашей и коротка, и почти бесцветна.

– А с какой целью здесь было основано маркграфство? – спросил Корум. – От кого вы защищаете свои земли?

– От других мабденов, принц Корум.

– От Гландита и ему подобных?

– Я не знаю никакого Гландита. Я говорю о племенах варваров, владеющих мохнатыми пони. Они живут в лесу, вон на том берегу. И всегда представляли угрозу для Ливм-ан-Эш. Маркграфство было создано как бастион, защищающий от них основную часть наших островов.

– Но разве море не является для них достаточной преградой?

– Когда было создано это маркграфство, море сюда еще не доходило. А замок стоял на берегу, в лесу. Море же находилось довольно далеко отсюда – и с севера, и с юга. Но потом оно внезапно начало кусок за куском пожирать наши земли. И с каждым годом в его пучине исчезает все больше наших островов и утесов. Только за последние несколько недель исчезло немало городов и деревень. И замков. Народ наш отступает все дальше и дальше…

– Значит, вы остались в арьергарде? Неужели ваш замок все еще выполняет свои оборонные функции? Может быть, вам лучше покинуть его и воссоединиться со своим народом?

Она улыбнулась и молча пожала плечами. Потом подошла к краю зубчатой стены и стала глядеть на птиц, облепивших соседние скалы.

– Это мой дом, – сказала она наконец. – Здесь живут мои воспоминания. И маркграф… Столь многое здесь напоминает мне о нем. Я никогда не смогу все это покинуть.

– А маркграф?..

– Граф Мойдель из Алломглиля. Мой муж.

– Ах вот как, – Корум вдруг ощутил странный болезненный укол в сердце и пустоту разочарования.

Маркграфиня Ралина, продолжая смотреть в море, сказала:

– Мой муж умер. Погиб во время кораблекрушения. Он тогда, взяв наш последний корабль, отправился в сторону Ливм-ан-Эш, чтобы разузнать хоть что-нибудь о нашем народе и постигшей его судьбе. Но не успел корабль отплыть, как разразился ужасный шторм. А судно было уже довольно дряхлое. Оно затонуло вместе с экипажем…

Корум молчал.

Порыв ветра, которому слова маркграфини, видно, напомнили о его буйном нраве, подхватил платье Ралины, обнимая подолом ее ноги. Она обернулась и долго задумчиво смотрела на Корума.

– Ну а теперь скажи мне, принц: будешь ли ты моим гостем?

– Ответь мне прежде еще на один, последний вопрос, леди Ралина. Откуда ты узнала, что я приду именно сюда? Почему Мохнатый Человек принес меня на твой остров?

– Он сделал это по велению своего хозяина.

– А что сказал тебе его хозяин?

– Он сказал, чтобы я ждала тебя и что ты должен отдохнуть здесь, пока не исцелятся твои душа и тело. Я была очень этому рада. Гости у нас редки – и уж тем более из племени вадхагов.

– Но кто он – то странное существо, которого Мохнатый Человек называет своим хозяином? Я видел его лишь однажды, да и то мельком. Я даже тело его не смог как следует разглядеть, но помню, что он по крайней мере раза в два выше меня, а лицо его бесконечно печально.

– Да, это он и есть. Он приходит в наш замок по ночам, принося больных животных, которые каким-то образом сбежали из наших конюшен и хлевов. Мы считаем, что он – существо из другого Измерения, а может, из другой эпохи. Той, что предшествовала появлению вадхагов и нхадрагов. Произнести его имя вслух мы не способны, а потому зовем его просто Великан из Лаара.

Корум впервые улыбнулся.

– Спасибо. Теперь я все понимаю значительно лучше. Для него, возможно, я был просто еще одним больным животным. А всех больных животных он, стало быть, приносит сюда.

– Возможно, ты прав, принц Корум. – Ралина указала ему на дверь. – Добро пожаловать, входи. Если ты болен, мы будем рады вылечить тебя.

Тень скользнула по лицу Корума, когда он следом за нею вошел в башню.

– Боюсь, мой недуг нельзя вылечить ничем, госпожа Ралина. Это недуг, свойственный мабденам. А вадхаги не знают от него лекарства.

– Ну что ж, – со странной легкостью сказала она, – может быть, нам, мабденам, все же удастся самим что-нибудь придумать.

Горькие чувства владели Корумом, когда он спускался следом за хозяйкой замка в жилые помещения. Осторожно коснувшись левой культей правого выжженного глаза, он тихо спросил:

– Разве сможете вы вернуть мне руку и глаз?

Ралина резко обернулась и застыла на ступеньке. Потом как-то странно посмотрела ему прямо в лицо и задумчиво проговорила:

– Кто знает? Возможно.

Глава 9

О любви и ненависти

Совершенно очевидно, по меркам мабденов замок маркграфа считался бы верхом роскоши и чудес. Но Корума он поразил прежде всего своей изысканной простотой и приятной домашней атмосферой. Слуги отвели его в ванную, вымыли, натерли благовониями, и принц не противился. Когда ему предложили на выбор целый ворох одежд, он надел темно-синюю парчовую рубаху, расшитую голубым шелком, и полотняные коричневые штаны. Одежда оказалась весьма удобной и сидела великолепно.

– Это все из гардероба маркграфа, – застенчиво потупившись, сообщила Коруму юная служанка.

Никто из слуг не чувствовал себя свободно в его присутствии. Он догадывался, что отталкивает их нечто в его внешности, а потому попросил девушку:

– Не принесешь ли ты мне зеркало?

– О, конечно, господин мой, – кивнула она и исчезла за дверью.

Однако зеркало Коруму принесла сама маркграфиня. Впрочем, вручила его не сразу.

– Разве после пыток ты ни разу не видел своего лица? – спросила она.

Он покачал головой.

– Хорош ли ты был собою раньше?

– Не знаю.

Она окинула его откровенно оценивающим взглядом.

– Да, – молвила она наконец, – ты был очень хорош собой. – И протянула ему зеркало.

Лицо, которое он увидел, обрамляли все те же легкие светлые кудри, но само лицо больше не было юным. Ужас и страдания оставили на нем свой отпечаток: единственный глаз смотрел сурово, с холодным равнодушием, вокруг рта залегли жесткие складки… На месте второго глаза зияла страшноватого вида красная яма с неровными краями. Левую щеку украшал шрам, на шее виднелся другой… Лицо Корума по-прежнему было типичным лицом вадхага, но ни один вадхаг никогда не ведал ни такой боли, ни таких страстей, и теперь принца было почти невозможно узнать: его почти ангельский лик превратился теперь в лицо демона, чему немало поспособствовали раскаленное железо и острый кинжал Гландита-а-Крэ.

Корум молча вернул зеркало Ралине.

Задумчиво проведя здоровой рукой по шрамам, покрывавшим лицо и шею, он пробормотал:

– Если я и был когда-то красив, то теперь стал просто уродом.

Она пожала плечами:

– Я видывала и куда более страшные уродства.

И тут ярость и гнев с новой силой закипели в душе Корума; здоровый глаз его сверкнул, и он, потрясая культей, воскликнул:

– О да, и увидишь еще страшнее, когда я доберусь наконец до этого Гландита-а-Крэ!

Потрясенная, Ралина отпрянула от него, но тут же взяла себя в руки.

– Если ты даже не знал, что красив, и не был так уж тщеславен, то почему же твои увечья вызывают в душе твоей такую злобу?

– Мне очень нужны оба глаза и обе руки – чтобы убить Гландита и как следует рассмотреть, как он будет умирать. Иначе радость моя будет уменьшена наполовину!

– Ты говоришь, точно злой мальчишка, принц Корум! – упрекнула она его. – Твои слова недостойны вадхага. Что еще дурного сделал тебе этот Гландит?

Корум понял, что так и не успел толком рассказать ей о том, что случилось с вадхагами, а она, живя в столь уединенном замке, конечно же, не знает о резне, устроенной Гландитом.

– По его приказу были перебиты все вадхаги, – сказал Корум. – Гландит уничтожил мой народ, и сам я тоже непременно погиб бы, если б не твой друг, Великан из Лаара.

– Но как… как он это сделал?.. – Голос Ралины звучал чуть слышно. Она была потрясена до глубины души.

– Я же сказал: он последовательно умертвил всех людей моего племени.

– Но зачем? Разве вы воевали с этим Гландитом?

– Мы даже не знали о его существовании. Нам и в голову не приходило, что от мабденов нужно как-то обороняться. Они казались нам совсем дикими, неспособными нанести урон нашим неприступным замкам. Теперь все вадхаги, кроме меня, мертвы. И, насколько мне известно, большая часть нхадрагов тоже. Во всяком случае, те из них, кто не стал пресмыкаться перед убийцами и не превратился в их жалких рабов.

– Не те ли это мабдены, чей король называет себя Лайр-а-Брод из Каленвира?

– Те самые.

– Я и не предполагала, что они стали столь могущественны! Мне кажется, их основную силу теперь составляют наши старые враги, варвары на мохнатых пони. Именно они захватили тебя в плен… Но почему ты путешествовал один и оказался так далеко ото всех здешних замков вадхагов?

– А где их ближайший замок? – На какое-то мгновение в душе Корума встрепенулась надежда: что, если не все вадхаги погибли? Что, если здесь, на далеком западе, кто-то остался в живых? – Как он называется?

– То ли Эран… то ли Эрин… как-то так.

– Эрорн.

– Да. Кажется, именно Эрорн. До него отсюда примерно неделя пути.

– Неделя? Неужели так далеко? Стало быть, Великан из Лаара унес меня куда дальше, чем я предполагал… В замке, о котором ты говоришь, госпожа, я родился. Это мой дом. Мабдены уничтожили его у меня на глазах. И, как я теперь понимаю, мне потребуется значительно больше времени, чтобы вернуться туда и отыскать Гландита и его стаю убийц.

Корума вдруг охватило чувство чудовищного, абсолютно полного одиночества, дотоле ему неведомое. Он словно оказался в совершенно ином, чуждом ему мире. И в мире этом правили мабдены. Ах, сколь гордой была некогда раса вадхагов! И сколь неразумной. Если б только они хоть немного отвлеклись от своих высокоумных занятий, если бы просто посмотрели вокруг…

Корум опустил голову.

Ралина, прочитав, видимо, мысли несчастного принца, легонько коснулась его руки.

– Пойдем со мной, принц Корум. Тебе необходимо поесть.

Он покорно пошел за нею в столовую, где уже был накрыт стол на двоих. Здешняя пища – в основном фрукты и легкие блюда из съедобных водорослей, – значительно больше соответствовала вкусам Корума, чем то, что предлагали ему мабдены-крестьяне. Он вдруг почувствовал, что безумно голоден и смертельно устал. Душа его пребывала в смятении; единственное, в чем он по-прежнему был уверен, это ненависть к Гландиту и жажда мести. И эту месть он надеялся осуществить как можно скорее.

За столом они не разговаривали, но маркграфиня все время посматривала на него, и раза два у нее шевельнулись губы, словно она собиралась что-то сказать, но передумала.

Столовая была небольшая; на стенах висели дорогие гобелены тонкой работы. Покончив с едой, Корум начал было с интересом изучать отдельные фрагменты вышивки, но тут сцены, изображенные на гобеленах, странным образом стали расплываться у него перед глазами. Он вопросительно глянул на Ралину, но лицо ее было непроницаемым. Голова Корума отчего-то была удивительно легкой, а вот руки и ноги отказывались повиноваться.

Он хотел было заговорить с маркграфиней, но язык не выговаривал нужных слов.

Его явно напоили какой-то отравой.

Эта женщина подложила ему в пищу яд.

Снова он допустил промашку и оказался жертвой мабденов.

Корум бессильно уронил голову на руки и погрузился, не желая того, в глубочайший сон.

И снова явились видения.

Перед ним возник замок Эрорн – такой, как в тот день, когда Корум покинул его на рыжем жеребце. Потом он увидел мудрое лицо отца – тот что-то говорил, но сколько Корум ни напрягал слух, ничего расслышать он так и не смог. Мать сидела, склонившись над работой: она писала свой последний трактат по математике. В изящном танце двигались сестры Корума, а его дядя наигрывал для них сочиненную им самим новую мелодию…

Радостная, счастливая атмосфера…

Но теперь Корум определенно не мог понять, почему все они полагают, что заняты делом. Ему их занятия казались довольно нелепыми и совершенно бессмысленными. Эти взрослые люди были похожи на заигравшихся детей, которые не подозревают, что страшный зверь подкрался к ним совсем близко и вот-вот нападет.

Коруму хотелось крикнуть… предупредить их… но отчего-то у него не было голоса.

Он видел, как помещения замка начинает охватывать пожар – воины мабденов уже проникли туда через незащищенные ворота и напали на его обитателей, ни о чем дурном не подозревавших. Пересмеиваясь, мабдены сдирали с окон дивные шелковые занавеси и прекрасную обивку с мебели, наматывали все это на палки и использовали как факелы…

Потом он снова увидел свою семью. Теперь они уже поняли, что в замке пожар, и даже пытались найти источник огня.

Отец его вошел в библиотеку в тот момент, когда Гландит-а-Крэ нанизывал книги на копье, как на вертел. Старый князь в полном изумлении смотрел, как этот варвар сжигает его книги. Губы старика шевелились, в глазах застыл вопрос – точнее, вежливое удивление.

Гландит обернулся, с ухмылкой вытащил из-за пояса боевой топор и взмахнул им…

И почти сразу Корум увидел мать. Двое мабденов держали ее за руки и за ноги, а третий ритмично поднимался и опускался над ее обнаженным телом.

Борясь с оковами сна, Корум пытался проникнуть туда, спасти мать, но был бессилен…

Он видел и своих сестер: их постигла судьба матери. И попасть к ним он тоже не смог, как ни стремился: путь был закрыт чем-то невидимым.

Корум все еще пытался пробиться, когда мабдены перерезали девушкам горло и те умирали в судорогах, словно прирезанные козы.

И тогда он заплакал.

Корум все еще плакал, когда вдруг ощутил рядом чье-то теплое тело. Словно издалека доносился ласковый утешающий голос.

Его гладили по голове и баюкали, прижав к груди, точно младенца.

Он попытался было высвободиться из объятий той женщины, что баюкала его, но она держала крепко.

И он снова заплакал – на этот раз от облегчения. Тяжкие рыдания сотрясали его тело, а потом он опять погрузился в сон. Но теперь сон его был свободен от страшных сновидений…

Проснувшись, Корум ощутил смутное беспокойство. Он чувствовал, что проспал слишком долго, что ему необходимо поскорее встать и начать действовать. Он приподнялся в постели и снова упал без сил на подушки.

В голове медленно прояснялось. Чувствовал он себя явно значительно лучше. Впервые с тех пор, как он покинул замок Эрорн, он ощущал прилив созидательной энергии, жажду деятельности. Даже тьма, в которую погружена была его душа, казалось, несколько отступила.

Итак, в еду Коруму подсыпали всего лишь снотворное, и это оно, столь благотворно подействовав на него, помогло ему восстановить силы.

Интересно, сколько дней он проспал?

Корум заворочался в постели и снова ощутил рядом с собой – как и тогда во сне – чье-то теплое тело. С той стороны, где был незрячий глаз. Он повернулся: это была Ралина. Она лежала с закрытыми глазами, лицо ее казалось совершенно спокойным и удивительно мирным.

Он вспомнил подробности того ужасного сна. Вспомнил, какой покой обрел в теплых объятиях этой женщины, точно она спасла его ото всех бед и несчастий сразу.

Благодарный, он протянул к ней руку и погладил по спутанным волосам. Он чувствовал к ней почти такую же нежность, как к матери и отцу, как к сестрам…

Но, вспомнив о погибших близких, гладить волосы Ралины он перестал. И мрачно уставился на изуродованную руку. Рана совсем зажила, лишь на конце культи остался светло-розовый кружок молодой кожицы. Корум снова посмотрел на Ралину. Как она могла лечь в постель с таким уродом, с калекой?!

Он так долго смотрел на нее, что она наконец открыла глаза и улыбнулась.

И Корум сразу же рассердился: ему показалось, что в этой улыбке сквозит скрытая жалость. Он начал было поспешно выбираться из постели, но Ралина, положив ему руку на плечо, остановила его.

– Останься со мной, Корум. Ведь теперь и мне нужно твое сочувствие.

Он помедлил, подозрительно на нее глядя.

– Пожалуйста, Корум! Поверь: я люблю тебя.

Он так и застыл. Любовь? Между ней и вадхагом? Что же это за любовь? Он покачал головой:

– Это невозможно! Ничего не получится…

– Не будет детей – это я знаю. Но от любви рождаются не только дети…

– Я не понимаю тебя…

– Прости. Я оказалась чересчур эгоистичной. Я воспользовалась твоей слабостью. – Она села в кровати. – С тех пор, как на том корабле уплыл мой муж, я никогда и ни с кем не делила ложе. Я не…

Корум задумчиво смотрел на нее. Красота ее обнаженного тела не могла оставить его равнодушным, однако подобные отношения между ними были просто недопустимы! Он не должен, не имеет права… Это же просто неестественно, наконец!..

Он наклонился и поцеловал Ралину в грудь. Она прижала его голову к себе. И они вновь поплыли на огромной постели, как на корабле, по морю любви, постигая друг друга, проникая друг другу в душу так глубоко, как то позволяет одна лишь любовь.

Прошло несколько часов, и только тогда Ралина наконец заговорила:

– Корум, ты последний в своем племени. Я же никогда не увижу свою родину – со мной останутся лишь верные мне обитатели замка. Но здесь у нас царят мир и покой, которые вряд ли что-то способно нарушить. Может быть, ты, поразмыслив, останешься со мной?… Хотя бы еще на несколько месяцев?…

– Нет. Я ведь поклялся отомстить за убийство своих близких и гибель всех остальных вадхагов, – напомнил он, нежно ее целуя.

– Но эта клятва противна твоей натуре! Ты из тех, кто умеет только любить, ненавидеть же совсем не умеет. Я в этом уверена.

– Что ж, пока я ничем не могу опровергнуть эти слова, – сказал Корум, – но знаю: жизнь моя лишится смысла, если я не уничтожу Гландита-а-Крэ. И желание мое порождено отнюдь не одной ненавистью. Скорее ощущением, что страшный недуг с поразительной быстротой распространяется по этим густым лесам. И, естественно, хочется поскорее вырубить больные деревья, чтобы остальные могли вырасти здоровыми и стройными. Примерно таково мое отношение к этому Гландиту. Он сделал убийство своей привычкой и теперь, перебив всех вадхагов, начнет истреблять какой-нибудь другой народ. А если иных племен больше не останется, он будет убивать тех несчастных мабденов-земледельцев, что обитают в окраинных деревнях той территории, на которой правит король Лайр-а-Брод. Судьба призвала меня выполнить этот долг, и я непременно должен довести начатое дело до конца, ибо оно мне кажется в высшей степени справедливым.

– Но зачем уезжать отсюда так поспешно? Ведь вскоре – чуть раньше или чуть позже – мы так или иначе получим известия о том, где сейчас Гландит-а-Крэ. Тогда и стоит немедля отправиться в путь, чтобы с уверенностью осуществить задуманную месть.

Корум закусил губу.

– Возможно, ты и права…

– А кроме того, ты должен как-то привыкнуть обходиться без руки и глаза, – продолжала Ралина. – Для этого нужно время, Корум.

– Разумеется, но…

– Ну так останься здесь со мной хоть ненадолго!

– Хорошо. Я согласен. Обещаю, что по крайней мере несколько дней никаких решений принимать не стану.

И Корум, не принимая никаких решений, прожил в замке Ралины еще целый месяц. После всех пережитых ужасов и страданий ему действительно требовалось время, чтобы залечить раны и восстановить душевное равновесие. Это оказалось непросто: увечья постоянно напоминали ему о былом; он то пытался сделать что-то отрубленной рукой, то – посмотреть незрячим глазом. И постоянно видел собственное лицо в зеркале…

Ралина старалась как можно реже оставлять Корума одного, а остальное время проводила в библиотеке. У него же сейчас особого пристрастия к чтению не обнаруживалось. Он предпочитал бродить вдоль зубчатых стен замка или, взяв лошадь, отправлялся во время отлива на берег, в лес, чему Ралина очень противилась, опасаясь, что на него могут напасть дикие лесные мабдены, забредшие в эти места.

В эти светлые, полные любви дни тьма, окутывавшая душу Корума, несколько развеялась, хотя и не исчезла совсем. И порой, если какая-то мелочь вдруг вызывала в нем воспоминания о доме, он весь цепенел и переставал замечать, что происходит вокруг.

Замок маркграфа Мойделя был построен на острове, носившем то же имя. Семейство Мойделей обитало здесь в течение нескольких столетий. В замке собралось множество интереснейших вещей: коллекции – занимавшие целые залы! – фарфоровых статуэток и фигурок из слоновой кости; различные диковинки, собранные в разные времена в различных морях; немыслимое количество оружия и боевых доспехов; большое количество полотен (написанных, с точки зрения Корума, довольно грубо), посвященных истории государства Ливм-ан-Эш и богатейшему фольклору этой страны. Столь сильное проявление воображения и фантазии потрясли Корума – вадхаги вообще были людьми в высшей степени рациональными, и фантазеры среди них встречались крайне редко. Но самому принцу все эти волшебные истории и занимательные легенды очень нравились. Изучая их, он пришел к выводу, что большая часть сказок о неведомых землях и загадочных людях и зверях корнями своими уходит в полученные некогда сведения о жизни в иных Измерениях. Безусловно, кто-то из анонимных авторов в давние времена видел эту иную жизнь, а впоследствии бесчисленные рассказчики сказок и легенд лишь вольно использовали воспоминания «первопроходцев» в качестве фольклорных сюжетов. Коруму интересно было как бы в обратном направлении прослеживать развитие сюжета о небывалых приключениях героя одной из подобных историй, находя путь к некоему вполне реальному, земному источнику описанных событий или явлений, особенно если речь шла о жизни древних народов, вадхагов и нхадрагов, которых в преданиях наделяли пугающим, сверхъестественным могуществом и удивительными способностями. Благодаря этим фольклорным сюжетам он узнал кое-что интересное и о себе, и о том, в каком священном трепете перед древними расами жили мабдены восточных земель, пока не обнаружили, что представители этих рас тоже смертны и уничтожить их, в общем-то, ничего не стоит… Вполне возможно, думал Корум, что столь яростный геноцид, которому были подвергнуты древние расы, был отчасти вызван именно тем, что вадхаги оказались вовсе не колдунами и ясновидцами.

Однако размышления на эту тему неизменно в итоге пробуждали в его душе горькую печаль; он становился замкнутым, подавленным, сторонился всех, и в течение нескольких дней даже Ралина ничем не могла его в таких случаях утешить.

Как-то раз внимание Корума чрезвычайно привлек гобелен с очень интересной вышивкой. В этом зале он оказался впервые, и обнаруженная картина поглотила его целиком. Особенно потряс его воображение вытканный на гобелене текст.

То был полный текст легенды о приключениях некоего Маг-ан-Мага, популярного героя местных преданий. Когда Маг-ан-Маг возвращался из одной волшебной страны, на его судно напали пираты. Они отрубили Маг-ан-Магу руки и ноги и выбросили его за борт. Потом они отрубили голову его другу Джакор-Нилусу, безголовое тело которого последовало за Маг-ан-Магом, а голову пираты сохранили – очевидно, для того, чтобы полакомиться мозгом. Однако тело Маг-ан-Мага было выброшено волнами на берег какого-то загадочного острова; туда же чуть позже принесло и безголовое тело Джакор-Нилуса. Тела эти были найдены слугами жившего на острове волшебника, который, рассчитывая на помощь Маг-ан-Мага в борьбе против своих врагов, вернул ему руки и ноги и полностью возродил его к жизни. Маг-ан-Маг согласился с поставленными условиями, потребовав, однако, чтобы колдун подыскал и Джакор-Нилусу новую голову. Волшебник согласился, и Джакор-Нилус получил голову журавля, что, видимо, всех удовлетворило. Затем оба героя отправились воевать с врагами волшебника и вскоре завалили остров добытым в боях добром.

Корум так и не смог отыскать источник данной легенды в истории вадхагов. Она явно выбивалась из общего ряда подобных преданий.

Он тщетно старался прогнать надежды, разбуженные этой легендой, будучи уверенным, что надежды эти вызваны его неотступным желанием вернуть утраченные руку и глаз. Однако странное предание буквально приковало к себе все его помыслы. Растерянный, не понимая, в чему тут дело, Корум тем не менее в течение нескольких недель ни слова не говорил Ралине о том, что его мучило.

В замок Мойдель пришла осень. Пока еще теплые, ветры успели сорвать с деревьев листву и заставляли волны с особой силой биться о прибрежные утесы. Большая часть птиц улетела в теплые края.

Корум все больше и больше времени проводил в том зале, где висел гобелен с легендой о Маг-ан-Маге и чудесном волшебнике. Он начинал догадываться, почему именно этот текст заинтересовал его больше остальных: в нем чувствовалась уверенность в полной достоверности описанных событий, чего не было в других подобных преданиях.

Но задать Ралине мучившие его вопросы Корум все еще не решался.

Как-то в один из первых дней зимы Ралина долго искала Корума по всему замку и наконец обнаружила его возле гобелена с историей Маг-ан-Мага. Она, похоже, совсем этому не удивилась, однако выразила по этому поводу некоторую озабоченность и, пожалуй, даже страх.

– По-моему, ты слишком увлекся приключениями этого Маг-ан-Мага, – заметила она. – Это ведь всего лишь занятная сказка.

– Нет, она не похожа на другие, – возразил Корум и, повернувшись к ней, увидел, что она в отчаянии закусила губу. – Так значит, я прав? – прошептал он. – И ты что-то знаешь?

Ралина медленно покачала головой, но потом, будто передумав, промолвила:

– Я знаю только то, о чем говорится в старых сказках. Но ведь сказки – ложь, не так ли? Хотя, может быть, ложь и приятная.

– Нет, я чувствую: где-то здесь таится правда! И ты должна рассказать мне эту правду, Ралина.

– Да, ты прав. Я действительно кое-что знаю об этом. Совсем недавно я перечитала одну книгу… Она имеет к этой истории самое непосредственное отношение. Я вспомнила, что читала ее несколько лет назад, стала специально разыскивать и наконец нашла. В ней есть относительно недавние сведения о том острове, что описывается в сказке. На этом острове стоит один очень старый замок… Последним остров и замок видел со своего корабля эмиссар Ливм-ан-Эш, который затем прибыл к нам с грузом продовольствия и разных подарков. И он был последним представителем нашего государства на острове Мойдель…

– Как давно это было, Ралина?

– Тридцать лет назад.

И Ралина заплакала, горестно качая головой, задыхаясь, однако не в силах унять лившиеся ручьем слезы.

Корум обнял ее.

– Отчего ты плачешь, Ралина?

– Я плачу оттого, что вскоре ты меня покинешь. Зимой ты оставишь замок Мойдель и отправишься на поиски того острова. Скорее всего ты тоже погибнешь в море… Как я могу не плакать, если любымые люди всегда меня покидают…

Корум чуть отступил назад и заглянул ей в глаза.

– И давно эта мысль не дает тебе покоя?

– Давно.

– И ты ничего мне не говорила!

– Потому что я слишком люблю тебя, Корум.

– Тебе не следует так сильно любить меня, Ралина. А мне не следовало позволять себе влюбляться в тебя. Пойми, раз остров дает мне хоть какую-то, пусть самую слабую, надежду, я непременно должен попытаться найти его.

– Я понимаю.

– А если я найду того колдуна и он вернет мне мою руку и глаз…

– Но это безумие, Корум! А колдун – просто выдумка!

– Но если он все-таки существует и если сможет выполнить мою просьбу, то я обязательно отправлюсь на поиски Гландита-а-Крэ и убью его. А потом, если останусь жив, вернусь сюда. Но Гландит должен умереть, иначе душа моя никогда не будет до конца спокойна!

– У нас нет ни одного судна, способного держаться на плаву, – тихо сказала Ралина.

– Я видел, что в пещерах на берегу залива хранятся лодки – их можно починить, и они будут вполне пригодны для морского путешествия.

– Это займет несколько месяцев…

– Ты дашь мне в помощь своих слуг?

– Конечно.

– Тогда я прямо сейчас с ними и поговорю.

И Корум быстро вышел из комнаты. На сердце у него было тяжело: ему было больно видеть Ралину столь опечаленной, и он проклинал себя за то, что позволил себе полюбить эту женщину.

Собрав тех обитателей замка, которые имели о судах хоть какое-то представление, Корум переговорил с ними, а потом спустился по лестнице, что вела от нижнего этажа замка к пещерам, расположенным у самой воды. Там хранились старые лодки. Корум выбрал ялик, показавшийся ему наиболее пригодным для задуманного путешествия, втащил его наверх и тщательно обследовал.

Ралина была права: потребуется немало труда, чтобы иметь возможность без опаски спустить это суденышко на воду.

Ничего, он с нетерпением станет ждать этого дня! Теперь, когда перед ним возникла конкретная цель – пусть даже порожденная дикой игрой воображения! – он впервые почувствовал, что бремя, тяжким грузом давившее на душу все последние дни, немного уменьшилось.

Он понимал, что никогда не сможет разлюбить Ралину, однако твердо знал: он никогда не сможет и полюбить ее по-настоящему, если не выполнит задачу, которую поставил перед самим собой.

Осмотрев лодку, Корум бросился в библиотеку в поисках той книги, о которой упоминала Ралина. Он легко отыскал ее и узнал, что загадочный остров называется Сви-ан-Фанла-Брул.

Сви-ан-Фанла-Брул… Малоприятное название. Это означало примерно следующее: «обитель бога-обжоры». К чему бы это? Корум тщательно изучил текст, однако никаких объяснений названия острова не нашел.

Долгие часы провел он, копируя карты и переписывая заметки тех капитанов, что посещали остров Мойдель тридцать лет назад. Лишь поздно ночью ощупью добрался он до своей постели и обнаружил там Ралину.

Он тихонько нагнулся и заглянул ей в лицо. Она спала, но перед этим, видимо, долго и горько плакала.

Корум понимал: теперь его очередь быть утешителем.

Вот только времени у него совсем мало…

Он разделся и тихонько скользнул на шелковые простыни, под теплые меховые одеяла, стараясь не разбудить Ралину. Однако она проснулась.

– Корум?

Он не ответил.

Он чувствовал, как она вся дрожит, но больше не говорит ни слова.

И, не выдержав, он сел в постели. Душа его пребывала в глубоком смятении. Он любил Ралину. Хотя не должен был любить ее! Ему нужно было заставить себя снова лечь и постараться уснуть, но он не смог этого сделать.

Он протянул руку, погладил ее по плечу и тихонько окликнул.

– Да, Корум? Я не сплю.

Он глубоко вздохнул, собираясь снова – уже в который раз! – объяснять ей, как сильно он жаждет смерти Гландита, и обещать, что непременно вернется, отомстив своим врагам…

Но вместо этого он сказал:

– Сейчас на море бушуют штормы. Я решил пока отложить свое путешествие – до весны.

Ралина повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо.

– Ты должен поступать в соответствии со своими желаниями. Жалость разрушает настоящую любовь, Корум.

– Но не жалость движет мною!

– Ты хочешь сказать – справедливость? Но и это тоже…

– Да, сперва я тоже считал, что именно чувство справедливости велит мне остаться, но теперь понял, что это не так.

– Тогда почему же ты остаешься?

– Решимость моя ослабела. Мне уже не хочется столь непременно и немедленно плыть на этот остров.

– Отчего же ослабела твоя решимость, дорогой мой?

– Не знаю. Что-то внутри меня – тихое, но очень прочное – оказалось сильнее этой решимости. Любовь к тебе, Ралина, победила в моей душе и жажду мести, и желание немедленно убить Гландита. Любовь оказалась сильней всего на свете!

И тогда Ралина снова заплакала. Но уже не от горя.

Глава 10

Тысяча мечей

Зима стояла чудовищно жестокая. Башни замка сотрясали злые ветры, безумствовавшие над морем. Огромные валы обрушивались на прибрежные скалы, а порой шторм был так силен, что казалось, волны захлестнут и сам замок Мойдель.

Темные дни были почти неотличимы от вечеров. В огромных каминах замка постоянно горел огонь, но и жаркому пламени не дано было изгнать из комнат вездесущую сырость. Обитатели Мойделя в неуклюжей теплой одежде из шерсти и меха походили на медведей.

А Корум и Ралина – представители двух столь сильно отличавшихся друг от друга рас – суровой зимы будто и не замечали. Они пели друг другу песни, писали простые и ясные сонеты, в которых воспевали глубину и страстность своей любви. Безумие охватило обоих – если, конечно, считать безумием то, что опровергало порой основополагающие законы их бытия. Но то было сладостное безумие.

И все-таки безумие.

Когда миновали самые сильные холода и шторма, а весна еще не решалась заявить о своем приближении; когда на скалах еще лежал снег, когда лишь изредка можно было услышать голоса птиц в серых небесах над черными прибрежными лесами, когда свинцовое море, за зиму исчерпав свою силу и ярость, устало плескалось близ утесов – именно в эту пору поздним зимним утром среди голых деревьев на берегу были замечены странные мабдены верхом на косматых низкорослых лошадях. Изо рта у всадников валил пар, кони спотыкались на промерзшей, покрытой ледком земле, позванивала упряжь, громыхали военные доспехи…

Первым конных мабденов заметил Белдан, выйдя утром на крепостную стену немного поразмяться.

Белдан был тем самым юношей, что спас Корума, когда тот тонул в море. Увидев на берегу чужаков, он поспешил назад и с грохотом спускался по лестнице, когда какой-то человек со смехом преградил ему путь.

– Спешишь обрести уединение, Белдан? Его не внизу надо искать, а наверху!

– Я спешил к тебе, принц Корум! Я только что видел их со стены! Очень большое войско, по-моему!

Лицо Корума словно туча закрыла; множество мыслей одновременно пронеслось у него в голове.

– А чье это войско, ты не разглядел? Это мабдены?

– Да. По-моему, это те лесные варвары, что владеют мохнатыми лошадками.

– Из-за их набегов, кажется, и было основано маркграфство?

– Верно, но они нас не беспокоили уже лет сто.

Корум мрачно улыбнулся.

– Похоже, все рано или поздно оказываются жертвами собственного неведения… Неведение и благодушие погубило вадхагов, Белдан! Скажи, сможем ли мы защитить замок?

– Сможем, если войско все-таки не слишком большое. Может, мне показалось… Вообще-то эти варвары вечно враждуют между собой, так что в их отрядах редко больше двух-трех десятков воинов.

– А сколь велик был этот отряд? Как тебе кажется?

Белдан удрученно покачал головой.

– Боюсь, на этот раз их там гораздо больше, принц.

– В таком случае скорее поднимай всех, кто может держать оружие. А как насчет ваших летучих тварей?

– У них зимой спячка. Их сейчас ничем не разбудишь.

– Ладно… Как вы обычно обороняетесь?

Белдан прикусил губу.

– Ну? Каковы основные приемы?

– Да, в общем-то, и говорить не о чем… В замке уже давно никому не приходилось даже думать об обороне… Варвары всегда боялись могущественного Ливм-ан-Эш и стали бояться еще больше после того, как наши земли начали таинственным образом исчезать в морской дали. Ну мы и полагались на этот их страх…

– Все ясно. Ты пока что делай все, что в твоих силах, друг Белдан, а я вскоре к тебе присоединюсь, только сперва сам взгляну на это войско. В конце концов намерения у них могут быть и совсем не воинственные.

Белдан помчался вниз, а Корум поспешил наверх и, открыв дверь, вышел на смотровую площадку сторожевой башни.

Он видел, что начался отлив и вскоре из воды выступит та естественная перемычка, что соединяет остров с берегом. Ледяное море отливало сталью, а берег казался совершенно бесцветным. На берегу были воины – лохматые мабдены на своих лохматых пони.

На головах у воинов красовались металлические шлемы; лица были скрыты масками из бронзы – ужасными злобными мордами. Мабдены были в плащах из волчьих шкур, в металлических кольчугах или в толстых кожаных безрукавках. Их яркие клетчатые штаны преимущественно синих тонов были подхвачены у колена красными или желтыми кусками ткани, а внизу прикреплены ремешками. Мечи были приторочены к седлу. Мечи явно были новые и сверкали так, как может сверкать только что выкованное оружие – даже в мутноватом свете зимнего дня.

На берегу уже выстроилось несколько рядов всадников, а от леса к ним спешили еще и еще люди.

Корум поплотнее запахнул куртку из овечьей шкуры, придерживая ее у горла здоровой рукой. Он задумчиво постукивал ногой по камням башенной стены, словно пытаясь удостовериться, что замок построен прочно.

Потом снова посмотрел на воинов, строившихся на берегу.

Их было около тысячи.

Тысяча всадников с только что выкованными мечами.

Внутри у него все похолодело.

Тысяча шлемов на берегу вдруг одновременно повернулась в сторону замка Мойдель. Тысяча бронзовых масок смотрела, казалось, прямо на Корума через разделявшую их полосу воды. А отлив все приближался, вот уже и дамба показалась из воды…

Корум вздрогнул: над застывшими в молчании на берегу рядами воинов беззвучно пролетела олуша, и вдруг, пронзительно вскрикнув, она, словно пораженная ужасом, взмыла высоко под облака.

Откуда-то со стороны леса зарокотал барабан. Удары были размеренными, неспешными; они гулким эхом разносились над морем.

Вряд ли тысячное войско явилось сюда с мирными намерениями.

Поднявшийся наверх Белдан подошел к Коруму и тоже стал смотреть на берег. Он был бледен и казался встревоженным.

– Я поговорил с маркграфиней, – сказал он, – и поднял по тревоге всех боеспособных людей. Их у нас примерно полторы сотни. Маркграфиня сейчас просматривает записи, оставленные ее супругом. Он ведь написал целый трактат о наилучших способах защиты замка в случае массированной атаки. Похоже, граф Мойдель чувствовал, что однажды племена этих проклятых варваров все-таки объединятся.

– Жаль, что я не ознакомился с его трактатом раньше. – Корум глубоко вдохнул морозный воздух. – Неужели в замке не осталось никого, обладающего хоть каким-то опытом ведения войны?

– Никого, принц.

– Что ж, тогда придется нам самим учиться искусству обороны. И быстро!

– О да!

Внутри башни, на лестнице, послышался какой-то шум, и на крышу вышло несколько вооруженных человек в светлых доспехах, вооруженных луками с большим запасом стрел. На головах у лучников красовались странные шлемы из раковин гигантского моллюска, закрученных совершенно немыслимым образом. В этих людях чувствовался затаенный страх, которого они старались ни за что не показывать.

– Мы попробуем вступить с ними в переговоры, – шепнул Корум Белдану, – как только откроется дамба. И постараемся затянуть эти переговоры до тех пор, пока снова не начнется прилив, что даст нам несколько дополнительных часов на подготовку обороны.

– Но они, без сомнения, сразу догадаются, что мы хитрим, – возразил Белдан.

– Это верно… – кивнул Корум и потер щеку своей культей, – но если мы… если нам удастся ввести их в заблуждение относительно имеющихся у нас сил, то, возможно, планы их несколько изменятся.

Белдан неуверенно улыбнулся и промолчал. Глаза его как-то странно светились: то было предвкушение смертельной схватки с врагом.

– Пойду узнаю, что маркграфиня почерпнула из записей своего покойного супруга, – сказал Корум. – Оставайся здесь и жди. Как только они двинутся с места, немедленно дай мне знать.

– Ох уж этот проклятый барабан! – Белдан сжал руками виски. – У меня от него просто мозги трясутся.

– Постарайся не обращать на него внимания. Этот грохот ведь специально и предназначен для того, чтобы обескуражить противника.

Корум нырнул в башню и бросился по лестнице вниз.

Ралина сидела в своей комнате за столом, заваленным рукописными листами. Когда Корум вошел, она подняла голову и попыталась улыбнуться:

– Похоже, придется дорого заплатить за подаренную нам судьбою любовь.

Он удивленно посмотрел на нее.

– По-моему, так может думать только мабден. Я тебя не понимаю…

– Извини. Я сказала просто банальную глупость. И все-таки жаль, что эти варвары не выбрали для атаки на замок какое-нибудь другое время. В них ведь было целое столетие, начиная с…

– Что ты узнала из записок мужа?

– Выяснила, где наиболее уязвимые участки обороны и где стены лучше всего защищены. Я уже повсюду расставила людей. Котлы со свинцом кипят…

– А для чего свинец?

– Да, ты действительно несведущ в военных делах! – воскликнула Ралина. – Даже я знаю больше. Расплавленный свинец, мой принц, льют на головы атакующих, когда те пытаются штурмовать замок.

Корум содрогнулся.

– Неужели мы должны проявлять такую жестокость?

– Мы же не вадхаги. И воюем не с нхадрагами. Мне кажется, ты уже успел понять, сколь жестоки сами мабденские воины?..

– Да… ты права. Ах, как жаль, что я хоть одним глазком не заглянул в записи маркграфа раньше! Он-то, видимо, был человеком, хорошо отдававшим себе отчет в реальных проблемах.

– О да, – тихо проговорила Ралина, протягивая ему один из листков, – в некоторых, во всяком случае, несомненно.

Впервые Корум услышал, как она высказывает собственное суждение о покойном маркграфе. Он изумленно уставился на нее и уже раскрыл было рот, желая расспросить еще, но она лишь отмахнулась.

– Ты бы лучше побыстрее читал. Понять его почерк нетрудно. А записи он предпочитал делать на древне-вадхагском…

Корум взглянул на протянутый ему листок. Почерк был очень четкий, но не давал почти никаких представлений о характере писавшего, словно кто-то бездушно копировал чужой вадхагский текст. Однако, как и сказала Ралина, читать было легко.

В дверь постучали. Корум продолжал читать, а Ралина пошла открывать. На пороге стоял солдат.

– Меня послал Белдан, маркграфиня. Он просил принца Корума подняться на стену.

Корум отложил рукопись.

– Я сразу же вернусь. Позаботься, пожалуйста, чтобы мне приготовили оружие и доспехи, хорошо, дорогая?

Ралина молча кивнула, и Корум бросился наверх.

Дамба почти совсем обнажилась. Белдан что-то кричал воинам на берегу, видимо, предлагая переговоры.

Барабан продолжал неумолимо грохотать.

Войско мабденов хранило молчание.

– Они, должно быть, глухие! – с досадой обернулся к Коруму Белдан. – Почему они не отвечают? Вообще-то войско на редкость хорошо организовано для варваров. По-моему, здесь есть еще какая-то тайна, которая для нас раскроется лишь впоследствии.

Корум был того же мнения.

– Зачем ты послал за мной, Белдан? – спросил он.

– Я кое-что заметил вон там, за деревьями. Там что-то блестит… Но я не уверен… Говорят, у вадхагов зрение куда лучше, чем у мабденов. Попробуй, принц, разглядеть получше, что это там такое. Вон там, – и он указал рукой.

Корум горько усмехнулся:

– Два мабденских глаза все-таки лучше одного вадхагского…

Но тем не менее стал всматриваться в указанном Белданом направлении. За деревьями действительно что-то блестело. Корум несколько изменил угол зрения, пытаясь разглядеть загадочный предмет получше, и вдруг догадался: это было позолоченное колесо мабденской колесницы.

Вдруг колесо прямо у него на глазах начало двигаться. Из лесу появились лошади – четыре мохнатые лошадки ростом чуть больше тех, что были у лесных варваров под седлом. Лошади влекли за собой огромную колесницу, которой правил высокий воин.

Корум сразу узнал его. Он был, как и прежде, одет в меха, кожу и металл, а на голове у него был шлем с крыльями. Пышная борода развевалась на ветру. Голова гордо, заносчиво вздернута.

– Это Гландит-а-Крэ, мой лютый недруг, – тихо промолвил Корум.

– Тот, кто лишил тебя глаза и руки? – после некоторого молчания спросил Белдан.

Корум кивнул.

– Наверное, именно он сумел объединить племена лесных варваров, снабдил их новенькими блестящими мечами, а заодно обучил строевому искусству, которое им было неведомо, – предположил Белдан.

– Я думаю, ты прав. И теперь я навлек на замок Мойдель страшную беду.

Белдан пожал плечами.

– Варвары все равно рано или поздно должны были напасть на наш замок. Зато ты сделал нашу маркграфиню счастливой! А я никогда прежде не видел ее счастливой.

– Вы, мабдены, похоже, считаете, что за счастье обязательно нужно платить страданиями и горем.

– Но это действительно так!

– Мне, вадхагу, сложно понять все это. Мы считаем… считали… что счастье – естественное состояние мыслящих разумных существ.

Постепенно из леса выкатились еще двадцать колесниц и выстроились в хвост за колесницей Гландита, так что он оказался как бы между рядами молчащих воинов в масках и своей свитой – убийцами-денледхисси.

Барабан умолк.

Корум слушал, как шумят волны отлива. Дамба теперь была совершенно суха.

– Он, должно быть, следовал за мной по пятам, а узнав, где я скрываюсь, за зиму собрал из этих дикарей войско и обучил их, – сказал Корум.

– Но откуда он узнал, где ты скрываешься? – удивился Белдан.

И тут неожиданно последовал ответ: ряды всадников раздвинулись, Гландит въехал на дамбу, наклонился, выпрямился, держа что-то над головой, и что было силы швырнул этот предмет на камни.

Корум вздрогнул. Белдан тоже весь застыл и, опустив голову, вцепился в каменную стену.

– Да ведь это Мохнатый Человек! Я прав, принц Корум?

– К сожалению, да.

– Бедное невинное создание! Такой добрый… Неужели Великан из Лаара не мог его спасти? Беднягу, должно быть, ужасно мучили, чтобы узнать, где ты скрываешься…

Корум выпрямился. Тихий голос его звучал холодно:

– Однажды я сказал маркграфине, что Гландит – это опасная болезнь, которую необходимо искоренить во что бы то ни стало… Я обязан был найти его раньше, Белдан!

– Но тогда он просто убил бы тебя.

– Зато не убил бы Мохнатого Человека из Лаара. И Сервд по-прежнему служил бы своему печальному хозяину. Мне кажется, на нас, вадхагах, лежит проклятие. Видно, самой Судьбой решено, что я должен умереть, а потому все, кто помогает мне выжить, навлекают на себя ее гнев. Вот что: я сейчас выйду на дамбу и в одиночку сражусь с Гландитом. Тогда замок будет спасен.

Белдан сглотнул застрявший в горле комок и хрипло сказал:

– Мы сами решили помочь тебе. Ты об этой помощи не просил. Так позволь же нам самим решить, когда от нее отказаться.

– Нет. Если вы будете продолжать помогать мне, то и маркграфиня, и все вы неизбежно погибнете.

– Это все равно неизбежно.

– Но вы можете спастись, если я сам предамся в руки Гландита.

– Гландит почти наверняка предложил лесным варварам в уплату за поддержку наш замок, – уверенно сказал Белдан. – А ты им вовсе не нужен. Они жаждут уничтожить всех нас вместе с замком, перед тем разграбив его – ведь они ненавидят нас уже много столетий. Весьма вероятно, что сам-то Гландит и удовлетворится, заполучив тебя; возможно, он со своей свитой даже уйдет после этого, но здесь он оставит тысячу новых мечей. На погибель нам. Мы должны биться вместе, принц Корум. Больше нам надеяться не на что.

Глава 11

Заклятие

У себя Корум обнаружил приготовленные для него доспехи и оружие. Доспехи выглядели особенно непривычно: они состояли из нагрудной и наспинной пластин, поножей и чего-то вроде юбки горца; все было сделано из перламутрово-синих раковин морского моллюска под названием «ануфек», некогда в изобилии водившегося в водах Западного моря. Его раковины были крепче самого крепкого металла, а кольчуга из них была легче любой другой кольчуги. Шлем с немыслимым гребнем, из которого торчало одно особенно высокое острие, был тоже сделан из раковины гигантского моллюска. Все воины замка Мойдель красовались в таких шлемах.

Слуги помогли Коруму облачиться в доспехи и подали большой меч, оказавшийся настолько удобным, что Корум легко управлялся с ним единственной здоровой рукой. А щит ему привязали к левой, изуродованной руке. Щит был сделан из скорлупы гигантского краба, водившегося в море «по ту сторону Ливм-ан-Эш», как сообщили Коруму слуги, в Далеком Море. Все эти доспехи некогда принадлежали покойному маркграфу, который, в свою очередь, унаследовал их от своих предков. Доспехи передавались из поколения в поколение задолго до создания самого маркграфства.

Корум окликнул Ралину, желая с нею попрощаться, но она даже головы от бумаг не подняла, хотя и сидела рядом. Последние записи маркграфа, по всей видимости, заинтересовали ее чрезвычайно сильно.

Корум молча вышел из комнаты и вернулся на бастион.

На берегу ничего не переменилось, только колесница Гландита стояла теперь у самой дамбы. Ряды всадников остались неподвижны. Маленький скрюченный труп Мохнатого Человека из Лаара тоже лежал на прежнем месте.

Снова загремел барабан.

– Почему они стоят? – нервничал Белдан. – Почему не идут в атаку?

– Возможно, причины здесь две, – сказал Корум: – Они надеются, во-первых, запугать нас, а во-вторых, погасить собственный страх.

– Неужели они нас боятся?

– Лесные варвары – вполне возможно. Ты же сам мне рассказывал, что они столетиями жили в суеверном страхе перед обитателями Ливм-ан-Эш. Они без сомнения уверены, что мы обладаем некими сверхъестественными средствами защиты.

Белдан не смог сдержать иронической усмешки.

– Ты, кажется, начинаешь наконец разбираться в мабденах, принц Корум. Даже лучше меня.

Корум указал в сторону Гландита:

– Вон тот мабден дал мне отличный урок.

– Он-то явно страха не испытывает.

– Да, мечей он не боится. Зато боится самого себя. По-моему, из всех прочих свойств мабденов это – самое разрушительное.

И тут Гландит поднят руку в латной перчатке.

Воцарилась полная тишина.

– Вадхаг! – прогремел страшный голос Гландита. – Хорошо ли ты видишь, кто пришел за тобой в этот замок, ставший рассадником зла?

Корум не ответил. Спрятавшись за каменным зубцом, он видел, что Гландит внимательно рассматривает укрепленные стены, надеясь его обнаружить.

– Ты здесь, вадхаг?

Белдан вопросительно глянул на Корума, но тот продолжал молчать.

– Эй, вадхаг, посмотри! Мы убили твоего приятеля-демона! И тебя тоже убьем. И тех отвратительных предателей, что дали тебе убежище. Откликнись же, вадхаг!

Корум прошептал Белдану:

– Мы должны как можно дольше тянуть время. С каждой секундой приближается прилив, и дамба скоро скроется под водой.

– Они успеют пойти в наступление до того, как начнется прилив, – сказал Белдан.

– Вадхаг! – снова заорал Гландит. – Да ты трус, оказывается! Самый большой трус из всего твоего трусливого племени!

Гландит повернулся в сторону своего войска, и Корум понял, что сейчас он пошлет его в атаку. Тогда он вышел на открытое место и громко окликнул Гландита.

Голос вадхага, хотя в нем явственно слышалось холодное бешенство, звучал, точно переливы музыки в сравнении с хриплым рычанием Гландита.

– Смотри, Гландит-а-Крэ, самый уродливый и жалкий из мабденов: перед тобой последний представитель славного племени вадхагов!

Гландит в некотором замешательстве закрутил головой, потом разразился злобным хохотом.

– Я-то как раз не урод! У меня руки-ноги на месте! – Он сунул руку за пазуху и вытащил какой-то предмет, болтавшийся на шнурке у него на шее. – Может, заберешь это? Вдруг пригодится?

Корум почувствовал во рту привкус желчи, увидев, чем размахивает Гландит. То была его отрубленная рука, уже мумифицировавшаяся; на пальце по-прежнему поблескивало кольцо, подаренное ему сестрой.

– А вот еще, посмотри! – Гландит вытащил небольшой кожаный мешочек и тоже помахал им в воздухе. – Я и глаз твой сохранил!

Корум с трудом сдерживался. Преодолевая подступившую к горлу тошноту, он крикнул:

– Ты можешь получить и все остальные части моего тела в придачу, если развернешь свою орду и уберешься отсюда.

Гландит, закинув голову и глядя в небеса, заржал совсем уж непотребно:

– Ой нет, вадхаг! Мои парни не позволят мне лишить их такого боя – не говоря уж о добыче. Они ее много месяцев дожидались и твердо намерены перерезать глотки всем своим заклятым врагам. Мне-то и тебя достаточно. Я давно намереваюсь провести хоть одну зиму в тепле и благодати при дворе нашего короля Лайр-а-Брода. А вместо этого стою тут лагерем и мерзну в кожаной палатке. Нет уж! Довольно мы из-за тебя намаялись! Впрочем, обещаю: я убью тебя быстро, как и собирался, вадхаг. Нет у меня времени заниматься всякой изуродованной падалью. – Он снова засмеялся. – Ну, так кто у нас теперь недочеловек, а?

– Раз так, ты, должно быть, не побоишься сразиться со мной в одиночку? – крикнул Корум. – Прямо на этой дамбе. Ты, безусловно, добьешься победы очень скоро. А потом можешь предоставить штурм замка своим новым союзникам, а сам вернуться на родину.

Чувствовалось, что при этих словах Гландит весь напрягся, явно испытывая душевную борьбу.

– Зачем же тебе приносить себя в жертву раньше, чем это станет необходимым? – спросил он.

– Я устал жить калекой, Гландит. Устал бояться тебя и твоих людей.

Но Гландит все-таки опасался подвоха. Он понимал, что Корум пытается выиграть время. С другой стороны, ему, Гландиту, было наплевать, сколько времени и сил потребуется лесным варварам, чтобы взять замок, когда он покончит с этим вадхагом.

И он в конце концов решился.

– Ладно, вадхаг! – крикнул он. – Ты спускайся на дамбу, а я велю своим людям держаться во время поединка подальше. Если ты убьешь меня, мои колесницы покинут поле боя, а уж остальные…

– Обещаниям твоим я не верю, – ответил Корум, – но мне совершенно безразлично, что там будет потом. Я спускаюсь.

Он не спешил. Умирать, да еще от руки Гландита, ему вовсе не хотелось. К тому же он прекрасно понимал: если ему улыбнется удача и Гландит будет ранен, то мабдены немедленно бросятся своему вожаку на помощь. Единственное, на что сейчас рассчитывал Корум, это выиграть хотя бы несколько часов для защитников замка Мойдель.

Ралина встретила его на лестнице.

– Куда ты направляешься, Корум?

– Иду сражаться с Гландитом. Возможно, в этом поединке я погибну, Ралина, но я никогда не перестану любить тебя.

Лицо ее застыло подобно ужасной маске.

– Нет!

– Это необходимо, Ралина. Иначе защитникам замка не выстоять перед напором варваров.

– Нет, Корум, нет! У нас еще есть время… Есть иной способ обрести помощь… Мой муж описал этот способ в своем трактате. Это последнее, что нам осталось.

– Помощь? От кого?

– Я не очень хорошо поняла… Но этот способ знали еще его далекие предки. Это заклятие. Колдовство, Корум.

Вадхаг печально улыбнулся:

– Нет никакого колдовства, Ралина. То, что вы называете колдовством, это всего лишь недопонятые обрывки научных знаний, кусочки мудрости древних рас.

– Это не имеет к древним расам никакого отношения! Это нечто совсем иное. Заклятие, которое…

Корум двинулся было дальше, но Ралина умоляюще протянула к нему руки.

– Корум, позволь мне испытать это заклятие!

Он мягко отстранил ее и с мечом в руке продолжал спускаться по лестнице.

– Хорошо, Ралина. Пробуй все, что угодно. Но даже если ты и права, тебе все равно потребуется время. Вот я и попытаюсь выиграть его для тебя.

Услышав за спиной ее сдавленный вскрик и рыдания, он не остановился, а решительно прошел через вестибюль к огромным главным воротам замка.

Потрясенный стражник выпустил его за ворота, и Корум очутился на дамбе. На противоположном конце ее стоял Гландит-а-Крэ. Колесницам было приказано отъехать подальше. Всадники на косматых лошадках тоже подались назад. Тело Мохнатого Человека было небрежно отброшено в сторону. Рядом с Гландитом стоял юный Родлик, держа наготове боевой топор своего хозяина.

Гландит протянул руку и потрепал Родлика по волосам; зубы его обнажились в волчьей ухмылке. Он принял топор из рук пажа и двинулся навстречу Коруму.

Корум тоже пошел по дамбе навстречу своему лютому врагу.

О края дамбы бились морские валы. Порой в вышине слышался крик морской птицы. Люди по обе стороны хранили полное молчание, внимательно следя, как медленно сходятся двое противников. Наконец они остановились. Их разделяло всего несколько шагов.

Гландит явно несколько исхудал, однако бледно-серые глаза его по-прежнему странно, неестественно ярко поблескивали, а физиономия была такой же красной, с отвратительной нездоровой кожей. Он обеими руками держал топор, опустив его острием вниз и чуть склонив набок голову в шлеме.

– Клянусь Псом! – пробормотал он. – А ты теперь здорово безобразен, вадхаг!

– Ну, раз так, мы с тобой два сапога пара, мабден. Ты-то ведь остался таким же безобразным, как был.

Гландит хмыкнул и ухмыльнулся.

– А чего это ты, вадхаг, красивенькими ракушками обвешался, точно морская царевна, рыбой провонявшая, перед свадьбой? Впрочем, для подводного свадебного стола ты вполне сгодишься – когда я твой труп в море выброшу.

Корум сделал вид, что этих гнусных оскорблений не слышит, и молча ринулся вперед, взмахнув широким мечом. Но Гландит ловко парировал его мощный удар своим боевым топором, лишь чуточку пошатнувшись при этом. Держа топор в правой руке, он левой вытащил из ножен длинный кинжал и взмахнул топором, метя Коруму по коленям.

Тот высоко подпрыгнул, и страшное лезвие просвистело прямо под ним. Он сделал ответный выпад, пытаясь достать Гландита мечом, но острие лишь царапнуло по металлической наплечной пластине, не принеся мабдену никакого вреда.

Гландит сердито выругался и снова попытался повторить свой трюк. И снова Корум успел подпрыгнуть. Тогда вожак мабденов бросился вперед и нанес тяжкий удар топором по щиту, сделанному из скорлупы гигантского краба. Щит загудел, но не сломался и даже не треснул, хотя рука Корума, к которой щит был привязан, тут же онемела до самого плеча. В ответ Корум нанес врагу рубящий удар, однако тому снова удалось парировать.

А когда Корум попытался нанести ему еще удар по ногам, мабден ловко отскочил в сторону и, видя, что противник осторожно приближается к нему, вдруг закричал:

– Хватит! Надоело! Эй, лучники, стреляйте! Теперь он в наших руках!

И только тут Корум заметил, что колесницы мабденов потихоньку выдвинулись на переднюю линию и град стрел вот-вот посыплется на него. Он быстро прикрылся щитом, чтобы хоть как-то защитить себя от стрел, а Гландит, развернувшись, бросился назад, под защиту своего войска.

Итак, Корум был подло предан, а до прилива по-прежнему было еще далеко – не менее часа. Похоже, смерть его будет напрасной…

И тут со стен замка раздался грозный клич. Стрелы градом посыпались на врага: лучники Белдана успели выстрелить первыми.

Стрелы воинов Гландита стучали по щиту Корума, отскакивая от его латных перчаток; вдруг что-то впилось ему в ногу чуть выше колена, ибо ноги щит ему не закрывал. Прихрамывая, Корум бросился бежать к замку, но бежать было очень трудно. Стрела прошила ногу насквозь, а чтобы ее вытащить, ему пришлось бы бросить меч. Он быстро глянул в сторону берега.

Как он и предполагал, первые всадники на косматых лошадях уже ступили на дамбу.

Корум сделал еще несколько шагов, волоча раненую ногу, но понял, что так до ворот добраться не успеет. Он быстро опустился на здоровое колено, положил меч на камни, отломил наконечник стрелы и, потянув за другой ее конец, извлек обломок из раны.

Потом снова поднял меч и приготовился к защите.

Всадники в бронзовых боевых масках мчались прямо на него. В руках у них поблескивали новенькие мечи.

Корум ударил первого и весьма удачно – выбив всадника из седла. Второй попытался с размаху достать Корума мечом, но промахнулся и пролетел мимо.

Корум вскочил на мабденского коня, только что потерявшего наездника. Седло оказалось весьма примитивным, вместо стремян – две ременные петли, прикрепленные прямо к подпруге. С большим трудом Коруму удалось вдеть ноги в стремена – одновременно приходилось отражать удары первого всадника, который теперь вернулся назад. Подоспел и еще один; его меч со звоном опустился на щит Корума. Кони ржали и храпели, пытаясь встать на дыбы. Дамба была слишком узка, так что ни Коруму, ни двум его теперешним противникам не удавалось даже как следует пустить в ход мечи: они с огромным трудом удерживали перепуганных животных.

Остальные мабдены вынуждены были пока что толпиться на краю дамбы, став таким образом удобной мишенью для лучников Белдана. Целые тучи стрел с темным оперением сыпались со стен замка на всадников в бронзовых масках. Правда, было убито больше лошадей, чем воинов, и это лишь усугубляло царившую вокруг суматоху.

Корум медленно отступал к воротам. Его изувеченная рука, к которой был привязан щит, почти ничего не чувствовала, а вторая, с мечом, ужасно болела, и все же он пока что вполне успешно отражал нападки противника.

Гландит что-то злобно вопил, пытаясь заставить всадников повернуть к берегу и перегруппироваться. Очевидно, они отнюдь не желали слепо подчиняться его приказам. Корум даже слегка усмехнулся: по крайней мере, ему удалось добиться разногласий в рядах противника!

И тут ворота замка у него за спиной открылись, и оттуда появился Белдан с полсотней лучников.

– Скорее внутрь, Корум! – крикнул Белдан.

Поняв его замысел, Корум скатился с лошади и, буквально согнувшись пополам, бросился к воротам, как только первый залп стрел пролетел прямо над ним в сторону врага. Не успел он вбежать в ворота, как они мгновенно захлопнулись.

Задыхаясь, Корум прислонился к столбу. Он чувствовал, что проиграл. Замысел его не удался. Однако Белдан дружески хлопнул его по плечу:

– Прилив начинается, Корум! Мы выиграли!

Этого дружеского хлопка оказалось достаточно, чтобы вадхаг рухнул без чувств на землю. Однако до того, как сознание его померкло, он успел заметить изумление на лице Белдана и подумать, сколь смешна эта ситуация.

Очнулся он уже в собственной постели; рядом за столиком сидела Ралина, по-прежнему читавшая записи маркграфа. И тут Корум понял: как бы хорошо он ни был подготовлен к поединку, как бы хорошо ни проявил себя в бою на дамбе, ему, одноглазому и однорукому, все равно теперь не выжить в мире, населенном враждебными мабденами.

– Мне необходима новая рука! – воскликнул он, садясь на постели. – И новый глаз, Ралина!

Сначала ему показалось, что она его не слышит. Потом она подняла на него усталые глаза. Лицо ее осунулось, вокруг рта и на лбу пролегли резкие морщинки. Рассеянно на него глядя, она обронила лишь:

– Отдохни сперва, Корум.

И снова уткнулась в свои бумаги.

В дверь постучали. Вошел Белдан, и Корум попытался было встать, но это оказалось непросто. Каждое движение причиняло боль. Раненая нога распухла и плохо слушалась, все тело было избито.

– Пока что они потеряли около тридцати человек, – сообщил Белдан. – Перед закатом снова начнется отлив, но я не уверен, что они еще раз пойдут в атаку. По-моему, они предпочтут подождать до утра.

Корум нахмурился:

– Это уж как Гландит прикажет. А он может как раз решить, что мы вечерней атаки не ожидаем, вот и предпримет ее. Но если лесные варвары действительно настолько суеверны, как считаете вы, то от ночного боя они все же, видимо, откажутся. Однако к атаке лучше быть готовыми. Необходимо также выставить дополнительные посты на стенах замка. Насколько это совпадает с наставлениями маркграфа, Ралина?

Она подняла затуманенный взор и кивнула:

– Вполне совпадает.

Корум принялся, морщась от боли, надевать и застегивать свои доспехи. Белдан ему помогал. А потом они вместе поднялись наверх.

Мабдены на берегу произвели перегруппировку. Мертвецов, трупы лошадей и тело Мохнатого Человека уже унесло с дамбы волнами, но в прибрежных скалах еще виднелось несколько трупов.

Всадники снова построились точно так же, как перед первым сражением. Впереди десять рядов воинов в масках, затем сам Гландит, а дальше его колесницы.

На крепостных стенах были разложены костры, над ними в котлах кипел свинец. Рядом установили небольшие катапульты, возле которых лежал запас каменных ядер. На дальнюю стену доставили еще стрелы и метательные копья.

– Я думаю, он все-таки поведет их на штурм, – сказал Корум.

Солнце почти уже село, и весь мир, казалось, подернулся однообразной серой холодной пеленой. Из воды постепенно начинала выступать дамба; сейчас над ней было не глубже, чем по колено.

Вдруг барабаны мабденов загрохотали с немыслимой скоростью. Исторгнув из своих глоток нечеловеческий вой, мабдены двинулись вперед, на дамбу. Брызги летели из-под копыт их лошадей.

Начиналась настоящая битва за замок Мойдель.

Однако не все всадники направились к дамбе. Около двух третей войска осталось на берегу. Корум догадывался, что это значит.

– Все ли крепостные стены охраняются, Белдан?

– Да, принц.

– Хорошо. Мне кажется, они попробуют вплавь прямо на лошадях окружить замок и взобраться по скалам, чтобы атаковать сразу со всех сторон. Когда станет совсем темно, прикажи, чтобы со всех постов стреляли зажженными стрелами.

И тут первый отряд мабденов обрушился на ворота и стены замка. Пущены были в ход котлы со свинцом, отовсюду доносились дикие крики и громкое ржание обезумевших лошадей. Море шипело, испуская клубы пара, когда брызги свинца касались воды. Между некоторыми лошадьми были укреплены тараны. Ворота замка содрогались от ударов. Лучники непрерывно стреляли со стен, то и дело попадая в цель, но лошади, лишившись седоков, словно безумные продолжали нестись вперед. Один из таранов пробил ворота насквозь и застрял в них. Атакующие тщетно пытались его вытащить. На них обрушился поток кипящего свинца, и они отступили. Таран так и остался торчать в воротах.

– Побольше лучников к воротам! – скомандовал Корум. – Да приготовьте лошадей на случай прорыва у центрального входа!

Сгустилась тьма, однако бой продолжался. Некоторые из лесных варваров, вплавь добравшись до острова, уже скакали под самыми стенами замка. Корум увидел, как очередной ряд воинов пустился к острову вплавь по неглубокой воде.

Но Гландит и его колесницы пока оставались на берегу и в сражении участия не принимали. Без сомнения, Гландит рассчитывал, что основные силы защитников замка будут смяты еще до того, как сам он ступит на дамбу.

Когда сегодня этот «граф из Крэ» в очередной раз его предал, ненависть Корума вспыхнула с новой силой. И теперь, видя, как Гландит безжалостно использует суеверных лесных варваров в собственных корыстных целях, Корум понимал, что правильно оценивает все поступки своего заклятого врага.

На крепостных стенах меж тем умирали защитники замка – от ран, нанесенных метательными копьями и стрелами. По крайней мере, полсотни человек были убиты или тяжело ранены, а оставшиеся сто представляли собой слишком слабую оборону.

Корум быстро обошел все посты, подбадривая людей, однако подходили к концу и запасы расплавленного свинца, стрел и копий. Было ясно, что вскоре придется идти врукопашную.

Упала ночь. Горящие стрелы высвечивали во тьме варваров, со всех сторон окруживших замок. На крепостных стенах зажглись сигнальные огни. Битва продолжалась.

Варвары вновь собрались у главных ворот. В ход пустили еще несколько таранов. Ворота трещали и шатались.

Корум собрал во дворе замка всех, кого можно было снять с постов на стенах. Они оседлали коней и построились полукругом позади лучников, готовых встретить прорывающихся в замок варваров.

Еще несколько таранов пробили ворота насквозь; Корум слышал, как мечами и топорами рубят расщепленные бревна снаружи.

И вдруг с воплями и воем варвары прорвались внутрь. В отблесках огня их бронзовые маски выглядели еще более устрашающими и злобными. Храпели и ржали лошади.

Один лишь раз успели лучники выпустить свои стрелы, а потом вынуждены были отступить, пропуская вперед Корума и его крошечный кавалерийский отряд.

Меч Корума с размаху разрубил одну из бронзовых масок, сокрушив вместе с ней и голову варвара. Кровь из раны брызнула так, что попала на ближайших мабденов.

Забыв о боли и ранах, Корум непрерывно размахивал мечом, выбивая всадников из седел, снося головы с плеч, отделяя конечности от туловищ. Но постепенно его отряд все же отступал под чудовищным натиском новых волн варваров, рвущихся в замок.

Теперь Корум с товарищами бился уже у дальней от входа стены двора – там, где наверх вела каменная винтовая лестница, на ступеньках которой засели лучники, стрелявшие по ненавистным захватчикам. Но лучников было слишком мало, и они постепенно вынуждены были подниматься все выше и выше.

Не прерывая сражения, Корум огляделся. Рядом с ним оставалось совсем немного защитников замка, может быть, дюжина, зато в вестибюле было уже, по крайней мере, полсотни врагов, и ряды их пополнялись. Схватка близилась к концу. Еще несколько мгновений, и он погибнет вместе со всеми…

Он мельком увидел, что навстречу ему с верхнего этажа спускается Белдан. Сначала Корум решил, что он ведет с собой подкрепление, но Белдана сопровождали всего два воина.

– Корум! Корум!

Отвечать ему было некогда: он вел бой одновременно с двумя варварами.

– Корум! Где леди Ралина?

Корум, собрав остатки сил, двумя сокрушительными ударами покончил с обоими противниками, затем ногой выбил из седла третьего и прямо со спины своего коня прыгнул на лестницу.

– Что ты говоришь, Белдан? Ралина в опасности?

– Я не знаю, принц. Я не смог ее отыскать. Боюсь, что…

Корум, не дослушав, бросился вверх по лестнице.

Снизу до него доносился шум битвы, но он странным образом изменился. Корум чуть помедлил на одном из поворотов винтовой лестницы и оглянулся.

Варвары явно начинали отступать. В их рядах возникла паника. Потрясенный Корум не мог понять причины этого, но раздумывать и разглядывать было некогда.

Он с призывным криком влетел в спальню Ралины.

Она не откликнулась.

Он спотыкался о мертвые тела защитников замка и варваров, которым, видимо, удалось пробраться внутрь через плохо охраняемые окна и балконы.

Неужели Ралину похитили?

И тут с одного из балконов до него донесся странный звук.

Это было похоже на пение или молитву. Ничего подобного он раньше здесь не слышал. Корум осторожно подошел к двери на балкон.

Там стояла Ралина. Это ее странное пение поразило Корума. Ветер подхватывал ее одежды, раздувая их, словно многоцветные облака. Глаза Ралины неотрывно смотрели куда-то вдаль, а напряженное горло вибрировало от тех загадочных звуков, которые она выпевала.

Она была в каком-то трансе, и Корум даже не окликнул ее, лишь молча наблюдал. Она пела на совершенно неведомом ему языке, видимо, очень древнем. И от звуков этой песни у Корума по спине поползли мурашки.

Потом Ралина умолкла, медленно обернулась к нему, но смотрела на него, его не видя. Странно застывшая, с открытыми немигающими глазами, она прошла мимо него в комнату.

Корум посмотрел на море: за контрфорсом, в стороне берега разгорался странный зеленый свет.

Больше ничего видно не было, но он слышал визг и вопли перепуганных чем-то варваров, с шумом и плеском прыгавших в воду с дамбы и скал. Теперь не оставалось сомнения: враг отступал. Но почему?

Корум вошел в комнату. Ралина сидела в своем любимом кресле возле стола, одеревеневшая и будто оглохшая. Она не пошевелилась, даже когда он тихонько окликнул ее по имени. Надеясь, что она постепенно выйдет из транса сама, Корум бросился туда, где все еще кипела битва.

Его встретил Белдан с разинутым от изумления ртом. Зрелище действительно было впечатляющее.

Огромный корабль, огибая северный мыс, приближался к острову. Это он был источником странного зеленого света. Паруса корабля были надуты, хотя стоял полный штиль. Варвары судорожно спешили к берегу – верхом, вплавь или прямо по воде, уже начавшей снова заливать дамбу. Они совсем обезумели от страха. Корум слышал, как Гландит из темноты слал в их адрес проклятия, призывая вернуться назад и продолжить бой.

Корабль сверкал множеством маленьких огоньков. Его мачты и корпус были словно инкрустированы самоцветами. И тут Корум разглядел то, что гораздо раньше увидели варвары и Белдан: команду корабля. То были мертвецы. Плоть их сгнила и отваливалась от костей.

– Что это, Белдан? Чья-то искусная иллюзия? – прошептал Корум.

Голос Белдана звучал хрипло:

– Мне кажется, это вовсе не иллюзия, принц Корум.

– Тогда что же?

– Это действие заклятия. Я узнаю корабль старого маркграфа. Заклятием подняли его со дна морского и вдохнули в команду… что-то вроде жизни – смотри!.. – И он указал рукой на человека, стоявшего на корме: скелет в доспехах, которые, как и доспехи Корума, были сделаны из гигантских раковин. Пустые глазницы существа поблескивали тем же зеленым огнем, который паутиной окутывал все судно. – Смотри! Это сам маркграф! Он вернулся, чтобы защитить свой замок.

И Корум заставил себя смотреть во все глаза.

– Интересно, а зачем еще он сюда вернулся? – промолвил он тихо.

Глава 12

Сделка

Корабль подплыл к дамбе и остановился. От него исходил сильный запах озона и одновременно тлена.

– Если это иллюзия, – мрачно пробормотал Корум, – то поистине превосходная.

Белдан промолчал.

По шуму, доносившемуся издали, они поняли, что варвары, потеряв от страха головы, ломятся сквозь лес. Потом донесся и грохот разворачивающихся колесниц: Гландит спешил вдогонку за союзниками.

Все мертвецы на корабле были в полном боевом облачении, однако стояли совершенно неподвижно и все как один повернули головы в сторону главных ворот замка.

Корум застыл от изумления и ужаса. То, что он наблюдал сейчас собственными глазами, походило на сон – но сон не вадхага, а невежественного, суеверного мабдена! Эти мертвецы просто НЕ МОГЛИ вернуться в реальную жизнь! А страшное видение порождено всего лишь страхом и ужасным, немыслимым воображением этого примитивного народа! Оно удивительно похоже на мабденские, пестрые и грубоватые, картины и гобелены, которые он так часто рассматривал, живя в замке Мойдель.

– Что они намерены делать, Белдан? – тихо спросил Корум.

– Я не очень разбираюсь в оккультных науках, принц. Леди Ралина – единственная здесь, кто когда-либо изучал подобные вещи. Это ведь она сотворила заклятие. Я знаю только, что вроде бы речь пойдет теперь о сделке…

– О сделке?

– Ну да! – задыхаясь, выкрикнул Белдан. – О маркграфине!

И тут Корум увидел, что Ралина, по-прежнему погруженная в транс, вышла из ворот и медленно бредет по дамбе прямо к кораблю. Голова мертвого маркграфа чуть повернулась в ее сторону, и зеленый огонь в его пустых глазницах вспыхнул ярче.

– НЕТ!!!

Корум стремглав бросился вниз, скользнул по лестнице и, спотыкаясь о трупы, выбежал за ворота.

– НЕТ! Ралина! НЕТ!

По щиколотку в воде он бежал за ней следом, задыхаясь от запаха разлагающейся плоти, что доносился с корабля мертвецов.

– Ралина!

Ничего более жуткого он не видел с тех пор, как смотрел на руины разоренного Гландитом замка Эрорн.

– Ралина!

Она почти поравнялась с кораблем, когда Корум наконец нагнал ее и схватил за руку.

Но Ралина, казалось, не замечала его и по-прежнему стремилась взойти на корабль.

– Ралина! Что за сделку заключила ты во имя нашего спасения? Почему приплыл сюда этот корабль мертвецов?

Голос ее был холоден и бесстрастен:

– Теперь я должна воссоединиться с моим супругом.

– Нет, Ралина. Это бесчестная сделка. Это мерзко, ужасно… Это – зло! Это… это… – Ему хотелось сказать, что такого просто не может быть, что все они просто во власти чудовищной, странной галлюцинации… – Пойдем со мной, Ралина! Пусть этот корабль вернется на дно морское.

– Я должна уплыть вместе с ними. Таковы условия сделки.

Он прижал Ралину к себе, пытаясь силой увлечь ее в замок, но тут раздался чей-то незнакомый голос. Казалось, он доносится из другого мира. Внутри у Корума все так и застыло при звуках этого голоса. Он остановился.

– Ралина поплывет с нами, принц вадхагов. Так должно быть.

Корум посмотрел вверх. Мертвый маркграф поднял руку в повелевающем жесте. Его полные огня глаза, казалось, проникали в самую душу Корума.

Принц попытался сменить угол зрения, увидеть иные Измерения, и в конце концов ему это удалось.

Но ничто не изменилось. Проклятый корабль существовал в каждом из Пяти Измерений. Уйти от него было невозможно.

– Я не позволю ей уплыть с вами, – ответил Корум маркграфу. – Ваша сделка несправедлива. Почему Ралина должна умереть?

– Но она вовсе не умрет. Она скоро очнется.

– Что? На дне морском?

– Она дала нашему кораблю жизнь. Без этого мы снова неизбежно погрузились бы в море. Если Ралина останется на борту, будем живы и все мы.

– Живы? Но вы же не живете!

– Это все же лучше, чем смерть.

– В таком случае смерть – это нечто еще более страшное, чем я себе представлял…

– Для нас – да, принц вадхагов. Мы – рабы Шул-ан-Дживана, ибо умерли в тех водах, которыми правит он. А теперь позволь мне воссоединиться с моей супругой.

– Нет! – Корум еще крепче сжал руку Ралины. – Кто такой этот Шул-ан-Дживан?

– Наш хозяин. С острова Сви-ан-Фанла-Брул.

– Обитель Бога-Обжоры! – Это было то самое место, куда так стремился Корум, когда любовь Ралины удержала его в замке Мойдель.

– Довольно. Пусть моя жена наконец поднимется на борт.

– Как можешь ты меня заставить отпустить ее? Ты же мертв! У тебя хватило сил лишь отпугнуть варваров своим появлением.

– Мы спасли тебе жизнь, вадхаг. Дай же нам теперь средство, чтобы жить. Она должна уплыть с нами.

– Неужели мертвые так себялюбивы?

Мертвец кивнул, и зеленый огонек в его очах чуть затуманился.

– О да, очень.

И тут Корум заметил, что остальные члены команды начали понемногу двигаться. Он слышал звуки их шагов по осклизлой палубе, все ближе видел их гнилую плоть и светящиеся провалы пустых глазниц. И начал понемногу отступать, таща за собой Ралину. Но Ралина сопротивлялась, а он чудовищно устал в сражении. Задыхаясь, он остановился, настойчиво убеждая ее:

– Ралина, я знаю: ты никогда не любила его. Даже живого. Ты любишь меня. Я люблю тебя. Это ведь куда важнее, чем любая сделка с мертвецами!

– Я должна воссоединиться со своим супругом.

Команда мертвецов уже сошла на дамбу, медленно приближаясь к ним. Свой меч Корум оставил где-то в замке. И сейчас был совершенно безоружен.

– Назад! – крикнул он. – Мертвые не имеют права на живых!

Но мертвецы продолжали наступать.

Корум поднял голову и крикнул маркграфу, застывшему на корме:

– Останови их! Возьми вместо нее меня! Заключи сделку со мной!

– Я не могу.

– Тогда позволь мне плыть с нею вместе. Что в том плохого? Наоборот, у вас будут даже две живые души, чтобы отогреть ваши мертвые сердца!

Похоже, это предложение заставило маркграфа задуматься.

– Но стоит ли тебе поступать так? Живые ведь мертвых не жалуют.

– Я люблю Ралину. Это любовь, ты меня понимаешь?

– Любовь? Мертвым любовь неведома.

– И все-таки ты хочешь забрать свою жену с собой?

– Это она предложила заключить сделку. Шул-ан-Дживан услышал ее и послал нас.

Мертвецы, шаркая ногами, теперь обступили их со всех сторон. Корума тошнило от трупного запаха.

– Так ты позволишь мне отправиться с вами? – крикнул он.

Мертвый маркграф кивнул в знак согласия.

В окружении шаркающих ногами трупов Корум вместе с Ралиной поднялся на борт корабля. Палуба была покрыта слизью и придонным илом. С перил и снастей свисали водоросли, светившиеся странным зеленоватым светом. То, что Корум принял за яркие самоцветы, оказалось всего лишь разноцветными раковинами морских уточек, ими поросло все вокруг.

Маркграф внимательно наблюдал, не двигаясь с места, как Корума и Ралину заперли в одной из кают. Там оказалось совершенно темно. В воздухе висел запах тлена.

Корум услышал, как заскрипели прогнившие доски, и корабль поплыл.

Плыл он быстро, хотя и без помощи ветра или весел.

Он держал курс на Сви-ан-Фанла-Брул, остров из мабденских легенд, Обитель Бога-Обжоры.

Часть II,

в которой принц Корум получает подарок и, в свою очередь, заключает сделку с колдуном

Глава 1

Колдун-зазнайка

Они плыли и плыли сквозь ночь, и Корум напрасно старался пробудить Ралину, вывести ее из забытья. Она лежала среди влажных гниющих шелков и смотрела в потолок. Через иллюминатор, слишком маленький, чтобы через него можно было попытаться бежать, лился слабый зеленоватый свет. Корум мерил шагами каюту, все еще не в силах поверить свершившемуся.

Эта каюта явно принадлежала самому маркграфу. И если бы сейчас здесь не было Корума, то, вполне возможно, маркграф делил бы ложе со своей супругой…

Корум содрогнулся и схватился за голову: он был совершенно уверен, что либо сошел с ума, либо это все-таки сон, кошмар, ибо, конечно же, ничего подобного в действительности быть не могло.

Будучи вадхагом, Корум спокойно воспринял бы многие события и ситуации, которые мабденам показались бы пугающими и странными. Но в данном случае все представлялось ему слишком неестественным. Происходящее опровергало все, что он мог объяснить с помощью наук. Если он в здравом уме и все это с ним действительно происходит, то могущество мабденов вадхаги явно недооценивали. Могущество, исполненное темных и злых начал…

Корум смертельно устал, но уснуть не мог. Все вокруг было покрыто отвратительной, тошнотворной слизью. Он попробовал, прочен ли запор на двери. Несмотря на то, что дерево сгнило, дверь не поддавалась. Здесь безусловно действовали иные запоры. Да и само судно скреплено было не только дегтем и заклепками.

Усталость ясному мышлению отнюдь не способствовала. В душе Корума по-прежнему царили отчаяние и смятение. Он часто смотрел в иллюминатор, надеясь как – то сориентироваться, однако разглядеть ничего не мог, разве что гребни волн или случайную звезду в небесах.

Затем – прошло уже много времени – он заметил над горизонтом более светлую, серую полосу, и ему стало ясно, что наступает утро. Корабль мертвецов был порождением ночи. С восходом солнца он неизбежно исчезнет, и они с Ралиной проснутся в собственной постели…

Но что же так напугало варваров? Или это ему тоже приснилось? Может быть, когда он рухнул без сознания после поединка с Гландитом, у него просто была горячка и его преследовали кошмары? А что, если Белдан и его товарищи все еще бьются с варварами на стенах замка? Корум потер виски, облизал пересохшие губы и попытался заглянуть в иные Измерения. Но они почему-то оказались для него закрыты.

И снова он принялся мерить шагами каюту, ожидая рассвета.

Вдруг его ушей достиг странный монотонный звук. Звук этот тупым сверлом проникал, казалось, прямо в мозг, причиняя невыносимую боль. Корум морщился, тер виски, но «сверло» вращалось все быстрее. Боль пронзала уши. Зубы ломило. Но звук не исчезал, а делался все громче.

Ладонью здоровой руки Корум зажал одно ухо, прикрыв другое культей. Из единственного глаза текли слезы. В пустой глазнице пульсировала жуткая боль.

Он, спотыкаясь, мотался из одного конца каюты в другой и в отчаянии даже попытался выдавить дверь собственным телом.

Вскоре сознание стало покидать его. Все вокруг будто затянуло темной дымкой…

…Он стоял в мрачном зале со стенами каменной кладки. Швы между плитами были тщательно заделаны, стены образовывали высокий купол. Мастерство внешней и внутренней архитектуры этого зала было вполне соотносимо с мастерством вадхагов. И все же само здание трудно было назвать прекрасным. Скорее оно казалось зловещим.

Голова у Корума страшно болела.

Воздух перед ним вдруг затрепетал и засветился бледным голубоватым светом; в этом сиянии возник юноша. Лицо его было совсем молодым, но глаза – словно у древнего старца. Свободные парчовые одежды плавно колыхались. Юноша поклонился Коруму и, повернувшись к нему спиной, немного отошел и уселся на каменную скамью, вделанную в стену.

Корум стоял, не двигаясь.

– Господин Корум, видимо, считает, что это ему снится?

– Меня зовут Принц в Алом Плаще. Корум Джаэлен Ирсей. Я последний из племени вадхагов…

– Здесь нет ни одного принца, кроме меня, – мягко перебил его юноша. – Я этого не допускаю. Если тебе удастся это понять, мы избегнем многих трудностей в общении.

Корум пожал плечами.

– По-моему, я действительно сплю.

– В некотором смысле, разумеется, это так и есть. Всем нам снятся сны… Просто сейчас, вадхаг, ты попался в один из мабденских снов, как в ловушку, и твоей судьбой пока управляют суеверия мабденов. Впрочем, ты не желаешь этого признавать.

– Где тот корабль, на котором я приплыл сюда? Где Ралина?

– Этот корабль днем плыть не может. Он вернулся на дно океана.

– А Ралина?

Юноша улыбнулся.

– Ну разумеется, и она тоже погрузилась в пучину морскую. Таковы условия заключенной ею сделки.

– Но это значит, что она умерла?!

– Нет. Она жива.

– Как может она быть жива на дне океана?

– Она жива. И всегда будет жива. Это доставляет команде корабля несказанное удовольствие.

– Кто ты такой?

– Я полагаю, ты уже догадался, как мое имя?

– Шул-ан-Дживан?

– ПРИНЦ Шул-ан-Дживан! Повелитель Всего Мертвого, Что Есть в Море. Таков один из моих титулов.

– Верни мне Ралину!

– Именно это я и собираюсь сделать…

Корум с подозрением посмотрел на колдуна.

– С чего бы это?

– Неужели ты думаешь, я стал бы откликаться на столь слабую и неумелую попытку произнести Великое Заклинание, если бы у меня на уме не было совсем иных планов?

– Намерения твои ясны. Ты просто воспользовался ее затруднительным положением и немного развлекся, прислав этот ужасный корабль.

– Чепуха! Что ж я, по-твоему, впал в детство? Я давно уже перерос подобные забавы. Но я вижу, ты уже начинаешь пользоваться в споре аргументами мабденов… Что ж, это неплохо, если ты хочешь выжить, существуя в мире их снов.

– Так это все-таки сон?!.

– В некотором роде. Вполне реальный, впрочем. Его можно было бы назвать божественным, то есть таким, которому Бог позволил превратиться в реальность. Я, разумеется, имею в виду Рыцаря Мечей, что правит в этих Пяти Измерениях.

– Повелители Мечей! Но ведь их же не существует! Это всего лишь суеверие, некогда весьма забавлявшее, правда, вадхагов и нхадрагов.

– Повелители Мечей существуют, господин Корум. По крайней мере, одного из них тебе и нужно благодарить за все приключившиеся с тобой несчастья. Это Рыцарь Мечей. Именно он позволил мабденам стать столь могущественными и уничтожить древние расы.

– Но почему?

– Потому что вы ему надоели! И его легко понять: разве вы могли не надоесть? Зато теперь этот мир стал значительно интереснее, и я уверен, что в итоге ты со мной согласишься.

– Неужели хаос и разрушения так «интересны»? – Корум нетерпеливо взмахнул рукой. – Я думал, ты давно забыл мальчишеские забавы.

Шул-ан-Дживан улыбнулся:

– Возможно. Ну так что насчет Рыцаря Мечей?

– Что ты хочешь этим сказать? Мне не совсем ясно…

– Верно. Выражаться туманно – моя маленькая слабость. Никак не могу с ней расстаться. К тому же подобная манера весьма оживляет беседу…

– Если тебе скучно со мной беседовать, верни мне Ралину, и я тут же уйду.

Шул снова улыбнулся.

– Да, в моей власти вернуть тебе Ралину и освободить тебя. Именно поэтому я и ПОЗВОЛИЛ господину Мойделю ответить на ее призыв. На самом деле мне хотелось встретиться с тобой, господин Корум.

– Ты же не знал, что я приду сюда.

– Я полагал, что вероятность этого весьма велика.

– Почему же тебе так хотелось со мной встретиться?

– У меня есть для тебя одно предложение. Но в том случае, если ты откажешься от моего дара, мне будет весьма удобно воспользоваться таким аргументом, как госпожа Ралина.

– А почему я, собственно, должен отказываться от твоего дара?

Шул пожал плечами.

– Порой от моих даров отказываются. Люди вечно в чем-то подозревают меня. Их раздражает сама природа моих деяний. Мало у кого найдется для колдуна доброе слово, господин Корум.

Корум огляделся.

– Где же здесь двери?.. Я сам пойду на поиски Ралины. Я очень устал, принц Шул.

– Ну конечно, ты устал. Ты много страдал, многое пережил. Ты считал свой собственный сладостный сон реальностью, а настоящую реальность – сном. А потому испытал слишком сильное потрясение, проснувшись. Дверей здесь нет. Мне двери не нужны. Вот, слышишь? Я говорю с тобой уже по ту сторону стены.

– О да. Но хорошо бы ты все же перестал изъясняться столь витиевато и нести всякую чушь!

– Жалкий ты все-таки человек, вадхаг! Я думал, вы более учтивый народ.

– Я больше уже не настоящий вадхаг, принц Шул.

– Позор! Последний представитель древнего народа не является носителем его основных добродетелей и достоинств! Однако я куда лучший хозяин, чем ты гость, а потому удовлетворю твою просьбу. Я из очень древнего племени, но не мабденского, и не принадлежу к «древним расам», как ты их называешь. Мой народ куда древнее вадхагов, однако постепенно он стал приходить в упадок. Самому мне удалось этого избежать, полностью погрузившись в научные изыскания – в них я вложил всю мудрость своей души. Я научился, например, обретать различные обличья – в данном случае ты видишь одно из них. На самом же деле я представляю собой почти один только мозг, мыслящее вещество. Я способен менять свои обличья одно за другим и, хотя я трачу на это известное количество энергии, именно благодаря этому я бессмертен. В течение многих тысячелетий предпринимались бесчисленные попытки уничтожить меня, но ни одна не увенчалась успехом, ибо тогда слишком многое тоже оказалось бы под угрозой. А потому меня оставили в покое, и я с удовольствием продолжаю свои эксперименты. За это время мудрость моя значительно возросла. Я повелеваю и Жизнью, и Смертью. Я могу уничтожить, но могу и возродить к жизни. Я способен дать другим бессмертие, если захочу. Только благодаря собственной гениальности и мастерству я в итоге стал, можно сказать, одним из Великих Богов. Возможно, не самым могущественным – но и это неизбежно произойдет! Теперь ты понимаешь, почему боги, которых Вселенная просто… – Шул широко раскинул руки, – я бы сказал, «выстрелила» в наш мир, которые и существуют-то исключительно благодаря некоей космической случайности, отвергают меня? Они отказываются признать мою божественную сущность! Да они просто ревнуют! Им бы очень хотелось со мной разделаться, ибо я нарушил их систему самооценки. Рыцарь Мечей – мой главный враг. Он жаждет моей смерти. Так что, как видишь, у нас с тобой много общего, господин Корум.

– Я не бог, принц Шул. Говоря честно, до недавнего времени я вообще не верил в богов.

– Ну, то, что ты не бог, господин Корум, совершенно очевидно. Судя хотя бы по твоему глупому поведению… Но это неважно. Куда важнее вот что: мы оба – последние представители народов, которые по тем или иным причинам Повелители Мечей решили уничтожить. Мы оба в их глазах – вредный анахронизм, непременно подлежащий искоренению. В свое время они точно так же заменили мой народ нхадрагами и вадхагами, а теперь заменяют их мабденами. Среди ваших рас начался тот же процесс упадка и разложения – извини, что я не отделяю тебя от нхадрагов, – какой погубил и мой народ. Как и я, ты предпринял попытку противостоять этому и пошел против богов. Я избрал в качестве оружия науку, ты же – меч. Сам решай, какой из двух способов лучше. И мудрее.

– Ты, на мой взгляд, мелковат для настоящего бога, – сказал Корум, теряя терпение. – А теперь…

– Да, пока что я недостаточно велик… Но это пока! Ты скоро увидишь, сколь я велик и сколь милостив – как только я добьюсь положения настоящего бога! Но ты перебил меня. Я могу продолжать, господин Корум? Неужели тебе не ясно, что действовал я в основном из дружеских побуждений?

– Пока что ни одно твое деяние, касавшееся меня, отнюдь не свидетельствует об этом.

– Естественно. Я имел в виду чисто союзническую поддержку, а не настоящую дружбу. Уверяю тебя, господин Корум: я ведь легко мог бы уничтожить и тебя, и твою даму сердца.

– Но я выказал бы куда большее терпение, если б знал, что ты освободил ее от условий той ужасной сделки, которую она заключила, и доставил сюда; если б я собственными глазами увидел ее живой.

– Тебе придется довольствоваться моим словом.

– Тогда лучше убей меня сразу.

Принц Шул поднялся. Движения у него были нервные, и весь он был какой-то издерганный – старый, даже дряхлый, изношенный человек. Его повадка вовсе не соответствовала юношескому облику. В этом сочетании было, пожалуй, даже нечто непристойное.

– Тебе следовало бы проявлять ко мне большее почтение, господин Корум.

– С какой стати? Я уже видел несколько колдовских трюков и вдоволь наслушался всяких пышных словес.

– Я намерен предложить тебе нечто весьма существенное. Так что предупреждаю: будь со мной полюбезней.

– Что же ты намерен мне предложить?

Глаза Шула сузились.

– Я предлагаю тебе твою жизнь! Я мог бы забрать ее…

– Это ты уже говорил.

– Я предлагаю тебе новую руку и новый глаз!

Корум вздрогнул: он не смог скрыть своей заинтересованности. Шул захихикал.

– Кроме того, я предлагаю тебе эту женщину, к которой ты, вадхаг, испытываешь столь извращенное влечение. – Шул поднял руку. – О, прекрасно, прекрасно… Прошу прощения. У каждого из нас свои слабости, разумеется. И наконец, я предлагаю тебе возможность отомстить за свой народ!

– Гландиту-а-Крэ?

– Нет, нет, нет! Рыцарю Мечей! Рыцарю Мечей! И только ему! Тому, кто позволил мабденам пустить повсюду свои корни.

– Но как же Гландит? Я поклялся, что уничтожу его.

– И ты еще обвинял в мелкотравчатости меня! Сколь же ничтожны твои собственные цели! Обладая теми возможностями, которые я тебе предлагаю, ты сумеешь уничтожить сколько угодно этих мабденских «графов»!

– Продолжай…

– Продолжать? Продолжать?! Разве недостаточно того, что я уже предложил тебе?

– Ты же не говоришь, что именно хочешь получить от меня. К тому же я не уверен, что все эти обещания – не более чем сотрясение воздуха.

– Ах, ты еще и оскорбляешь меня! Мабдены дрожат от страха передо мной! Они теряют разум, когда я материализуюсь на их глазах «из пустоты». А некоторые от ужаса даже умирают, стоит мне продемонстрировать кое-какие свои способности.

– За последнее время я видел чересчур много всяких ужасов, – заметил Корум.

– Ну и что? Твое счастье, вадхаг, что кошмарные сны, которыми управляю я, – мабденские. И хотя теперь ты довольно сильно стал похож на мабдена, но все же ты по-прежнему вадхаг. И эти кошмары пугают тебя куда меньше, чем самих мабденов. Иначе мне было бы куда легче убедить тебя…

– Однако для выполнения твоего задания мабден тебе не подходит, – мрачно сказал Корум. – Разве я не прав?

– Должен отметить: ты начинаешь соображать быстрее. Ты прав: ни один мабден не в силах пережить то, что должен пережить ты. И я не уверен еще, что даже вадхаг…

– Каково же задание?

– Нужно украсть кое-что, совершенно мне необходимое для реализации некоторых моих планов.

– А сам ты не можешь это украсть?

– Конечно, нет. Разве могу я покинуть свой остров? Ведь тогда они без сомнения меня уничтожат.

– Кто?

– Мои соперники, разумеется! Повелители Мечей и прочие… Я до сих пор жив только благодаря сложным и хитроумным ухищрениям и заклятиям, которые защищают мой остров. А они хотя и могут разрушить мои чары, но не решаются. Из боязни некоторых последствий… В том числе, например, разрушения Пятнадцати Измерений, а следовательно, и уничтожения самих Повелителей Мечей. Нет, украсть эту вещь для меня должен ты. И только ты. У остальных не хватит ни мужества, ни, в конце концов, побудительных причин. Если ты это сделаешь, я немедленно верну Ралину тебе. А если ты по-прежнему мечтаешь о мести, то у тебя будут все возможности отомстить этому Гландиту-а-Крэ. Но, уверяю тебя, настоящая причина всех бед и даже существования самого Гландита – Рыцарь Мечей. Так что, украв у него эту вещь, ты уже в достаточной степени будешь отомщен.

– Что же я должен украсть? – спросил Корум.

– Его сердце, господин Корум, – хихикнул ему в ответ Шул.

– Ты желаешь, чтобы я убил бога и отнял у него сердце?..

– Теперь мне совершенно ясно, что ты удивительно несведущ в природе богов. Да если ты убьешь Рыцаря Мечей, последствия этого просто трудно себе вообразить! Он, разумеется, не хранит свое сердце в груди. Оно защищено куда лучше. Сердце свое он хранит в одном Измерении, мозг – в другом, и так далее. Это ведь очень удобно, согласись?

Корум вздохнул.

– Потом тебе придется поподробнее объяснить мне кое-что, – сказал он. – А теперь освободи Ралину. Обещаю, что попробую выполнить твою просьбу.

– Ты исключительно упрям, господин Корум!

– Если я единственный, кто может помочь тебе претворить в жизнь свои амбиции, принц Шул, то я безусловно могу позволить себе быть сколь угодно упрямым.

Юные губы дрогнули, уродливо изогнулись, и Шул зарычал столь же злобно, как воины-мабдены перед битвой.

– Я рад, что ты не бессмертен, господин Корум, и будешь раздражать меня своим невежеством всего каких-то три-четыре столетия. Ну хорошо. Я сейчас покажу тебе Ралину и докажу, что она в безопасности. Но не отпущу ее. Она останется здесь; ты получишь ее тогда, когда сердце Рыцаря Мечей будет принадлежать мне.

– Какой тебе в нем прок?

– Обладая им, я смогу заключить очень выгодную сделку.

– Возможно, у тебя и амбиции бога, господин Шул, но методы уличного торговца.

– ПРИНЦ Шул! Твои оскорбления ничуть не задевают меня. А теперь…

Шул исчез в облаке возникшего ниоткуда молочно-белого дыма. Потом в дыму появилось изображение: корабль мертвецов, знакомая каюта и мертвый маркграф, обнимающий… живую Ралину! Корум видел, что Ралина в ужасе кричит, но не может противиться своему супругу…

– Ты сказал, что ей ничто не угрожает, Шул! Ты сказал, что она в безопасности!

– Да, она в безопасности – в объятиях своего любящего супруга, – раздался ниоткуда обиженный голос Шула.

– Освободи ее немедленно!

Корабль исчез. Ралина, задыхаясь и дрожа от пережитого ужаса, возникла перед Корумом.

– Корум?

Корум бросился к ней и заключил в объятия, но она с омерзением оттолкнула его.

– Ты не Корум! Наверное, ты… призрак? Ведь я заключила сделку со Смертью, чтобы спасти Корума…

– Я настоящий, Ралина! Я ведь тоже заключил сделку, чтобы спасти тебя!

– Я не понимала тогда, как глупо поступила… Да и условия были мне не совсем ясны… Он намеревался…

– Даже мертвецам приятно порой порадовать себя, госпожа Ралина. – Возле них возникло некое человекоподобное существо в зеленой куртке и штанах. Шул – а это был, конечно, он – с удовлетворением заметил изумление Корума. – У меня в распоряжении несколько тел. Я могу пользоваться любым. Это, например, далекий предок нхадрагов, насколько я знаю. Во всяком случае, кого-то из этих народов.

– Кто это, Корум? – Ралина теснее прижалась к нему. Ее била дрожь. Корум крепко обнял ее за плечи. Кожа у нее все еще была немного влажной.

– Это Шул-ан-Дживан. Он заявил мне, что стал богом. Между прочим, благодаря ему ты получила ответ, когда произнесла то заклятие. А теперь он предлагает мне выполнить одно поручение, и тогда тебе будет позволено жить здесь в безопасности до моего возвращения. А потом мы вместе уедем отсюда.

– Но почему он?..

– Мне нужна вовсе не ты, госпожа, а твой любовник, – нетерпеливо вмешался Шул. – Из-за него я теперь нарушил обещание, данное твоему супругу, и утратил над ним власть. Мне это крайне неприятно!

– Ты? Утратил власть над Мойделем? Над старым маркграфом? – переспросила Ралина.

– Да-да-да! Теперь он СОВЕРШЕННО мертв, и потребовалось бы куда больше усилий, чтобы вновь оживить его.

– Благодарю тебя: ведь ты его наконец-то освободил! – воскликнула Ралина.

– Ну, то было вовсе не мое желание. Это господин Корум меня заставил. – Колдун вздохнул. – Впрочем, в морской пучине более чем достаточно трупов; надеюсь, мне удастся подыскать другой корабль…

Тут силы покинули Ралину, и она лишилась чувств. Здоровой рукой Корум поддерживал ее.

– Вот видишь, – заметил Шул с легким оттенком превосходства, – эти мабдены боятся меня до обморока!

– Нам потребуется еда, чистая одежда, постели и тому подобное, – перебил его Корум. – И все это – прежде чем я стану обсуждать с тобой дальнейшие планы, Шул.

Шул исчез.

Минутой позже огромный пустой зал превратился в уютно обставленную комнату. Здесь было все, чего требовал Корум.

Да, Шул несомненно кое-что мог. Но вот был ли он в здравом уме? В этом Корум все-таки сомневался.

Он раздел Ралину, вымыл ее теплой водой и уложил в постель. Она тут же проснулась. В глазах ее еще плескался прежний ужас. Но улыбнуться Коруму она все-таки сумела.

– Теперь ты в безопасности, – сказал он. – Спи.

Она покорно уснула.

Потом Корум вымылся сам и, закусив до боли губу, обследовал предложенную ему одежду. Все это – одежда, доспехи, оружие – некогда принадлежало вадхагам. Нашелся и алый плащ, скорее всего его собственный.

Корум начинал понимать: необходимо со всей серьезностью отнестись к сговору со странным и совершенно безнравственным колдуном с острова Сви-ан-Фанла-Брул.

Глава 2

Глаз Ринна и рука Квилла

Корум давно уже спал крепким сном, когда вдруг почувствовал, что вовсе не спит, а стоит на ногах. И открыл глаза.

– Добро пожаловать в мой магазинчик! – раздался у него за спиной голос Шула. Корум обернулся. Прямо перед ним была хорошенькая девушка лет пятнадцати. Старческое хихиканье в ее юных устах звучало просто омерзительно.

Он огляделся. Это была большая комната, довольно темная и битком набитая всякой всячиной. Там были живые растения на любой вкус и чучела всевозможных животных. Криво висевшие полки были завалены книгами и манускриптами. Имелись там и магические кристаллы всех цветов радуги и различной огранки, и боевые доспехи, и мечи в украшенных драгоценными каменьями ножнах, и полусгнившие мешки, из которых сыпались самоцветы, и какие-то загадочные порошки в склянках, и бог его знает что еще – множество картин и статуэток, различные инструменты, включая самые примитивные весы и какую-то совершенно немыслимую вещь, в итоге оказавшуюся часами с циферблатом из нескольких кругов и с метками на таких языках, о которых Корум даже не слышал. Какие-то зверьки шуршали среди вещей и по темным углам. В комнате пахло пылью, тленом и смертью.

– Похоже, товар покупателей не слишком-то привлекает, – заметил Корум.

Шул фыркнул.

– Да и я немногих согласился бы обслужить. Ну что ж… – По-прежнему в обличье юной девицы, он подошел к какому-то сундуку, отчасти скрытому под блестящей шкурой какой-то рептилии, при жизни, должно быть, огромной и свирепой. Шул отпихнул шкуру, что-то пробормотал, наклонившись над сундуком, и его крышка сама собой откинулась, а изнутри поднялось облачко черной пыли. Шул быстро отскочил назад, отмахиваясь рукой и пронзительно крича что-то на весьма странном наречии. Черное облачко исчезло. Шул снова осторожно подошел к сундуку и заглянул в него. Потом удовлетворенно причмокнул губами: – Именно то, что нам надо!

Он вытащил из сундука две сумки – одна была значительно меньше другой, – высоко поднял их и ухмыльнулся:

– Вот тебе мои подарки!

– По-моему, ты обещал восстановить мне руку и глаз.

– Ну, не совсем «восстановить»!.. Я собирался преподнести тебе куда более полезные дары. Слышал ли ты об Исчезнувших Богах?

– Нет, никогда.

– Это были родные братья. Ринн и Квилл. Они существовали очень давно, задолго даже до моего появления в этом мире. А потом у них была какая-то загадочная ссора, характер которой остался мне не ясен, и после поединка друг с другом они исчезли. То ли сами, то ли по воле кого-то другого. Не знаю. Но кое-что они после себя оставили. – Шул снова приподнял сумки. – Например, это. – Корум нетерпеливо шагнул к Шулу. Тот кокетливо показал ему язык и, словно предвкушая удовольствие, облизал розовые девичьи губки. Старые глаза колдуна на юном лице сверкнули. – Эти вещи я дарю тебе. Некогда они принадлежали тем Исчезнувшим Богам. Я слышал легенду, согласно которой бились они насмерть, стремясь уничтожить друг друга, так что сейчас перед тобой единственное доказательство существования этих богов. – Шул открыл маленькую сумочку, и в его ладонь выкатился довольно крупный, словно сделанный из драгоценных камешков шар. Колдун протянул его Коруму. Действительно, то были самоцветы весьма сложной огранки. Однако цвета камней были какими-то мрачными – густо-красный, темно-синий, черный…

– Это очень красиво, – сказал Корум, – но я не…

– Подожди. – Шул поставил большую сумку на крышку сундука, который успел уже самопроизвольно захлопнуться, открыл ее и вынул еще более странный предмет.

У Корума перехватило дыхание. Более всего предмет походил на тяжелую латную перчатку с шестью длинными тонкими пальцами, тоже покрытую темными самоцветами. Очень странная была перчатка…

– Перчатка мне совершенно ни к чему, – заявил Корум колдуну. – Во-первых, она для левой руки, которой у меня нет, а во-вторых, у нее шесть пальцев. У меня же их всего пять.

– Это не перчатка. Это рука Бога Квилла. У него было четыре руки, но одну он потерял. Я так полагаю, ему братец ее отрубил…

– Что-то не нравятся мне твои шуточки, колдун. По-моему, они отвратительны. И потом, мы зря теряем время.

– Постарайся привыкнуть к моим «шуточкам», господин вадхаг.

– Не вижу необходимости.

– А ты посмотри как следует: ведь это и есть мои дары. Те самые, о которых я говорил. Я предлагаю тебе Глаз Ринна и Руку Квилла!

Рот Корума непроизвольно искривился, к горлу подступила тошнота.

– Ни того, ни другого мне не нужно! Мне не нужны конечности мертвецов! Я полагал, что ты сможешь вернуть мне мои собственные глаз и руку. Ты обманул меня, колдун!

– Чепуха. Ты просто не понимаешь, каким могуществом обладают и могут наделить тебя эти вещи. Его не сравнить с обычными способностями вадхагов. Глаз Ринна может заглянуть в такие дали времени и пространства, куда не удавалось заглянуть ни одному смертному. А что касается Руки Квилла – она способна призвать на помощь существа, обитающие в неведомых глубинах Вселенной. Неужели ты мог подумать, что я хочу послать тебя в логово Рыцаря Мечей без должной защиты?

– Каковы же пределы сверхъестественного могущества этих предметов?

Шул пожал плечами – точнее, хрупким девичьим плечиком.

– У меня как-то не было возможности их испытать.

– Значит, испытывать их могущество к тому же и опасно?

– Ну почему же?..

Корум задумался. Стоит ли идти на риск, приняв отвратительные дары Шула, чтобы выжить самому, убить Гландита и спасти Ралину? Или, может, приготовиться к смерти прямо сейчас и разом со всем покончить?

И тут заговорил Шул.

– Подумай, какие знания ты сможешь получить благодаря моим дарам. Подумай, ЧТО ты сможешь увидеть во время подобного путешествия. Ни один смертный никогда не бывал во владениях Рыцаря Мечей! Ты стал бы значительно мудрее, господин Корум. Но запомни самое главное: в постигшем тебя несчастье и гибели всего твоего народа виновен один лишь Рыцарь Мечей!

Корум глубоко вздохнул: он решился.

– Ладно. Я принимаю твои дары, колдун.

– Ах, для меня это такая честь, господин Корум! – язвительно заметил Шул и ткнул Корума пальцем. От этого Корум вдруг отлетел назад, рухнул на груду чьих-то костей, попытался было встать, но не смог: слишком сильно кружилась голова. – Можешь продолжать спать и видеть свой сон. – И Шул исчез.

Очнулся Корум в том же зале, где впервые встретился с Шулом. В правой глазнице огнем горела жуткая боль. Такая же чудовищная боль терзала левую руку. Ему казалось, что из него выпиты все жизненные соки; даже оглядеться он был не в силах. Вокруг плыл туман…

Вдруг он услышал чей-то возглас. То была Ралина.

– Ралина! Где ты?

– Я… я здесь, Корум. Что с тобой сделали? Твое лицо… И эта ужасная рука!..

Правой рукой он коснулся ранее пустой глазницы. Что-то теплое шевельнулось у него под пальцами. Живой глаз! Но какой-то странный, вроде бы искусственный… И такой огромный!.. И тут он понял: это Глаз Ринна. Зрение его начинало проясняться. Перед ним было искаженное ужасом лицо Ралины. Она сидела рядом с ним на постели, застыв и неестественно выпрямившись.

Корум посмотрел на свою левую руку. Кисть была почти тех же пропорций, что и его собственная, только на руке Квилла было шесть пальцев и она была покрыта, точно чешуей змеи, мелкими драгоценными камешками.

Корум содрогнулся, но быстро взял себя в руки, пытаясь осознать и принять то, что с ним произошло.

– Это дары Шула, – тупо пояснил он Ралине. – Глаз Ринна и Рука Квилла. Это были братья. Их называют Исчезнувшие Боги – так говорил Шул. Зато теперь я снова целый, Ралина.

– Целый? Я не знаю, какой ты теперь, Корум! Зачем ты принял столь ужасные дары? Они несут в себе зло! Они тебя погубят!

– Я принял их, чтобы выполнить поручение Шула и обрести свободу – для нас обоих. И для того, чтобы выследить Гландита и задушить его этой вот чужой рукой! Я принял их потому, что если б я их не принял, то просто погиб бы.

– Может быть, нам обоим лучше было бы погибнуть, – тихо проговорила Ралина.

Глава 3

По пятнадцати измерениям

– Ах, как я велик! Как всемогущ! Я сделал богом себя, но теперь и ты тоже полубог, господин Корум! Скоро о нас станут слагать легенды.

– О тебе уже сложены легенды – мабденами. – Корум обернулся к Шулу и оказался лицом к лицу с похожим на медведя существом, одетым в странные клетчатые штаны. На голове у «медведя» был изысканной формы шлем с плюмажем. Колдун опять сменил обличье.

– Да и вадхаги уже успели попасть в их предания, – продолжал Корум как ни в чем не бывало.

– Ну, о нас-то сложат целую эпопею! Как ты себя чувствуешь, господин Корум?

– Очень болит рука. И голова.

– Но никаких следов соединения, ни одного шрама! Не правда ли, я искусный хирург? Пересадка органов прошла поистине безупречно. И, между прочим, с помощью минимального количества заклинаний.

– Однако этим новым глазом я ничего не вижу, – сообщил колдуну Корум. – По-моему, он ни на что не годен.

Шул от удовольствия потер руки.

– Потребуется некоторое время, чтобы твой мозг приспособился к возможностям этого глаза. Вот, возьми. Это тебе тоже будет весьма кстати. – Он протянул Коруму нечто напоминавшее миниатюрный выпуклый щит, разукрашенный самоцветами и эмалью. К «щиту» была приделана широкая лента. – Прикроешь свой новый глаз повязкой.

– И снова стану одноглазым?

– Я думаю, ты не захочешь вечно видеть перед собой все те миры, что лежат за пределами наших Пятнадцати Измерений?

– Ты хочешь сказать, что этот глаз видит только те миры?

– Нет. Он и здесь все видит прекрасно. Только не всегда под тем же углом зрения.

Корум, подозрительно нахмурившись, уставился на колдуна. Случайно моргнув, он вдруг увидел множество непонятных ликов, в то время как его нормальный глаз видел перед собой только Шула. Темные лики из других Измерений мелькали и кружились перед Корумом, а потом их затмило одно-единственное ужасное лицо…

– Шул! Что это за мир?

– Я не вполне уверен… Некоторые считают, что есть и другие Пятнадцать Измерений, не похожие на наши и напоминающие их отражение в кривом зеркале… Что, не похоже?

Странные предметы вскипали и лопались, как пузыри, исчезая и появляясь вновь… Странные существа упрямо ползли к какой-то, видимой лишь им одним, цели и с тем же упорством возвращались назад… Языки странного пламени завивались, точно золотое руно; земная твердь вдруг становилась жидкой; странные твари вырастали до немыслимых размеров и снова съеживались; и плоть их, казалось, способна была течь и видоизменяться…

– Я рад, что не принадлежу к этому миру, – прошептал Корум. – А ну-ка, Шул, давай свою повязку.

И он накрыл новый глаз повязкой-щитком. Странные видения сразу исчезли. Теперь он видел перед собой только Шула и Ралину – но видел их обоими глазами!

– Ах, я и забыл сказать: повязка скрывает от тебя лишь иные миры; твой собственный остается видимым.

– Что же ты видел там, Корум? – тихо спросила Ралина.

Корум только головой покачал:

– Я не сумею это описать…

Ралина посмотрела на Шула.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты забрал свои дары обратно, принц Шул, – сказала она. – Они не предназначены для смертных.

Шул состроил гримасу.

– Теперь господин Корум – уже не простой смертный. Я ведь говорил: теперь он полубог!

– А что подумают об этом настоящие боги?

– Ну, естественно, кое-кто будет недоволен. Если они вообще когда-нибудь обнаружат, что господин Корум познал новую форму бытия. Впрочем, вряд ли.

– Ты говоришь об этом слишком легко, колдун, – мрачно заметила Ралина. – Если Корум еще не понимает последствий того, что сделал с ним ты, то я все понимаю отлично. Существуют законы, которым смертные обязаны подчиняться. Ты преступил эти законы и понесешь наказание; а все твои творения будут уничтожены!

Шул лишь небрежно отмахнулся от этих слов своей лапищей, похожей на медвежью.

– Ты забываешь, госпожа Ралина: я настолько могуществен, что мог бы вызвать любого Бога на поединок. Во всяком случае, вскоре смогу.

– Ты утратил разум в своей гордыне, – сказала она. – Ведь и ты, колдун, тоже смертен!

– Помолчи-ка, госпожа Ралина. Помолчи, ибо я могу отправить тебя в куда менее приятное место, чем то, откуда ты только что вернулась! Ах, если б господин вадхаг не был мне так нужен! С каким огромным удовольствием я заставил бы вас страдать, немыслимо страдать! Так что думай, прежде чем говорить. Попридержи язычок, госпожа Ралина!

– Мы опять теряем время, – вмешался Корум. – Мне хотелось бы поскорее выполнить твое поручение и вместе с Ралиной покинуть твою обитель.

Шул, уже немного успокоившись, заявил ему:

– Ты ведешь себя глупо: эта женщина занимает в твоей жизни чересчур много места. А ведь она, мабденка, как и все ее племя, боится знаний, боится темных глубин той мудрости, что дает могущество…

– Давай лучше поговорим о Рыцаре Мечей, – прервал его Корум. – Как же мне все-таки украсть его сердце?

– Ну хорошо, пошли, – сказал Шул.

И вскоре они очутились в саду, полном чудовищных цветов, издававших почти непереносимый, удушающий аромат.

Красное солнце плыло над ними. Листья растений, очень темные, почти черные, погромыхивали, как жесть.

Шул вернулся к своему исходному обличью – юноши в летящих голубых одеждах. Он неторопливо вел Корума по тропе.

– Этот сад я растил несколько тысячелетий. Здесь множество прелюбопытных экземпляров… Почти все пространство на острове, не занятое замком, отдано под сад. И у него свое, весьма важное предназначение. Здесь царят мир и покой, однако пройти по этому саду нежелательному гостю было бы непросто.

– А почему, кстати, этот остров называется Обитель Бога-Обжоры?

– Я назвал его так в честь божества, от которого он мне достался в наследство. Некогда это было весьма опасное для многих божество… Этот остров я обнаружил, подыскивая спокойное местечко для продолжения своих научных изысканий. Разумеется, я слышал, что здесь обитает некий злой бог, и был настороже. Тогда я был молод – всего несколько веков от роду – и далеко не так мудр, как теперь. Однако я прекрасно понимал, что победить бога сил у меня не хватит.

Огромная орхидея потянулась к Коруму и нежно погладила его по новой руке. Он оттолкнул ее с чувством омерзения.

– И как же тебе удалось завладеть этим островом? – спросил он Шула.

– По слухам, тот бог больше всего на свете любил лакомиться детьми. Между прочим, ему был даже посвящен один из праздников народа, который вы считаете предками нхадрагов. Денег у меня хватало, и я решил купить побольше детей и скормить их этому обжоре всех разом, а потом посмотреть, что из этого выйдет.

– Ну и как?

– Он, разумеется, всех их слопал и погрузился в сытую дремоту, а я…

– А ты подкрался и убил его!

– Ничего подобного! Я взял его в плен. Он по-прежнему здесь – в одном из донжонов. Однако давно лишился былой «изысканности» вкусов. Это не слишком могущественный божок, зато он приходится родственником Рыцарю Мечей. И, в частности, по этой причине ни Рыцарь, ни другие Повелители Мечей не могут досаждать мне: я ведь держу в своей темнице их драгоценного братца Плипрота.

– Понятно. Уничтожить твой остров для них все равно что убить собственного брата.

– Именно так.

– И именно поэтому ты боишься покинуть остров и вынужден использовать для осуществления своих воровских планов меня. Вне острова боги легко могут тебя уничтожить.

– Вовсе я их не боюсь. Просто предпринимаю разумные меры предосторожности. Благодаря этому и процветаю.

– Ну хватит истории. Итак, где находится сердце этого Рыцаря Мечей?

– Далеко, за Беспредельным Рифом, в стране Урд, которая являет собой то сушу, то гладь морскую. За ней простирается пустыня Друнхазат, за пустыней – Огненные Земли, где правит Слепая Королева Ооризе. А за Огненными Землями – Дикие Льды, где бродит Бриклинг…

Корум остановился и отодрал от щеки клейкий листок. У этой твари были крохотные красные губки, которыми она страстно его целовала.

– А дальше? – раздраженно спросил он Шула.

– А дальше… дальше как раз царство самого Рыцаря Мечей.

– До чего же странные земли ты называешь! В каких Измерениях они расположены?

– Во всех Пяти, где имеет власть Рыцарь Мечей. Твоя способность переходить из одного Измерения в другое в данном случае, к сожалению, мало тебе поможет.

– Я не уверен, что вообще сохранил эту способность. Если ты говорил правду, то этот Рыцарь Мечей отнял ее у вадхагов.

– Не беспокойся на этот счет. Теперь у тебя появилось куда более могущественное средство защиты! – И Шул погладил Корума по его новой чешуйчатой руке.

Рука отозвалась на его прикосновение – она вообще была теперь не менее живая, чем правая, собственная рука Корума.

Из любопытства Корум осторожно приподнял своей новой рукой прикрывавшую Глаз Ринна повязку и тут же, задыхаясь от ужаса, опустил ее на место.

– Что ты там увидел? – с жадным интересом спросил Шул.

– Иной мир…

– И все?

– Там в небесах было черное солнце. От земли, правда, поднимался слабый свет, но черные лучи почти гасили его. И там высились четыре странные фигуры… Я не успел как следует рассмотреть их лица, но… – Корум облизнул губы. – Да я и не в силах был больше смотреть!

– Мы соприкасаемся со столькими мирами, – задумчиво проговорил Шул, – с ужасными, реально существующими вещами, но лишь изредка – например, во сне – видим их… И все же тебе совершенно необходимо научиться смотреть на эти жуткие лики, не отводя глаз. Как и на многое другое, что тебе еще доведется увидеть, если хочешь до конца использовать данное тебе могущество.

– Но меня безумно тревожит существование совсем рядом с нами всех этих темных, полных зла миров, где кишат чудовищные твари. Ведь миры эти отделены от нашего лишь тонкой пленкой астрального вещества.

– Я же научился жить, не только зная об этом, но и используя свойства этих миров! И ты постепенно привыкнешь. Уже через несколько тысячелетий…

Корум с отвращением оттолкнул какое-то ползучее растение, явно намеревавшееся любовно обнять его за талию.

– Растения в твоем саду, по-моему, чересчур дружелюбны, – заметил он.

– Они просто легковерны и влюбчивы. Они мои единственные настоящие друзья. Но интересно, почему это ты так нравишься им? Обычно я оцениваю людей по тому, как относятся к ним мои растения. Правда, они вечно голодны, бедняжки… Придется, пожалуй, вскоре заманить на остров корабль или, может быть, два… Моим любимцам необходимо мясо. Совершенно необходимо. А я за всеми этими хлопотами совершенно позабыл о повседневных заботах…

– Ты так и не объяснил мне как следует, как найти самого Рыцаря Мечей.

– Ты прав. Значит, так: Рыцарь живет во дворце на вершине горы, что находится в самом центре Пяти Измерений. А в самой высокой башне этого дворца он хранит свое сердце. Полагаю, что охрана там неплохая.

– И это все, что ты знаешь? Ну и какова же эта охрана?

– Видишь ли, господин Корум, я ведь выбрал тебя только потому, что ты обладаешь чуть большим умом, чуть большим мужеством и чуть большим воображением, чем мабдены. Благодаря этим качествам ты и сможешь – и только ты сам! – определить, как охраняет Рыцарь Мечей свое сердце. И все же на некоторую подсказку с моей стороны ты можешь рассчитывать твердо…

– На какую же, господин Шул?

– ПРИНЦ Шул. Во-первых, Рыцарь не ожидает ни малейшей угрозы со стороны смертных. Подобно вадхагам, Повелители Мечей стали в последнее время чересчур благодушны, господин Корум. А мы-то все куда-то стремимся, карабкаемся, падаем, расшибаемся… – Шул захихикал. – И планета наша продолжает вертеться…

– Неужели, вскарабкавшись на ту высоту, к которой так стремишься, ты не боишься сорваться?

– Конечно, нет! Мне нечего будет опасаться… по крайней мере, несколько миллионов лет. Ведь я могу подняться так высоко, что стану управлять всем многообразием миров во Вселенной! Стану первым действительно всемогущим и всеведущим Богом! Ах, в какие игры смогу я тогда играть!

– Мы, вадхаги, никогда не увлекались мистикой, – перебил его Корум, – однако, насколько я понимаю, все боги считают себя всемогущими и всеведущими.

– Нет-нет, есть определенные пределы. Некоторые божества – из пантеона мабденов – почти всемогущи в том, что касается этого народа. Например, Пес или Рогатый Медведь. Они способны распоряжаться, если захотят, жизнью и смертью мабденов. Однако ни о моих делах, ни тем более о делах Рыцарей Мечей они и представления не имеют. Тогда как Рыцарю Мечей ведома большая часть событий, происходящий в наших Пяти Измерениях, за исключением тех, что имеют место на моем замечательном, прекрасно защищенном острове. К сожалению, наступила Эра Богов, господин Корум. Их очень много, больших и малых, они прямо-таки кишат во Вселенной. Когда-то было совсем иначе… Иногда мне кажется, Вселенная прекрасно обошлась бы вообще без богов!

– Я тоже так думал когда-то.

– Это еще вполне может осуществиться. На то нам и дан разум. – Шул погладил себя по голове. – С помощью мышления создаются божества, а божества помогают развитию мышления. Должны же существовать такие периоды – я называю их мимолетными, – когда мысль просто отсутствует? Развитие разума или его отсутствие в конце концов совершенно не отражается на Вселенной! – Глаза Шула сверкали. – А я попробую противопоставить нечто самой природе Вселенной! Я изменю все условия ее существования! Ты мудро поступаешь, помогая мне, господин Корум.

Корум нервно дернул подбородком: гигантский кроваво-красный тюльпан, почему-то весьма зубастый, щелкнул челюстями прямо у него перед носом.

– Я сомневаюсь в возможности этого, Шул. Впрочем, у меня ведь нет выбора.

– Вот именно. Или, по крайней мере, выбор твой очень и очень ограничен. Я всегда предпочитал не делать выбора по принуждению, сколь бы широкую перспективу ни разворачивали передо мной, господин Корум.

– О да, – иронично заметил принц, – ведь все мы смертны.

– Говори за себя, вадхаг!

Часть III,

в которой принц Корум добивается того, что одновременно и невозможно, и нежелательно

Глава 1

Странствующий бог

Уйти от Ралины оказалось непросто. Когда он обнимал ее, она была холодна как лед и чрезвычайно напряжена. Глаза ее светились не любовью, а страхом и тревогой.

У Корума сжалось сердце, но выхода не было.

Получив от Шула весьма причудливой формы лодку, он вышел в море. Вскоре берег скрылся из виду. Никаких навигационных приборов у Корума не было, имелся лишь кусок природного магнита, по которому он и ориентировался, держа курс на Беспредельный Риф.

Будучи вадхагом, он понимал, что ведет себя неразумно. Однако, встав на точку зрения мабденов, чувствовал, что поступает правильно. В конце концов, теперь он жил в мире мабденов и должен был научиться воспринимать его так же, как и они, если вообще хочет выжить. И кроме того – Ралина! Она была для него в жизни всем. Кроме того, Корум никак не мог поверить, что остался последним представителем своего народа. Раз колдуны вроде Шула обладают таким могуществом, значит, должны существовать и более могущественные силы. Природа порой преподносит невообразимые сюрпризы. Например, могут быть остановлены или запущены в обратном направлении планеты. А события минувших лет могут не только дать неожиданные результаты, но и восприниматься с точностью до наоборот. Корум намерен был во что бы то ни стало выжить и, живя, учиться всему новому.

Вполне возможно, думал он, я еще обрету достаточные знания и силы, чтобы осуществить свою заветную мечту – сделать этот мир вновь приемлемым для вадхагов. Это было бы в высшей степени справедливо!

Лодка была окована металлическими пластинами с ассиметрично разбросанными, неизвестными Коруму изображениями. Металл этот слабо светился по ночам, испуская тепло, столь необходимое усталому путешественнику. Плавание явно затягивалось. Единственный квадратный парус суденышка был сделан из парчи, пропитанной неким загадочным, тоже светившимся во тьме веществом, которое, кроме того, заставляло парус самостоятельно менять галс. Коруму оставалось лишь сидеть, закутавшись в алый плащ, да время от времени сверяться со своим единственным «прибором» – куском магнитной руды, подвешенным на шнурке и имевшим форму стрелы, острие которой всегда смотрело на север.

Он много думал о Ралине, о своей любви к ней. Такой любви никогда прежде не бывало между вадхагами и мабденами, и соплеменники Корума скорее всего с презрением отнеслись бы к его духовному «падению». Ну а мабдены сочли бы это самым обычным делом – влечением самца и самки. Однако это была настоящая любовь; Ралина была ему ближе всех вадхагских женщин, каких он когда-либо знал. Он прекрасно понимал, что ее ум и утонченность чувств ничуть не уступают его собственным, а порой и превосходят их. Но порой даже догадаться был не в состоянии, что у нее на душе, не знал, как она воспринимает грядущую судьбу, как воздействуют на нее верования и суеверия, свойственные ее народу.

Ралина безусловно знала мир мабденов гораздо лучше, чем он. Возможно, многие ее сомнения, связанные с этим миром, были не напрасны… Ему же, Коруму, еще предстоит многое понять, многому научиться.

На третью ночь он все-таки уснул, держа свою новую руку на руле. А утром его разбудило яркое солнце, бившее прямо в глаза.

Впереди виднелся Беспредельный Риф.

Он расстилался, казалось, от одного края неба до другого, полностью закрывая горизонт. Похоже, среди острых, как клыки, скал, что вздымались из пенящихся морских волн, не было ни пролива, ни бухты.

Шул предупреждал, что найти проход на ту сторону этой гигантской гряды скал чрезвычайно трудно, и теперь Корум понял, почему. Это была не просто гряда скал. Риф представлял собой как бы единое целое, странный монолит, созданный не природой, а неким разумным существом в качестве препятствия, бастиона, способного защитить определенную часть моря от непрошеных гостей. Возможно, Риф создал сам Рыцарь Мечей.

Корум решил плыть вдоль нагромождения скал на восток, надеясь обнаружить хотя бы крохотную бухточку, где можно было бы причалить, а потом, если удастся, волоком перетащить лодку через сам Риф.

Он плыл четыре дня без сна и отдыха, однако так и не нашел ни бухты, ни пролива меж скал.

Легкий туман, чуть подсвеченный розовым, висел над водой, скрывая все вокруг. Корум старался держаться от Беспредельного Рифа подальше, ориентируясь по своему магниту и звукам прибоя. Вытащив нарисованные на пергаменте старинные карты, он попытался оценить сложившуюся ситацию. Карты были сделаны довольно грубо и весьма приблизительно, но это были лучшие карты, что нашлись у Шула. Сейчас Корум вроде бы приближался к проливу, отделявшему Риф от страны, значившейся на карте под названием Кулокрах. Шул оказался не в состоянии хоть что-либо рассказать о ней достаточно внятно, лишь сообщил, что населяет ее народ рагха-да-кхета.

Корум внимательно изучал по карте береговую линию, надеясь обнаружить хоть маленький заливчик, но тщетно. Вдруг лодку начало сильно качать, и Корум стал в изумлении озираться, пытаясь определить источник столь сильной болтанки. Где-то далеко гудел прибой, потом послышался совсем иной звук – с южной стороны. Корум во все глаза всматривался в туман.

Звук походил на равномерные шлепки или шаги по воде, словно кто-то переходил вброд довольно глубокий ручей. А что, если это плещется какое-нибудь морское чудовище? Кажется, мабдены знают о существовании подобных чудовищ и до смерти боятся их. Корум изо всех сил уперся в борта лодки руками, пытаясь уменьшить болтанку, но лодку упорно сносило на скалы.

Звук теперь слышался совсем близко. Корум поднял свой длинный меч и приготовился к бою.

И тут он наконец разглядел в тумане очертания какой-то громоздкой фигуры, скорее, пожалуй, человеческой. И великан этот тащил не что-нибудь, рыбачью сеть! Так, значит, здесь довольно мелко? Корум перевесился через борт и погрузил в воду меч, пытаясь достать до дна, но, разумеется, не достал. Вода была прозрачной, и дно было ясно видно, но глубина явно была большая. Корум снова посмотрел на человека с сетью и догадался, что в тумане глаза подвели его: великан был по-прежнему далеко от него, просто – теперь это стало ясно, – он просто немыслимых размеров, гораздо больше, чем Великан из Лаара. Так вот чьи шаги подняли на море такую болтанку!

Корум хотел было попросить великана обойти его стороной, чтобы волной не затопило лодку, но передумал. Великаны редко бывают дружелюбны по отношению к простым смертным. Великан из Лаара был среди них исключением.

Огромный рыбак, немного сменив направление, продолжал тащить в тумане свою сеть. Теперь он оказался у Корума за спиной. Лодку уже довольно сильно отнесло в сторону от Беспредельного Рифа и продолжало нести почти точно на восток. И Корум, как ни старался, не мог сменить направление. Он пытался менять галс, орудовал рулем – ничто не помогало. Он словно попал на стремнину бурной реки неподалеку от водопада. Бороться с водными вихрями, созданными великаном, Коруму было не под силу.

Ему оставалось лишь отдаться на волю волн. Великан снова скрылся в тумане, направляясь куда-то в сторону Беспредельного Рифа. Возможно, там он и обитал.

Как акула, идущая по следу, скользнула лодочка Корума по волнам и внезапно вырвалась из тумана на яркое солнце.

И тут Корум увидел берег. Острые утесы нависали прямо у него над головой.

Глава 2

Темголь-Леп

Тщетно пытался Корум повернуть лодку, вцепившись шестипалой левой рукой в руль, а правой – в шкот. Раздался скрежет, лодка содрогнулась и начала заваливаться на борт. Корум едва успел схватить лук и меч, и лодка перевернулась. Он оказался в воде и сперва чуть не захлебнулся, полным ртом глотнув воды. Потом Корум почувствовал, как его тело тащит по гальке, и попробовал встать и сопротивляться волне, упрямо увлекавшей его в море. Заметив подходящий выступ, он уцепился за него, выронив при этом лук и колчан со стрелами, которые тут же унесло волнами.

Начался отлив. Оглянувшись, Корум увидел вдали свою лодку. Он отпустил скалу и встал на дно. Здесь было уже совсем мелко. Корум поправил шлем и перевязь. Ощущение полнейшей и предначертанной судьбой неудачи начинало овладевать его душой.

Он прошел немного по берегу и уселся под высоким черным утесом. Итак, он выброшен на этот неведомый берег, его лодку унесло в море, и теперь добраться до цели, находящейся где-то в безбрежных просторах океана, совершенно невозможно.

Вспомнив о новом глазе и о том, что он видел, Корум вздрогнул и коснулся прикрывавшей глаз повязки.

Только сейчас он понял, что, приняв дары Шула, принял и логику его мира. И теперь ему от этого никуда не деться.

Вздохнув, Корум встал и внимательно осмотрел утес. Взобраться на него здесь было невозможно. Тогда он пошел вдоль берега по серой гальке, надеясь где-нибудь все-таки подняться наверх и оттуда посмотреть, где же он оказался.

На свою новую руку он на всякий случай надел одну из латных перчаток, вспомнив, что Шул говорил ему о необычайном могуществе Руки Квилла. Корум по-прежнему лишь наполовину верил словам Шула, однако ему вовсе не хотелось в данный момент проверять их правдивость.

Больше часа брел он вдоль берега, пока, обогнув мыс, не вышел к заливу, где скалистый берег был довольно пологим. Начинался прилив, волны уже заливали полосу гальки. Корум бросился бежать.

Добравшись до пологого склона, он остановился, чтобы перевести дыхание. Вовремя же он успел! Волны кипели уже почти у самых скал. Корум легко взобрался наверх и увидел город.

Он весь, казалось, состоял из куполов и минаретов – белоснежных, сверкавших на солнце. Но, приглядевшись, Корум понял, что они вовсе не белые, а покрыты разноцветной мозаикой. Никогда он не видел ничего подобного!

Некоторое время он колебался, не зная, то ли обойти город стороной, то ли войти в него. Если люди там достаточно дружелюбны, то, может быть, ему удастся достать там лодку? Впрочем, если это воинственные мабдены, то дружелюбия ждать не приходится…

А вдруг это тот самый народ рагха-да-кхета, государство которых помечено на карте Шула? Но ведь и карты тоже унесло вместе с перевернувшейся лодкой!.. Отчаяние вновь охватило Корума.

Он все-таки решил пойти в город.

Не прошло и десяти минут, как его окружил отряд вооруженных всадников. Воины сидели верхом на длинношеих пятнистых животных с закрученными рогами и кожистыми сережками, как у птиц. Долговязые ноги их, впрочем, двигались весьма проворно. Сами воины тоже были долговязые, ужасно худые, с маленькими круглыми головами и круглыми глазами. Это явно были не мабдены, не были они похожи и ни на один другой из известных Коруму народов.

Он остановился и стал ждать. Собственно, ему ничего другого и не оставалось. Интересно, враги это или нет?

Воины молча глядели на него своими огромными растаращенными глазами. Носы и рты у них тоже были округлые, а на лицах застыло выражение постоянного изумления.

– Оланжа ко? – сказал один из них, в изысканно вышитом плаще с капюшоном, отделанном яркими перьями; в руках он держал странную дубинку, похожую на коготь огромной птицы. – Оланжа ко, драджер?

Корум ответил на том упрощенном языке вадхагов и нхадрагов, которым чаще всего пользовались мабдены:

– Я не понимаю.

Существо в украшенном перьями плаще по-птичьи склонило голову набок и смолкло. Остальные воины, одетые похоже, хотя и не столь изысканно, тихонько переговаривались.

Корум указал на юг.

– Я приплыл оттуда, из-за моря. – Теперь он говорил на обычном вадхагском.

Всадник в плаще с перьями внимательно склонился к нему, словно эти звуки показались ему более знакомыми, но потом отрицательно покачал головой: он явно не понимал ни слова.

– Оланжа ко?

Корум тоже отрицательно покачал головой. Всадник озадаченно посмотрел на него, потом велел одному из своей свиты спешиться:

– Мор наффа!

Тот послушно спрыгнул на землю и длиннющей своей рукой пригласил Корума взобраться в седло.

Корум неуклюже взобрался на спину длинношеего животного, пытаясь устроиться поудобнее на шатком и слишком узком седле.

– Ходж! – Вождь повелительно взмахнул рукой и повернул своего «коня» к городу. – Ходж… ала!

Животные побежали трусцой; за ними пешком поплелся и тот, кого только что ссадили на землю.

Город окружала высокая стена, украшенная геометрическими рисунками, поражавшими многоцветьем красок. Всадники въехали в высокие и узкие ворота, миновали настоящий лабиринт из глухих стен и двинулись по широкой улице, обсаженной цветущими деревьями, ко дворцу в центре города.

У входа во дворец все спешились, и слуги, такие же высокие и тощие, как воины, и тоже с навек изумленными лицами, увели седловых животных. Корум в сопровождении воинов стал подниматься по высокой – более сотни ступеней – лестнице, ведущей в огромный зал. Рисунки на стенах зала были не столь пестрыми и куда более изысканными, чем на городской стене. Они были выполнены в основном золотой, белой и светло-голубой красками. Искусство это, хотя и несколько варварское, с точки зрения вадхага, было все же поистине прекрасно, и Корум любовался рисунками от всей души.

Они пересекли зал и оказались во внутреннем дворике, окруженном крытой галереей с колоннами. В центре дворика бил фонтан.

Под балдахином высился величественный трон с высокой, суживавшейся кверху спинкой. Трон был золотой, с орнаментом из рубинов. Воины, сопровождавшие Корума, вдруг резко остановились, и почти сразу же между колоннами возникла высокая фигура, казавшаяся еще выше из-за немыслимого головного убора из павлиньих перьев. Человек этот к тому же был в пышном плаще, тоже украшенном великолепными перьями; из-под плаща виднелась длинная рубаха из тонкой золотистой материи. Человек занял место на троне: видимо, это и был правитель неизвестного города.

Он о чем-то быстро спросил командира отряда, а Корум вежливо ждал, стараясь ни в коем случае не выказать ни малейшего намека на враждебность или хотя бы нетерпения.

Наконец король обратился к Коруму. Он, похоже, знал довольно много языков, и через некоторое время принц услышал знакомые слова, произнесенные, однако, со странным акцентом:

– Ты из племени мабденов?

То был старинный язык нхадрагов, которому Корума учили еще в детстве.

– Нет, – коротко ответил он.

– Но ты и не НХЕДРЕГ.

– Да… я не… нхедрег. А тебе известно это племя?

– Два человека из этого племени жили среди нас несколько столетий тому назад. Из какого же ты народа?

– Я вадхаг.

Король задумчиво пососал губу, потом прищелкнул языком.

– Это враги, да? Враги нхедрегов?

– Теперь уже нет.

– Теперь нет? – Король насторожился.

– Все вадхаги, кроме меня, погибли, – пояснил Корум. – А те, кого ты называешь «нхедрегами», если не погибли, то превратились в жалких рабов мабденов.

– Но ведь мабдены – просто варвары!

– Надо сказать, теперь они варвары весьма могущественные!

Король кивнул:

– Так и было предсказано. – Он внимательно рассматривал Корума. – А почему не умер ты?

– Я решил пока не умирать.

– С твоим решением никто бы не посчитался, если б того захотел Ариох.

– Кто такой Ариох?

– Это Бог.

– Какой Бог?

– Бог, который правит нашими судьбами! Ариох, Повелитель Мечей.

– Рыцарь Мечей?

– Да, кажется, так его именуют на юге… – Король отчего-то вдруг заволновался и нервно облизал губы. – Я король Темголь-Леп. Это мой город, Арк. – Он повел своей тонкой и длинной рукой. – Это мои подданные – народ рагха-да-кхета. А сама моя страна называется Кулокрах. И мы все тоже скоро умрем.

– Отчего же?

– Теперь настало время мабденов. Таково решение Ариоха. – Король пожал узкими плечами. – Да, таково его решение. Скоро сюда явятся мабдены и всех нас уничтожат.

– Но ведь вы, разумеется, будете с ними сражаться, не правда ли?

– Нет. Теперь их время. Так велит Ариох. Он позволил рагха-да-кхета прожить чуть дольше остальных, потому что мы подчинились ему и не оказывали ни малейшего сопротивления. Но все равно и мы скоро умрем.

Корум покачал головой.

– Неужели вам не кажется, что Ариох поступает несправедливо, уничтожая вас?

– Ариох решает все.

Корум подумал, что, наверное, эти люди не всегда были столь покорны судьбе. Возможно, и они тоже пережили процесс упадка, спровоцированного Рыцарем Мечей.

– Но зачем Ариоху уничтожать вашу прекрасную культуру и знания?

– Ариох решает все.

Король Темголь-Леп, видимо, был куда лучше знаком с Рыцарем Мечей и его планами, чем кто-либо из ранее встреченных Корумом людей. Соседствуя с ним так близко, он, возможно, даже видел его.

– Ариох сам сказал вам об этом?

– Да. Он говорил с нами устами наших мудрецов.

– А ваши мудрецы… уверены ли они, что воля Ариоха именно такова?

– Да, они в этом уверены.

Корум вздохнул.

– Ну что ж. Я, во всяком случае, намерен несколько помешать осуществлению дальнейших планов Ариоха. Лично меня они совсем не устраивают.

Король Темголь-Леп чуть вздрогнул и плотно прикрыл веками глаза. Воины смущенно поглядывали на него. По всей видимости, они понимали, что король гневается.

– Я больше не желаю говорить об Ариохе, – заявил наконец Темголь-Леп. – Но поскольку ты наш гость, мы должны развлекать тебя. Сейчас мы вместе выпьем вина.

– С удовольствием и благодарностью сделаю это. – Корум, правда, для начала предпочел бы поесть, но боялся хоть чем-нибудь обидеть своих хозяев. Может быть, король не откажет в его просьбе и даст ему лодку, которая ему просто необходима?

Король что-то сказал слуге, почтительно ожидавшему у большой двери, ведущей в глубину дворца. Тот быстро удалился, но тут же вернулся с подносом, на котором стояли высокие тонкие бокалы и позолоченный кувшин. Король с мрачным видом налил вино в один из бокалов и протянул его Коруму.

Корум хотел было взять бокал левой рукой, но тут рука резко вздрогнула.

Он попытался перехватить Руку Квилла правой рукой, но Рука решительно отшвырнула бокал с вином. Король в глубочайшем изумлении что-то пролепетал, а Рука Квилла потянулась к нему и всеми шестью пальцами сжала его горло.

Темголь-Леп булькал и сучил ногами, а Корум тщетно пытался оторвать от него Руку Квилла, но разжать пальцы, намертво сцепившиеся на горле, так и не смог, хотя чувствовал, что жизнь уже покидает тело короля рагха-да-кхета.

Корум позвал было на помощь воинов, но тут до него дошло, что они-то уверены в его, Корума, стремлении убить их короля, и вытащил меч. Воины набросились на него, размахивая своими причудливой формы дубинками. Сражались они чрезвычайно неумело, двигались неуклюже, часто промахивались.

Внезапно Рука Квилла отпустила короля Темголь-Лепа, и Корум понял, что тот мертв.

Итак, его новая рука безжалостно убила это добродушное и слабое создание! И тем самым уничтожила даже малейшую надежду на помощь от рагха-да-кхета. Корум чувствовал, что эта Рука могла бы убить в случае неповиновения и его самого…

Стоя над трупом короля, он продолжал отбиваться мечом от наседающих долговязых воинов, нанося им страшные раны. Кровь лилась рекой. Корум был весь забрызган ею, но продолжал битву, пока не увидел, что в живых не осталось ни одного воина. Он так и застыл в ужасе, а солнце продолжало нежно ласкать его своими лучами; рядом весело журчали, резвясь в вышине, струи фонтана. Корум долго стоял, глядя на разбросанные вокруг трупы, потом поднял чуждую ему руку в латной перчатке и плюнул на нее.

– О порождение Зла! Права была Ралина! По твоей милости я стал теперь убийцей!

Однако Рука Квилла снова стала как бы его собственной; никакой самостоятельной жизни в ней больше не ощущалось. Корум пошевелил шестью пальцами: да, самая обыкновенная рука…

Во внутреннем дворике было тихо, лишь журчала вода в фонтане.

Корум оглянулся, посмотрел на мертвого короля и снова содрогнулся от пережитого ужаса. Потом поднял меч, желая лучше отсечь ненавистную руку и стать уродом, чем оставаться рабом неведомых злых сил!

Но тут земля вдруг поплыла у него под ногами, и он грохнулся куда-то вниз, спиной прямо в разверстый люк, и упал на спину огромного мохнатого зверя, который плевался, рычал и размахивал когтистыми лапами.

Глава 3

Порождения тьмы

Какое-то мгновение Корум еще видел наверху дневной свет, потом крышку люка захлопнули, и он оказался в полной темноте, наедине с тем чудовищем, что обитало в колодце под полом внутреннего дворика. Зверь тихо урчал где-то в углу. Корум приготовился к защите.

Потом урчание прекратилось; некоторое время стояла тишина.

Корум ждал.

Потом услышал шуршание, мелькнула искра света, и из нее возникло крошечное пламя. То горел кусок фитиля, опущенный в глиняную плошку с маслом.

Плошку держала чья-то отвратительного вида грязная рука. Похоже, рука принадлежала мохнатому зверю, человечьи глаза которого были исполнены гнева.

– Ты кто? – спросил Корум.

Существо, шаркая ногами, сделало несколько шагов и поставило светильник в нишу в стене. Корум увидел, что пол в колодце застлан грязной соломой. В дальнем углу была тяжелая железная дверь. Жутко воняло человеческими испражнениями.

– Ты меня понимать можешь? – Корум все еще говорил на древнем языке нхадрагов.

– Да хватит тебе нос задирать, не один ты такой ученый! – Существо говорило сердито, но очень внятно, словно опасалось, что Корум сразу его не поймет. Это был язык древних вадхагов! – Ничего, скоро и ты таким же будешь, как я.

Корум не ответил. Сунув меч в ножны, он прошелся по темнице, приходя в себя и осматриваясь. Похоже, вырваться отсюда невозможно… Над собой он слышал шаги по плитам внутреннего дворика и голоса рагха-да-кхета. Голоса звучали очень возбужденно, почти истерически.

Волосатый человек поднял голову и тоже прислушался.

– Ага, вот, значит, что произошло! – пробормотал он задумчиво, глядя на Корума и довольно ухмыляясь. – Ты убил этого лживого маленького труса! Хм… Похоже, твоя компания будет мне не так уж неприятна. Хотя, боюсь, твое пребывание здесь будет недолгим. Интересно, каким способом они умертвят тебя?..

Корум молча слушал, по-прежнему не выдавая того, что понимает его речь. Он слышал, как уволакивают трупы убитых воинов. Голоса наверху опять зазвучали очень возбужденно, потом стихли.

– Теперь они в затруднительном положении, – захихикал его сосед по камере. – Сами-то лишь исподтишка убивать способны! И все-таки что они с тобой сделают? А, друг мой? Отравят, что ли? Обычно они именно так избавляются от тех, кого боятся.

Отрава! Корум насторожился. А не было ли отравленным то вино? Он посмотрел на Руку Квилла. Неужели она – знала? Может, она способна предчувствовать?

Он решил все же нарушить свое молчание.

– Ты кто? – снова спросил он по-вадхагски.

Человек разразился смехом.

– Значит, ты все-таки меня понимаешь? Ну что ж, раз ты сам ко мне в гости явился, тебе сперва следовало бы представиться и ответить на мои вопросы. По-моему, ты похож на вадхага, хотя мне казалось, что все вадхаги давно истреблены… Назови свое имя и свой народ, друг мой.

– Я Корум Джаэлен Ирсей, Принц в Алом Плаще. И я – последний из племени вадхагов, – сказал Корум.

– А я Ганафакс из Пенгарда, бывший воин, жрец и ученый, а теперь – просто развалина, как ты и сам видишь. Я из страны, которая называется Ливм-ан-Эш. Она расположена далеко на западе и…

– Про Ливм-ан-Эш мне все известно. Я в течение долгого времени был гостем ее восточного маркграфства.

– Как? Неужели оно до сих пор существует? А я считал, что замок Мойдель смыли волны наступающего океана!

– Ну теперь, возможно, он действительно уже уничтожен. Лесные варвары на мохнатых…

– Клянусь Урлехом! На мохнатых пони! Именно так говорится в разных историях об Алломглиле.

– Как случилось, что ты оказался столь далеко от родной земли, сэр Ганафакс?

– Это долгая история, принц Корум. Ариох, как они его здесь называют, не очень-то благоволил народу Ливм-ан-Эш. Он-то рассчитывал, что все мабдены будут послушно его воле уничтожать древние народы, например, твой. Ну ты и сам, должно быть, знаешь, что наш народ не был заинтересован в уничтожении древних рас, которые никогда не причиняли нам вреда. Но, похоже, Ариох стал терять терпение и теперь заставляет Урлеха – это божок, подчиненный Рыцарю Мечей, которому я некоторое время служил в качестве жреца, – посылать жителей Ливм-ан-Эш в походы на далекий запад, где живут морские племена под названием шалафен. Они обитают в замках, окруженных военными поселениями. В общем, Урлех передал мне приказ Ариоха, который я счел лживым, и тут моя судьба, которая никогда не отличалась удачливостью, круто переменилась. Было совершено убийство. Меня обвинили. Я бежал, украв судно, и после некоторых малоинтересных приключений оказался среди этих людей, говорящих на птичьем языке и терпеливо ожидающих, когда Ариох их уничтожит. Я предпринял попытку собрать армию и восстать против Ариоха. Они, естественно, предложили мне вина, которое я пить отказался… А потом меня связанным бросили сюда; здесь я нахожусь уже долгие месяцы.

– Что же они намерены с тобой сделать?

– Понятия не имею. Надеюсь, что умру я довольно быстро. Это народ заблудший и глуповатый, но не слишком жестокий. Но их страх перед Ариохом столь велик, что они никогда не осмелятся сделать хоть что-то вопреки его воле. И поэтому надеются прожить еще год или два. Все-таки дольше, чем остальные…

– А со мной что они сделают, как ты думаешь? Я ведь все-таки убил их короля.

– В том-то и дело! Трюк с ядом у них не прошел, а применять к тебе насилие они вряд ли решатся… Ладно, пока что подождем, а там посмотрим.

– У меня есть поручение, которое я непременно должен выполнить, – сказал Корум. – Я не могу позволить себе ждать.

Ганафакс усмехнулся.

– По-моему, подождать тебе все-таки придется, принц Корум! Я немножко умею колдовать, и у меня в запасе есть несколько трюков, но ни один из них здесь не срабатывает – понятия не имею, почему. Так что если уж колдовство нам помочь не может…

Корум поднял Руку Квилла и задумчиво на нее посмотрел.

Потом глянул в заросшее бородой лицо своего товарища по несчастью.

– Ты когда-нибудь слышал о Руке Квилла?

Ганафакс нахмурился.

– О да… По-моему, это единственное, что осталось от Исчезнувшего Бога, одного из двух братьев, которые вели какую-то междуусобную войну… Легенда, разумеется. Таких очень много…

Корум показал ему свою левую руку.

– Вот. Это Рука Квилла. Ее дал мне один колдун. Вместе с Глазом Ринна. Он говорил, что эти Рука и Глаз обладают невероятным могуществом…

– А сам ты этого не знаешь?

– У меня пока не было возможности проверить их в деле.

Ганафакс, казалось, был чем-то встревожен.

– Мне кажется, подобное могущество слишком велико для смертного… Последствия могу оказаться поистине чудовищными.

– Не думаю, что у меня есть какой-то выбор. Я принял решение: я призову на помощь те силы, что заключены в Руке Квилла и Глазу Ринна!

– Надеюсь, ты напомнишь им, что я на твоей стороне, принц Корум?

Корум расстегнул латную перчатку. От напряжения его била дрожь. Потом он резким движением сдвинул на лоб скрывавшую глаз повязку.

И снова перед ним возникли мрачные миры, иные Измерения. Снова увидел он страну, где светило черное солнце, и те четыре фигуры в плащах с надвинутыми капюшонами…

Но на этот раз он посмотрел им прямо в глаза.

И вскрикнул.

Но он не смог бы назвать причину охватившего его ужаса.

И снова посмотрел им в глаза.

Рука Квилла потянулась к черным фигурам, и те обернулись к ней: они ее увидели. Ужасные глаза их, казалось, высасывали из Корума живое тепло, но он продолжал смотреть прямо на них.

Рука Квилла сама подала им повелевающий знак.

Темные фигуры двинулись по направлению к Коруму.

Он услышал голос Ганафакса:

– Я ничего не вижу! Кого ты заклинаешь? Что там?

Корум не отвечал. Пот лил с него ручьем, он весь дрожал, но Рука Квилла по-прежнему звала к себе порождения Тьмы.

Откуда-то из-под плащей четыре призрака извлекли огромные стальные косы.

Корум с трудом шевельнул онемевшими губами:

– Сюда. Ко мне, в это Измерение. Подчиняйтесь!

Они приближались; казалось, они проходят сквозь кипящий туман.

Вдруг Ганафакс вскричал дрожащим от ужаса голосом:

– Боги! Это же Тени из Колодцев Великого Пса! Шефанхау! – Прыгнув, как кошка, он спрятался за спиной у Корума. – Вот страх-то! Держи их от меня подальше, вадхаг!

Раскрылись странной формы уродливые рты; послышались низкие гудящие голоса:

– Повелитель. Мы выполним твою волю. Мы выполним волю Квилла.

– Сломайте эту дверь! – приказал им Корум.

– А мы получим настоящую цену, повелитель?

– Какова же ваша цена?

– Человеческая жизнь за каждого из нас, повелитель.

Корума передернуло.

– Ладно. Вы получите свою цену.

Огромные стальные косы взметнулись лишь раз, и массивная железная дверь рухнула на землю, а четыре черных существа, истинные шефанхау, порождения Тьмы, первыми стали подниматься по узкой лестнице.

– Мой воздушный змей! – прошептал вдруг Ганафакс. – Мы можем еще спастись!

– Воздушный змей?

– Да! Он вполне способен поднять нас обоих.

От шефанхау, идущих впереди, исходила какая-то чудовищная сила. У Корума и Ганафакса мороз шел по коже.

Еще одна дверь пала под ударами страшных кос, и в лицо узникам ударил солнечный свет.

Они оказались в том самом внутреннем дворике.

Со всех сторон к ним подступали воины рагха-да-кхета. На этот раз они, похоже, не раздумывали, убивать ли им своих пленников. Однако, завидев четверых в черных плащах, они остановились.

– Вот вам плата за труд, – сказал Корум. – Берите сколько хотите. А потом возвращайтесь в свой мир.

Гигантские косы сверкнули на солнце. Рагха-да-кхета с воплями отступили.

Вопли переросли в визг и вой.

А четверо в черных плащах вдруг начали негромко смеяться. Потом взревели от смеха. Потом стали передразнивать вопли и стоны своих жертв, методично нанося удары стальными лезвиями.

У Корума и Ганафакса подкашивались ноги, однако они превозмогли себя и бросились бежать по коридорам дворца, пока Ганафакс, бежавший впереди, не остановился у одной из запертых дверей.

Ужасные крики разносились уже по всему дворцу, но громче всех кричали те четверо в черных плащах.

Ганафакс с разбегу вышиб дверь ногой. Внутри было совершенно темно. Он принялся рыться по углам, приговаривая:

– Понимаешь, я жил здесь, пока считался их гостем… Пока им не пришло в голову, что я оскорбил их драгоценного Ариоха. Я прилетел сюда на огромном воздушном змее. Вот только где он теперь…

Корум заметил, что по коридору к ним устремилась группа воинов.

– Ищи быстрее, Ганафакс, – сказал он и с мечом в руке приготовился блокировать дверь.

Тонкие, хлипкие рагха-да-кхета опасливо попятились, увидев в руках Корума меч. Потом подняли свои когтеобразные дубинки и начали потихоньку приближаться.

Корум сделал выпад и перерезал одному из атакующих горло. Тот беззвучно рухнул на пол и скрючился, точно длинноногий паук. А Корум уже успел нанести удар следующему – прямо в круглый глаз.

Крики постепенно стихали. Чудовищные союзники Корума возвращались в свой мир с богатой добычей.

Ганафакс вытащил наконец из кучи предметов некое сооружение из деревянных планок и шелка.

– Я нашел его, принц Корум! Дай мне еще немного времени, чтобы произнести нужное заклинание.

Гибель соплеменников, похоже, не только не напугала рагха-да-кхета, но, напротив, они решили как бы в отместку биться решительней и яростней. Прикрываясь грудой тел поверженных врагов, Корум продолжал бой в одиночку.

Ганафакс начал громко произносить какие-то слова неведомого Коруму языка. Поднявшийся вдруг ветер раздул алый плащ принца. Ганафакс обхватил его сзади руками, и он почувствовал, что они поднимаются в воздух над головами оторопевших рагха-да-кхета, летят по коридору и, наконец, вырываются на простор.

С некоторой опаской посмотрев вниз, Корум увидел, что город быстро исчезает из виду, остается далеко позади.

Ганафакс втащил изумленного принца в корзину из желто-зеленого шелка. Корум был абсолютно уверен, что они упадут, однако воздушный змей и не думал падать.

Оборванный, грязный, обросший волосами Ганафакс так и сиял.

– Стало быть, воле Ариоха можно и не подчиниться, – заметил Корум, глядя на него.

Улыбка исчезла с лица Ганафакса.

– Если только во всем случившемся мы невольно не выполнили роль его послушных инструментов, – посерьезнев, откликнулся он.

Глава 4

Огненные земли

Понемногу Корум привык к состоянию полета, хотя порой все же чувствовал себя несколько неуютно. Ганафакс что-то бормотал и напевал, подрезая волосы, бороду и усы, пока из этих зарослей не выглянуло весьма привлекательное и совсем молодое лицо. Без малейших сожалений он швырнул вниз свои жалкие лохмотья и надел чистую рубаху, дублет и штаны, лежавшие в корзине змея.

– Вот теперь я чувствую себя в тысячу раз лучше. Спасибо тебе, принц Корум, что ты явился в город Арк до того, как я успел окончательно сгнить в проклятом подземелье! – Было ясно, что Ганафакс не способен долго предаваться печальным раздумьям и по характеру человек веселый и легкий.

– Куда эта летающая штуковина влечет нас, сэр Ганафакс?

– Ах, принц! В том-то и дело, что управлять воздушными змеями я не умею, да это и невозможно. Змей летит куда хочет. Поэтому я тогда и оказался в столь затруднительном положении…

Летели они над морем.

Держась за крепежные веревки, Корум сосредоточенно вглядывался вдаль, а Ганафакс тем временем затянул песню, не слишком, надо сказать, почтительную как по отношению к Ариоху, так и Великому Псу, которому поклоняются восточные мабдены.

И тут, заметив что-то внизу, Корум сухо сказал:

– Лучше бы ты пока что попридержал язык. Особенно насчет Ариоха. Мы, похоже, летим как раз над Беспредельным Рифом, а сразу за ним, насколько я понимаю, начинается царство Рыцаря Мечей.

– Ну, до него еще довольно далеко. Надеюсь, наш змей так или иначе вскоре опустится на землю.

Пока они добрались до побережья, Корум без конца тер глаза, не в силах понять, в чем дело: Беспредельный Риф то представлялся чем-то вроде внутреннего моря, лишь по краям окруженного скалами, то превращался в монолит, начисто лишенный каких-либо признаков воды.

– Может быть, это и есть страна Урд, сэр Ганафакс? – спросил он.

– Думаю, это вполне возможно, принц. Во всяком случае, очень похоже. Подобные смены пейзажа свойственны царству Повелителей Хаоса и лишь им подвластны…

– Я никогда прежде не слышал о Повелителях Хаоса.

– Неужели? Но ведь это их воля правит сейчас твоей судьбой. Ариох тоже один из них. Давным-давно между силами Порядка и силами Хаоса шла длительная война. В тот раз победили силы Хаоса и стали править во многих мирах Вселенной. Считалось даже, что Порядок повержен навсегда и все его боги исчезли. Мировое Равновесие тогда было настолько нарушено, что все теперешние неурядицы и капризы природы связывают с той давнишней войной. А еще говорят, что некогда наш мир был круглым, а не плоским, как тарелка. В это трудно поверить, тут я согласен…

– В некоторых вадхагских преданиях тоже говорится, что мир наш некогда был круглым.

– О да! Племя вадхагов как раз переживало период расцвета, когда Миропорядок был нарушен. Именно поэтому Повелители Мечей так ненавидят древние расы – ведь эти народы созданы вовсе не ими. Однако даже великим богам, в том числе и Повелителям Мечей, не дозволено прямо вмешиваться в жизнь смертных, вот они и действуют чужими руками. В данном случае, через мабденов.

– Так вот какова истина!..

– Одна из истин, – пожал плечами Ганафакс. – Я знаю и другие варианты этой истории. Но мне лично больше нравится этот.

– А что о великих богах?… Ты ведь сказал, что Повелители Мечей…

– Ну да, и Повелители Мечей, и другие тоже… Существуют еще и Великие Боги Древности, для которых миллионы различных Измерений – всего лишь кусочки гигантской мозаики… – Ганафакс снова пожал плечами. – Такой космологии меня учили, когда я был жрецом. Не могу поручиться, что все это правда.

Корум нахмурился и посмотрел вниз: теперь они летели над монотонной желто-коричневой пустыней. То была пустыня Друнхазат, казавшаяся с высоты совершенно безводной. Так случайность помогла Коруму оказаться вблизи царства Рыцаря Мечей куда быстрее, чем он ожидал.

Впрочем, было ли то случайностью?

Жара все усиливалась; пески внизу струились и плыли, извиваясь, словно в танце. Ганафакс облизал пересохшие, потрескавшиеся губы.

– Мы приближаемся к Огненным Землям, принц Корум. Это очень опасно. Посмотри.

На горизонте Корум увидел тонкую пляшущую линию огня. Небо над ней было окрашено пурпуром.

Водушный змей летел прямо на огонь; от жара уже потрескивал воздух. Гигантская огненная стена вставала перед ними, закрывая небо от края до края.

– Ганафакс, мы сгорим заживо, – тихо сказал Корум.

– Да, похоже.

– Неужели никак невозможно повернуть этого змея?

– Раньше я пробовал. Но тогда он, спасая меня от одной беды, приносит куда большую…

Стена огня была совсем близко; лицо Корума обжигал исходящий от нее жар. Он слышал сильное потрескивание, характерное для пожара, хотя огонь здесь, казалось, мог пожирать только воздух.

– Но это же совершенно противоестественно! – пробормотал Корум.

– Противоестественное – основа любого колдовства! – заметил Ганафакс. – Таково действие сил Хаоса. В конце концов для них нет ничего лучше разрушения всякой естественной гармонии.

– Ох уж это колдовство! Как я от него устал! Оно мне всю душу вымотало, а логики его я постигнуть все равно не могу.

– Это потому, что логики в нем нет. Повелители Хаоса – враги всякой логики; они жонглируют Истиной, порочат Красоту, и я бы очень удивился, если бы они создали эти Огненные Земли, повинуясь некоему эстетическому порыву. Красота алогичности – эта вечно переменчивая красота – вот их идеал.

– Красота Зла!..

– Я полагаю, понятия «добро» и «зло» не имеют значения для повелителей Хаоса.

– Хотелось бы мне, чтобы это было иначе!.. – Корум рукавом отер пот с разгоряченного лица.

– Но тогда ведь нарушится вся эта, пусть порочная, но красота!

Корум исподтишка бросил на Ганафакса странный взгляд. Неужели этот мабден на стороне Рыцаря Мечей? А вдруг он всего лишь заманивает его в ловушку?

– Существуют иные, более спокойные виды красоты, сэр Ганафакс.

– Это верно.

Под ними с воем взметались ввысь волны бушующего пламени. В потоках раскаленного воздуха их змей стал набирать высоту, однако его шелковая оболочка уже начинала тлеть. Корум был уверен: скоро змей вспыхнет, и они рухнут в огненную пучину.

Однако они успели подняться выше огненной стены и увидеть то, что было по другую ее сторону. Искры то и дело прожигали в туго натянутом шелке маленькие дырочки, а Коруму казалось, что его поджаривают прямо в доспехах, точно черепаху в собственном панцире.

Вдруг от змея отвалился целый кусок и, горя на лету, упал вниз.

Ганафакс с багрово-красным, лоснящимся от пота лицом прильнул к стропам.

– Цепляйся за перекладину, принц Корум! Быстрее цепляйся! – выдохнул он.

Корум уцепился за одну из перекладин, и горящий шелк корзины как-то разом вдруг обвалился и, извиваясь, полетел в огонь. Змей клюнул носом, нырнул, словно собираясь последовать за этим куском шелка, и быстро стал терять высоту. Корум закашлялся – обжигающий воздух ворвался ему в легкие. На правой его руке появились волдыри от ожогов, но Рука Квилла казалась неуязвимой.

Водушный змей снова клюнул носом и стал падать.

Корума швыряло из стороны в сторону, но он умудрился все же не выпустить перекладину из рук. Потом что-то затрещало, он почувствовал сильный удар о землю и увидел, что лежит среди обломков змея на довольно ровной поверхности из сплошного обсидиана, а стена огня осталась позади.

Он с трудом поднялся на ноги. Жара по-прежнему была почти нестерпимой, но пламя уже ревело у него за спиной. Оплавленная скала, на которой он стоял, ярко блестела, отражая пламя, и казалось, что огонь горит прямо у него под ногами. Совсем рядом неторопливо текла река расплавленной лавы; на ее поверхности вспыхивали и плясали язычки пламени. Повсюду, куда бы Корум ни глянул, виднелись такие же сверкающие обсидиановые скалы, такие же реки красного огня. Он осмотрел останки воздушного змея. Теперь они были ни на что не пригодны. Ганафакс, ругаясь, все еще лежал среди них. Потом он тоже встал и, обращаясь к змею, пнул ногой его изломанную почерневшую раму и сказал:

– Ну что ж… Зато теперь-то ты уж ни в одну беду меня не затащишь!

– По-моему, нам и этой беды более чем достаточно, – откликнулся Корум. – К счастью, она, видимо, последняя в нашей жизни.

Ганафакс вытащил из кучи обломков свой меч и перевязь. Потом отыскал опаленный плащ и накинул, чтобы защитить от огня плечи.

– Да, похоже на то, принц Корум. Довольно-таки гнусное место для прощания с жизнью!

– Согласно некоторым мабденским легендам, – сказал Корум, – мы уже обрели свой конец и находимся «на том свете». А в ваших легендах разве не описаны подобные огненные миры, связанные с формой небытия?

Ганафакс фыркнул.

– Может, это у восточных мабденов… Ну ладно. Назад мы идти все равно не можем, так что придется идти вперед.

– Мне было сказано, что дальше к северу лежат Дикие Льды, – сообщил Корум. – Хотя почему они не тают в такой близости от этих Огненных Земель, понятия не имею!

– Без сомнения, это очередная шутка Повелителей Хаоса.

– Наверное.

Они двинулись в путь по скользким, обжигающим ноги плитам обсидиана. Стена огня постепенно отдалялась. Они перебирались через речушки и ручейки расплавленной лавы и двигались так медленно и так часто почти по кругу, что скоро совсем выбились из сил и остановились передохнуть. Оглянувшись назад, на огненную стену, они утерли пот и затравленно посмотрели друг на друга. Жажда прямо-таки жгла им внутренности, голоса у обоих звучали хрипло.

– По-моему, это конец, принц Корум.

Корум устало кивнул и посмотрел в небо. Над головой огненным куполом вздымались красные облака. Казалось, весь мир вокруг объят пламенем.

– Не знаешь ли ты, сэр Ганафакс, такого заклятия, которое способно вызвать дождь?

– К сожалению, нет. Мы, служители культа, презираем столь примитивные трюки.

– Полезные трюки, сэр Ганафакс! Видимо, колдуны гоняются в основном за чисто внешними эффектами…

– Боюсь, что да, – вздохнул Ганафакс. – А как насчет твоего могущества, принц? Не можешь ли ты, – и он весь напрягся, – попросить помощи у тех… в черных плащах?

– Мне кажется, их можно использовать только во время битвы… К тому же я не слишком отчетливо представляю, кто они и почему приходят на мой зов. По-моему, тот колдун, что снабдил меня новой рукой и новым глазом, и сам этого толком не знал. Просто взял да и поставил очередной опыт – на мне.

– А ты заметил, что солнце здесь, похоже, никогда не заходит? А значит, и ночь не наступит и никакой прохлады не принесет…

Корум хотел что-то ответить, но заметил на склоне ближайшего холма какое-то движение.

– Тихо, сэр Ганафакс…

Ганафакс всмотрелся в дрожавшую от жара даль.

– Что это?

И тут они увидели.

Целый отряд воинов верхом на странных животных с толстой, покрытой чешуей шкурой, напоминавшей пластинчатые доспехи. Животные имели по четыре конечности, оканчивавшиеся раздвоенными копытами; у них были ветвистые рога на голове и острый рог на носу; их маленькие красные глазки, поблескивая, явно следили за Корумом и Ганафаксом. Всадники с головы до ног были укутаны в красные одеяния из какого-то сверкающего материала; одеяния скрывали даже их лица и руки. Вооружены они были копьями с зазубренными наконечниками.

Воины молча окружили Корума и Ганафакса.

Некоторое время стояла тишина, потом один из всадников заговорил:

– Что делаете вы в наших Огненных Землях, чужестранцы?

– Мы попали сюда не по собственной воле, – отвечал Корум. – Причиной тому – несчастный случай. Мы люди мирные.

– Неправда. У вас мечи.

– Мы и понятия не имели, что здесь кто-то живет! – воскликнул Ганафакс. – Нам очень нужна помощь. Мы бы хотели как можно скорее убраться отсюда.

– Никто не может покинуть Огненные Земли, не пройдя страшного испытания, – голос был звонкий, хотя и печальный. – Отсюда есть только один выход: через Пасть Льва.

– А не можем ли мы…

Всадники плотнее окружили их. Корум и Ганафакс вытащили мечи.

– Ну, принц Корум, осталось, видно, нам только умереть с честью!

Корум с мрачным видом сдвинул на лоб повязку, прикрывавшую Глаз Ринна. На мгновение его будто окутал туман, потом он снова заглянул в Небытие. На какое-то время мелькнула мысль: а не лучше ли пасть от руки жителей Огненных Земель? Но вот уже перед ним та пещера, где застыли навеки высокие фигуры в черных плащах, точно скованные жестоким морозом…

У Корума екнуло сердце, когда он узнал в них мертвых воинов рагда-да-кхета. Покрытые ранами, из которых, однако, уже не текла кровь, со сверкающими глазами, в изломанных доспехах, но по-прежнему держа в руках оружие, они пошли прямо к Коруму. И тут Рука Квилла едва заметно шевельнулась.

– Нет! Не надо! Это тоже мои враги! – вскричал Корум.

Ганафакс, не способный увидеть то, что видел Корум, в изумлении обернулся.

Мертвые воины продолжали идти сквозь мглу и вскоре уже стояли перед Корумом на обсидиановой скале посреди Огненных Земель.

Корум в ужасе отшатнулся. Местные жители так и застыли в седлах. Лицо Ганафакса напоминало искаженную страхом гипсовую посмертную маску.

– Нет, нет! Я…

С уст мертвого короля Темголь-Лепа слетел шелестящий шепот:

– Мы готовы служить тебе, о повелитель. Получим ли мы свою цену?

Корум взял себя в руки и медленно кивнул в знак согласия.

– О да. Можете взять столько, сколько хотите.

Длинноногие и длиннорукие воины обернулись к жителям Огненных Земель. Рогатые животные испуганно захрапели, однако всадники заставили их оставаться на месте. Теперь из Небытия вышло уже с полсотни рагха-да-кхета. Разделившись на небольшие группы, они подняли свои изогнутые дубинки и бросились на всадников в красных плащах.

Длинные копья просвистели в воздухе, одновременно поразив многих долговязых воинов, но эти создания, даже будучи пробитыми насквозь, не остановились и принялись стаскивать сопротивлявшихся всадников с седел.

Корум, побледнев как мел, наблюдал за происходящим. Теперь он понимал, что воины Огненных Земель попадут в тот страшный мир Небытия, откуда только что по его зову явились мертвые рагха-да-кхета… которые в свою очередь попали туда во время прошлого сражения…

На сверкающей обсидиановой скале, которую со всех сторон обтекали огненные ручьи, шла ужасная битва мертвых с живыми. Когтевидные дубинки срывали с всадников плащи, открывая их лица, которые показались Коруму очень знакомыми…

– Остановитесь! – вскричал он вдруг. – Остановитесь! Хватит! Больше не убивайте!

Мертвый король Темголь-Леп посмотрел на него сверкающими глазами. Тело его было насквозь пробито тяжелым копьем, но он этого даже не замечал. Его мертвые губы шевельнулись:

– Но ты обещал нам эту цену, повелитель! Теперь мы не можем остановиться.

– Это же вадхаги! Они такие же, как я! Это мой народ!

Ганафакс положил руку ему на плечо.

– Теперь они все уже мертвы, принц Корум.

Рыдая, Корум бросился к поверженным вадхагам, заглядывая им в лица. У этих людей был тот же удлиненнный череп, такие же огромные миндалевидные глаза, такие же плотно прижатые к черепу уши, лишенные мочек…

– Как же вадхаги попали сюда? – прошептал Ганафакс.

Темголь-Леп уже волок куда-то один из трупов; ему помогали двое слуг. Покрытые бронированной чешуей животные, лишившись седоков, скакали вокруг, порой небрежно ступая прямо в огненные ручьи и расплескивая вокруг себя лаву.

Глазом Ринна Корум видел, как рагха-да-кхета перетащили трупы вадхагов к себе в темную пещеру… Он не стал смотреть дальше и прикрыл глаз повязкой. От вадхагов, населявших Огненные Земли, не осталось ничего, кроме обломков оружия и разорванной одежды. Ездовые животные постепенно разбегались.

– Я уничтожил последних вадхагов! – воскликнул Корум. – Собственными руками я отправил их в тот ужасный мир, в небытие!..

– Колдовство часто и всегда неожиданно обращается против того, кто его использует, – тихо сказал Ганафакс. – Я ведь уже говорил, что силы магии капризны…

Корум взвыл от негодования и весь свой гнев обрушил на Ганафакса.

– Прекрати свои умствования, мабден! Неужели ты не понимаешь, ЧТО я наделал?

Ганафакс мрачно кивнул.

– О да, прекрасно понимаю. Но ведь это уже сделано, не так ли? А наши жизни спасены.

– Теперь ко всем моим преступлениям прибавилось и братоубийство! – Корум, в отчаянии рухнув на колени, уронил меч и заплакал.

– Кто плачет там?

Голос был женский и очень печальный.

– Кто оплакивает Сира-ан-Ванл – Земли, Ставшие Огнем? Кто вспоминает эти дивные, прекрасные луга и холмы?

Корум поднял голову и встал рядом с Ганафаксом, который во все глаза смотрел на женщину, возникшую на краю скалы прямо над ними.

– Кто плачет там?

Она была стара. Суровое, бледное, морщинистое лицо ее еще хранило следы былой красоты. Седые волосы густой волной окутывали плечи. Плечи ее окутывал красный плащ, точно такой же, как у тех воинов, и сидела она верхом на таком же рогатом чешуйчатом звере. Эта хрупкая женщина безусловно принадлежала к племени вадхагов, однако там, где некогда сияли ее прекрасные глаза, теперь стояли озера боли, подернутые непроницаемой белой пленкой.

– Мое имя Корум Джаэлен Ирсей, госпожа. Но скажи, что случилось? Отчего ты слепа?

– Это мой собственный выбор: я не захотела видеть того, что стало с моей любимой страной, и выдавила себе глаза. Я – Ооризе, королева Сира-ан-Ванл, и в подчинении у меня всего два десятка человек.

Губы у Корума пересохли.

– Я только что убил всех твоих подданных, госпожа. И поэтому плачу.

Выражение ее лица не изменилось.

– Они были обречены на смерть, – сказала она. – Даже лучше, что они уже умерли. Умерли быстро. Ты освободил их, чужестранец, и я благодарю тебя за это. Может быть, ты и обо мне позаботишься? Освободишь и меня от постылой жизни? Я ведь живу только для того, чтобы не умерла память о Сира-ан-Ванл. – Она помолчала. – Судя по твоему имени, ты тоже ведраг?

– Да, я тоже из племени вадхагов – «ведрагов», как ты их называешь. Но моя родина далеко отсюда, на юге…

– Значит, ведраги все-таки пошли на юг… Красива ли твоя страна?

– Очень красива.

– А счастлив ли твой народ, Принц в Алом Плаще?

– Мой народ уничтожен, королева Ооризе. Все вадхаги до одного погибли.

– Все? Кроме тебя?

– И тебя, моя королева.

Улыбка тронула ее губы.

– Он сказал, что все мы должны умереть, в каком бы Измерении мы ни пытались спастись. Но было и другое пророчество: если мы умрем, то и он тоже умрет. Он решил сделать вид, что ничего об этом пророчестве не знает, как бы забыть о нем…

– Кто, госпожа?

– Рыцарь Мечей, Ариох. Повелитель Хаоса. Тот, кто унаследовал эти Пять Измерений после давней войны между силами Порядка и Хаоса. Тот, кто, явившись сюда, пожелал, чтобы гладкий твердый камень скрыл под собой наши прекрасные холмы, чтобы кипящая лава текла в наших тихих ручьях, чтобы пламя стеной вздымалось там, где когда-то шумели зеленые леса… Это он предсказал нашу смерть, принц. Он, Ариох. Но, прежде чем отправиться в ссылку, побежденный Лорд Аркин успел предсказать нечто совсем иное…

– Лорд Аркин?

– Да, Хранитель Закона, что правил здесь до того, как был изгнан Ариохом. Он успел сказать, что, уничтожая древние расы, Ариох уничтожит и свое господство во всех Пяти Измерениях.

– Хорошо сказано! – прошептал Ганафакс. – Но я сомневаюсь, что это правда.

– Может быть, мы и обманываем себя порой тщетной надеждой на справедливость, о говорящий на языке мабденов, но это означает только одно: ты не ведаешь того, что знаем мы, ибо все мабдены – дети Ариоха.

Ганафакс рывком вскочил на ноги.

– Может, мы и дети Ариоха, королева Ооризе, но не его рабы! И я оказался здесь только потому, что пошел против воли Ариоха.

И снова королева улыбнулась печальной своей улыбкой.

– А кое-кто утверждает, что постигшая вадхагов кара есть плод их собственных деяний. Что это они затеяли войну с нхадрагами и нарушили установленный Лордом Аркином порядок вещей…

– Боги мстительны, – прошептал Ганафакс.

– Но я тоже способна на месть, господин мабден, – сказала королева.

– За то, что мы убили твоих воинов?

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Нет. Они ведь первыми напали на вас. Вы просто защищались. Это естественно. Я говорю об Ариохе и его капризах, из-за которых прекрасная страна превратилась в ужасную каменную пустыню, сжигаемую вечным огнем.

– В таком случае, ты, королева, непременно будешь отомщена, а Бог Ариох наказан! – твердо сказал Корум.

– Некогда у меня было множество подданных. Одного за другим посылала я своих людей через Пасть Льва, чтобы наказать и уничтожить Рыцаря Мечей. Ни одному пройти не удалось. И ни один не вернулся.

– А что такое Пасть Льва? – спросил Ганафакс. – Мы уже слышали, что это единственный путь к спасению отсюда.

– Да, это так. Но спасения нет. Тот, кто живым минует саму Пасть Льва, не минует того, что находится за нею: дворца Ариоха.

– И никто не может… спастись? Выжить? – спросил Корум.

Слепая королева подняла лицо к розовым небесам.

– На это способен лишь Вечный Герой. Вечный Защитник…

– А ведь когда-то вадхаги не верили ни в Вечных Героев, ни в прочие сказки… – горько заметил Корум.

Она кивнула.

– Я помню. Но тогда им и не нужно было верить в это.

Помолчав, Корум спросил:

– А где находится эта Пасть Льва, госпожа моя?

– Я провожу тебя к ней, Принц в Алом Плаще.

Глава 5

Через пасть льва

Королева дала им напиться из фляжки, притороченной к седлу, и, подозвав двух чешуйчатых животных, предложила Коруму и Ганафаксу сесть на них верхом. Они послушались, взяли в руки поводья и поехали следом за королевой Ооризе по черным и зеленоватым обсидиановым холмам, меж которыми текли реки огненной лавы.

Несмотря на слепоту, королева весьма умело управляла чешуйчатым зверем и, не умолкая, рассказывала о том, какое дерево когда-то росло здесь и какие цветы цвели на том лугу – словно помнила каждый камешек, каждое растение, каждый ручеек своей погубленной родины.

Ехали они довольно долго; наконец королева остановилась и указала прямо перед собой:

– Что вы видите там?

Корум вгляделся в дымную пелену.

– Похоже на огромную скалу…

– Подъедем поближе, – сказала Ооризе.

Постепенно становилось ясно, что перед ними на самом деле. Это действительно была огромная скала, точнее, гладкая и сверкавшая как золото глыба, искусством неведомого резчика превращенная в голову льва, разинувшего в грозном реве клыкастую пасть. Голова выглядела, как живая.

– Боги! Кто ее создал! – прошептал Ганафакс.

– Ариох, – ответила королева. – Когда-то на этом самом месте была наша мирная столица. Теперь же мы живем – вернее, жили! – в пещерах под землей, где есть вода и хоть какая-то прохлада.

Корум долго смотрел на немыслимых размеров львиную голову. Потом взглянул на королеву:

– Сколько же тебе лет, госпожа моя?

– Не знаю. Времени в Огненных Землях не существует. Я думаю, что прожила не меньше десяти тысяч лет.

На некотором расстоянии от них виднелась еще одна стена огня. Помолчав, королева Ооризе заметила:

– Мы со всех сторон окружены огненными стенами. Когда Ариох впервые создал их, многие люди бросались в огонь, предпочитая не видеть того, что стало с их страной. Так умер и мой муж, и все мои браться и сестры…

Корум заметил, что Ганафакс явно чувствует себя не в своей тарелке: он почти совсем умолк, опустил голову и время от времени, словно мучимый головной болью, потирал лоб и виски.

– Что с тобой, друг Ганафакс?

– Ничего страшного, принц. Просто голова разболелась. Наверняка от этой жарищи.

И тут чудовищный монотонный стон донесся до их ушей. Ганафакс вскинул голову, глаза его расширились от ужаса. Он явно ничего не понимал.

– Что это?

– Лев поет, – пояснила королева. – Он знает, что мы близко.

И при этих словах из уст Ганафакса вдруг полились точно такие же ужасные звуки – так одна собака подвывает другой.

– Ганафакс, друг мой! – Корум подбежал к нему ближе. – Тебя что-то мучает?

Ганафакс затуманенным взором уставился на него, словно не понимая.

– Нет, все в порядке, я же сказал тебе! Это все жара… – Лицо его исказилось. – А-а-а! Больно! Я не стану!.. Не хочу!..

Корум обернулся к королеве Ооризе.

– Что это с ним? Здесь с кем-нибудь такое случалось?

Она молчала, нахмурившись и думая, казалось, о чем-то своем, а вовсе не о несчастном Ганафаксе.

– Нет, – сказала она наконец. – Если только…

– Ариох! Я не стану!.. – Ганафакс начал задыхаться.

И тут Рука Квилла бросила вожжи и потянулась к нему. Корум попытался ее перехватить, но не успел. Вытянутые пальцы Руки надавили Ганафаксу на глаза; казалось, они сейчас вонзятся ему прямо в мозг. Ганафакс пронзительно закричал:

– Нет, Корум! Пожалуйста, не надо!.. Я еще могу справиться с этим… А-а-а!

Рука Квилла резко отпустила его голову; с пальцев капали кровь и мозг Ганафакса. Его безжизненное тело вывалилось из седла и рухнуло на землю.

– Что происходит? – окликнула Корума королева.

Корум в ужасе уставился на окровавленную Руку Квилла, которая тут же успокоилась и стала вести себя как обычно.

– Ничего, – прошептал он. – Просто я убил своего друга.

И, вздрогнув, поднял голову.

На вершине ближайшего холма он увидел человека. Человек смотрел прямо на него. Потом взвилось облачко дыма, и человек исчез.

– Значит, ты все-таки догадался о том, что давно уже стало ясно мне, принц Корум? – спросила королева.

– Ни о чем я не догадался! Я убил своего друга – вот и все, что я знаю. Он так помог мне! Он показал… – Корум сглотнул застрявший в горле комок.

– Он был всего лишь мабденом, принц. А значит, слугой Ариоха.

– Он ненавидел Ариоха!

– Но Ариох нашел его и проник в его душу. И этот мабден непременно попытался бы убить нас. Ты правильно поступил, уничтожив его. Он вскоре предал бы тебя, принц.

Корум задумчиво смотрел на Ооризе.

– Пусть бы лучше он убил меня! Зачем мне теперь жизнь?

– Ты из племени ведрагов! Последний из нас! И только ты способен отомстить за гибель нашего народа!

– Пусть вадхаги лучше исчезнут с лица земли – неотомщенными! Слишком много преступлений уже совершено ради этой мести! Слишком много несчастий! Слишком много безвинных смертей! Будут ли после всего этого вспоминать вадхагов с любовью? Скорее их имена будут шептать с ненавистью и проклятиями!

– О, их и так уже многие ненавидят – Ариох позаботился об этом. Впрочем, вот перед тобой Пасть Льва. Прощай, Принц в Алом Плаще! – И королева Ооризе пришпорила своего «коня». Животное тяжело двинулось с места и вскоре исчезло за огромной скалой, направляясь к огненной стене, в отдалении вздымавшейся к небесам.

И Корум понял, что сейчас сделает королева.

Он долго смотрел на безжизненное тело Ганафакса. Больше этот веселый, приветливый человек никогда не улыбнется ему…

Теперь душа его, без сомнения, во власти злобного, капризного Ариоха…

Корум снова остался один.

Не то вздох, не то рыдание сотрясло ему грудь.

Из Пасти Льва снова послышался странный протяжный стон. Похоже, то был призыв. Корум пожал плечами: не все ли равно, как умирать? Но никто и никогда больше не умрет по его, Корума, вине!

Он медленно развернул своего «коня» и направился к Пасти Льва, постепенно все больше разгоняя неуклюжее ездовое животное, пока не влетел с победоносным кличем прямо в разверстую алчную пасть и не оказался в кромешной темноте.

Чешуйчатый зверь, на котором он ехал, споткнулся и упал. Корум вылетел из седла, но быстро вскочил на ноги и стал искать поводья. Однако зверь, выказав неожиданное проворство, уже мчался назад, к свету, туда, где мелькали красные и желтые языки пламени.

На мгновение у Корума все похолодело внутри. Он двинулся было вслед за убежавшим зверем, но вспомнил мертвое лицо Ганафакса и решительно повернул назад и стал пробираться дальше во тьме.

Шел он довольно долго. В Пасти Льва было, пожалуй, даже прохладно. Интересно, думал Корум, много ли правды было в рассказах старой королевы или все это обычные суеверия, потому что изнутри пресловутая Пасть Льва казалась просто огромной пещерой.

Вдруг послышался шелест, треск…

Похоже, чьи-то глаза наблюдали за ним… Что было в этом взгляде? Скорбь? Обвинение? Нет. Просто злоба. Страшная злоба. Корум вытащил меч и немного постоял, озираясь. Потом сделал еще шаг вперед.

И оказался окруженным какой-то клубящейся субстанцией. Вспыхивали и исчезали яркие огни, слышались чьи-то пронзительные вскрики, потом его оглушил громовой хохот. Он попробовал сделать еще один шаг…

И оказался на совершенно прозрачной, но твердой поверхности. Под ногами у него виднелись миллионы существ – вадхаги, нхадраги, мабдены, рагха-да-кхета и многие другие, которых он распознать не смог. Мужчины и женщины. Глаза у всех были открыты, а лица – прижаты к прозрачной поверхности, на которой он стоял; все руки умоляюще тянулись к нему, словно эти люди просили о помощи. Они не сводили с Корума глаз, и он попытался разбить прозрачную поверхность мечом. Однако на ней не осталось ни трещинки.

И Корум двинулся дальше.

Он видел все Пять Измерений – одно над другим, – как видел их в детстве, как представляли их себе его далекие предки… Он попадал то в скалистый каньон, то в долину, то в поле, то снова в лес… Он попытался было перебраться в какое-нибудь одно из Измерений, но был остановлен чем-то невидимым.

А потом визжащие твари со страшными клювами набросились на него, разрывая его плоть. Но стоило ему взмахнуть мечом, как твари исчезли.

Он шел по ледяному мосту над пропастью, и мост быстро таял у него под ногами. Клыкастые чудовища поджидали его далеко внизу. Вдруг лед треснул, Корум поскользнулся, потерял равновесие и упал…

…оказавшись в водовороте какой-то бурлящей материи, в которой без конца зарождались и тут же исчезали различные формы жизни. Он видел, как возникали целые города; перед ним мелькало множество разных существ – одни прекрасные, другие отталкивающие. Он видел то, что пробуждало в его душе любовь и нежность, и то, из-за чего он рычал от ненависти.

А потом он снова очутился в большой пещере, где что-то невидимое шепталось во тьме, и кто-то бросился удирать прямо у него из-под ног…

И Корум подумал: любой человек, переживший те ужасы, которые только что довелось пережить ему, непременно сошел бы с ума. Значит, кое-что он все-таки получил от колдуна Шула, помимо Глаза Ринна и Руки Квилла: способность не отворачиваться при виде самых жутких зрелищ и оставаться в здравом уме и твердой памяти.

Но ведь при этом он непременно что-то важное и утратил?..

Он сделал еще шаг.

И по колено погрузился в чью-то скользкую плоть, не имевшую конкретной формы, однако живую. Плоть тут же начала его засасывать. Он рубил ее мечом и успел погрузиться по пояс, когда, набрав полную грудь воздуха, судорожным рывком высвободился наконец и сделал – прямо по этой живой плоти – еще один шаг…

…оказавшись возле ледяного купола, рядом с которым увидел миллион таких же Корумов! Вот он, невинный, веселый, задолго до нашествия мабденов; а вот – мрачный, задумчивый, с новым глазом и рукой-убийцей; а вот он на смертном ложе…

Еще один шаг…

Вокруг потоками лилась кровь. Корум с трудом встал на ноги и увидел, что из окружавшего его кровавого месива поднимаются головы чудовищных существ, похожих на гигантских рептилий; страшные зубы щелкают возле самого лица…

Инстинкт требовал, чтобы он повернул назад. Но он двинулся прямо на чудовищ…

Теперь он стоял в туннеле из серебра и золота. В конце его виднелась дверь, за ней слышалось какое-то движение.

Держа в руке меч, он вошел в дверь.

Страшный, исполненный отчаяния смех загремел по немыслимых размеров галерее.

Корум понял, что попал во дворец Рыцаря Мечей.

Глава 6

У бога на пиру

В невообразимо громадном зале Корум казался себе карликом. Внезапно все его былые страхи, переживания, устремления и угрызения совести как бы уменьшились, потеряли силу, стали самыми заурядными, малоинтересными. Тем более в ожидании встречи с самим Ариохом.

Но, похоже, никто его проникновения во дворец не заметил. А гулкий смех раздавался сверху, с галереи, где дрались два покрытых чешуей демона с длинными рогами и еще более длинными хвостами. Чем больше ран наносили они друг другу, тем громче смеялись, хотя оба, очевидно, были на пороге смерти.

Видимо, Ариох был полностью поглощен их поединком.

Этот Рыцарь Мечей, один из Повелителей Хаоса возлежал на куче гнилых отбросов и время от времени принимался жадно пить из огромного грязного бокала какую-то отвратительно пахнувшую жидкость. Он был чудовищно толст; от хохота его жирные телеса тряслись, точно студень. В общем, тело его и лицо удивительно походили на мабденские. Кожа Ариоха была покрыта паршой и расчесами, особенно возле пупка. Безобразное лицо побагровело от смеха, а в гигантской пасти торчали обломки черных, гнилых зубов.

Коруму и в голову не могло прийти, что это страшилище и есть Великий Бог, если бы не величина Ариоха. Ростом он был с замок, а его меч, символ божественного могущества, был длиннее самой высокой башни Эрорна.

В зале, точнее, гигантском амфитеатре, где очутился Корум, к далекому куполу, грязному и закопченному, поднималось бесчисленное множество рядов, и все они были заняты мабденами самого различного возраста. Странно, но почти все они были обнажены и развлекались тем, что совокуплялись, дрались и мучили друг друга… Кое-где виднелись, правда, и другие существа – в основном покрытые чешуей демоны, чуть поменьше тех двоих, что бились сейчас на галерее.

Меч Ариоха, черный как вороново крыло, был украшен странной причудливой резьбой. Над мечом трудились мабдены. Одни, опустившись на колени, полировали матовый клинок, другие мыли и чистили рукоять и гарду или, усевшись верхом на золотую проволоку, которой те были изукрашены, крепили ее там, где она отошла.

Тело Ариоха тоже было покрыто множеством живых существ. Они кишели на его туше, как вши или блохи, и, впиваясь в кожу, сосали кровь, но Ариох, похоже, этого даже не замечал. Внимание его по-прежнему было приковано к смертельному поединку на галерее.

Так вот каков, значит, этот всемогущий Ариох! Больше всего он походил на крестьянина-пьяницу, что живет прямо в свином хлеву. Неужели это злобное, неопрятное создание столь могущественно, что смогло не только уничтожить древние народы, но и продолжает мстительно уничтожать всех, кого угораздило появиться на свет раньше него самого?

Ариох снова засмеялся, и пол под ногами у Корума задрожал. От этого взрыва смеха мабдены-паразиты попадали с тела мерзкого божества и теперь валялись на полу со сломанными конечностями или спинами. Их более удачливые соплеменники, не обращая внимания на стоны и мольбы раненых, тут же принялись снова взбираться вверх по ногам Ариоха, по пути отрывая зубами и проглатывая кусочки его плоти.

В прямых засаленных космах Рыцаря Мечей также сновало в поисках пищи множество мабденов; они дрались между собой и падали, повисая на длинных прядях. Повсюду на этом омерзительном теле – особенно там, где росли волосы или кожа была наиболее нежной – кишели паразиты в обличье мабденов.

Тем временем битва на галерее явно подходила к концу: демоны нанесли друг другу последние, смертельные удары. Один умер мгновенно, второй, умирая, все еще слабо смеялся. Потом смех прекратился.

Ариох от удовольствия захлопал себя по ляжкам, прибив при этом с дюжину мабденов, и распрямил жирную спину. Изучив кровавые пятна у себя на ладонях, он равнодушно вытер руки о собственные волосы, и живые мабдены тут же принялись пожирать останки своих раздавленных соплеменников.

Потом Ариох протяжно вздохнул и принялся чудовищно грязным пальцем ковырять в носу.

Корум разглядел под галереей множество коридоров и закрытых дверей. Вверх от галереи тянулись винтовые лестницы – вот только куда? Где здесь самая высокая башня? Он начал, стараясь ступать неслышно, обходить зал по периметру.

Однако чуткие уши Ариоха все-таки уловили звук его шагов; чудовищный толстяк явно оживился и, склонив голову, стал внимательно осматривать пол. В конце концов его огромные глаза обнаружили Корума, и гигантская рука потянулась, чтобы схватить его.

Корум поднял меч и что было силы нанес по этой руке рубящий удар, но Ариох только засмеялся и подтащил принца к себе.

– Это еще что такое? – прогудел он. – Этот явно не из моих. Нет, не из моих.

Корум продолжал рубить его руку, но Ариох словно ничего не замечал, хотя меч оставлял в его плоти довольно глубокие раны. Из-за плечей бога, из-за его ушей, из грязных отвратительных волос за Корумом с ужасом и любопытством следили глаза мабденов.

– Этот не из моих, – снова прогудел Ариох. – Это – его! Точно, его.

– Чей? – крикнул Корум, по-прежнему орудуя мечом.

– Того, чьи владения я не так давно захватил. Этого слабака Аркина. Ну да, точно, Аркина, Хранителя Закона. Мда, а я-то думал, что с ними покончено… не могу же я за всей этой мелочью уследить! Особенно, если не я их сотворил… Да и не понимаю я их!

– Ариох! Ты уничтожил мой народ!

– А, это хорошо! Всех, говоришь? Хорошо. Так ты, значит, с этой вестью ко мне и явился? А почему мне раньше никто из моей мелюзги ничего не сказал?

– Немедленно отпусти меня! – рассердился Корум.

Ариох разжал ладонь, и принц неожиданно оказался на свободе. Его шатало, он задыхался, но он никак не ожидал, что Ариох его действительно отпустит.

Да, этот удар судьбы был особенно жесток! Ариох ведь даже злобы к вадхагам не испытывал; они ему были столь же безразличны, как и его собственные мабдены-паразиты. Он и понять был не в состоянии трагедию древних рас. Бог просто счищал с палитры старые краски, точно художник, намеревающийся начать новую картину. А страдания и унижения, доставшиеся на долю Корума и погибших вадхагов, были всего лишь капризами беспечного Рыцаря Мечей, крайне редко обращавшего внимание на обитателей того мира, которым правит!..

И тут Ариох исчез.

Перед Корумом возникло совсем иное существо!

Теперь это был красивый и гордый бог, взиравший на принца милостиво, хотя и высокомерно. Он был в черном с серебром плаще и костюме; на бедре – миниатюрная копия того чудовищного меча, который чистили рабы Бога-Обжоры. Красавец улыбался с легким изумлением, и в глазах Корума являл собой квинтэссенцию зла.

– Кто ты? – задыхаясь, спросил Корум.

– Я князь Ариох, твой повелитель. Мне подвластны силы Тьмы, ибо я один из Правителей Хаоса, Рыцарь Мечей. И твой враг.

– Значит, вот ты каков? И то, другое обличье было ненастоящим?

– Я могу быть кем и каким угодно, принц Корум. Что в твоих устах значит слово «ненастоящий»? Я могу быть таким, каким захочу. Или – каким захочешь ты, если угодно. Можешь считать меня воплощением зла, и я обрету облик злодея. А сочтешь добрым – я окажусь с виду именно таким. Мне все равно. Видишь ли, моим единственным желанием является покой. И еще я люблю приятно провести время. Развлечься. Так что если ты захочешь разыграть драму или предложить новую забаву – я с удовольствием буду играть до тех пор, пока это не начнет мне надоедать.

– Неужели твои цели всегда были столь мелочны?

– Что? Всегда ли? Полагаю, что нет. Разумеется, нет! Сражаясь с Хранителями Закона, которые прежде правили этим миром, я стремился к другому. Но я ведь уже так давно одержал над ними победу! Разве я не имею права на заслуженный отдых? Разве все живые существа не отдыхают после битвы?

Корум кивнул:

– Да, конечно, ты прав.

– Ну вот и хорошо, – улыбнулся Ариох. – Но что теперь, маленький принц из племени вадхагов? Видишь ли, тебя мне тоже придется вскоре уничтожить. Хотя бы для спокойствия моей души. Ты должен меня понять. Ты так хорошо вел себя в течение всего долгого пути ко мне. И в качестве награды я устрою тебе прием как самому дорогому гостю. Ну а потом, разумеется, уничтожу одним щелчком. Теперь-то ты и сам понимаешь, почему.

Корум рассердился:

– Меня ты «одним щелчком» не уничтожишь, Ариох! Да и зачем тебе уничтожать меня?

Ариох зевнул, прикрывая ладонью красивый рот.

– А если я так хочу? Ну, довольно. Итак, чем я могу развлечь тебя?

Корум подумал немного и сказал:

– Не мог бы ты показать мне свой замок? Я в жизни не видел ничего столь величественного.

Ариох удивленно поднял бровь.

– Если это все?..

– Пока что все.

Ариох улыбнулся:

– Прекрасно. Я и сам, пожалуй, целиком его никогда не видел. Пошли. – Он положил свою мягкую, холеную руку Коруму на плечо и повел его к лестнице.

Ведя Корума по удивительно красивой галерее со стенами из сверкающего мрамора, Ариох вел с ним беседу тихим, завораживающим голосом:

– Видишь ли, друг мой Корум, эти Пятнадцать Миров вступили в период стагнации. И что сделали вы, вадхаги, и прочие древние расы, чтобы исправить положение вещей? Ничего! Вы спрятались в свои замки и предпочли вообще не выглядывать наружу. Природа по-прежнему щедро дарила жизнь всяким макам и ромашкам, так что Хранители Закона были твердо уверены, что все устроено наилучшим образом. Не происходило ровным счетом ничего нового. Лишь мы привнесли в ваш мир свежий ветер перемен – я, мой брат Мабелод и моя сестра Зиомбарг.

– Кто они?

– Тебе они, должно быть, известны как Король и Королева Мечей. Каждый из нас правит пятью из Пятнадцати Измерений, которые мы выиграли в битве с Хранителями Закона относительно недавно…

– И сразу начали уничтожать все истинно прекрасное и мудрое!

– Можно сказать и так, смертный.

Корум помолчал, поколебленный в своем понимании вещей убедительно звучащим голосом Ариоха, потом повернулся к своему собеседнику:

– Я думаю, что это все-таки ложь – хотя бы отчасти. И у тебя куда большие притязания, чем покой и развлечения.

– Это вопрос будущего. Мы, дорогой принц, во всем следуем собственным капризам. Теперь мы всемогущи, ничто нам не угрожает, так зачем же проявлять излишнюю мстительность?

– Но ведь иначе и вы сами будете уничтожены, как были уничтожены вадхаги. По тем же причинам.

Ариох пожал плечами:

– Возможно.

– У вас уже есть довольно сильный соперник – волшебник Шул с острова Сви-ан-Фанла-Брул. По-моему, вам бы следовало его опасаться.

– А, так ты знаешь о Шуле? – Смех Ариоха на этот раз был весьма мелодичным. – Бедный Шул! Он все строит планы, заговоры… угрожает нам… Он очень забавен, не правда ли?

– Всего лишь забавен? – не поверил Корум.

– Ну да.

– Он говорит, что вы ненавидите его потому, что теперь он обладает почти таким же могуществом, как и вы.

– Мы никого не ненавидим.

– Я не верю тебе, Ариох!

– Разве может смертный не верить богу?

Теперь они поднимались по спиралевидному пандусу, сделанному из некоего светящегося материала. Ариох вдруг остановился.

– Пожалуй, мы лучше осмотрим некоторые другие части дворца, – задумчиво проговорил он. – Этот ведет всего лишь в башню.

Корум уже успел заметил высоко над ними дверь, на которой пульсировал странный светящийся знак: круг и восемь расходящихся из него во все стороны стрел.

– Что это такое, Ариох?

– Просто знак. Символ власти Хаоса.

– А что за этой дверью?

– Я же сказал: это всего-навсего вход в башню. – Ариох начинал проявлять нетерпение. – Пойдем, здесь есть куда более интересные места.

Корум неохотно последовал за ним. Ему вдруг показалось, что именно за этой дверью со светящимся символом и прячет Ариох свое сердце.

Несколько часов подряд бродили они по дворцу, рассматривая всевозможные диковины. Все здесь казалось воплощением света и красоты; нигде не чувствовалось и намека на какое бы то ни было зло. Однако именно поэтому в душе Корума зародилась тревога, и теперь он был уверен, что окружает его сплошная ложь.

Наконец они вернулись в большой зал.

Мабдены-паразиты куда-то исчезли. Исчезла и куча мусора. Вместо нее появился прекрасно сервированный стол. Ариох изысканным жестом пригласил гостя садиться.

– Не желаешь ли отобедать со мной, принц Корум?

Корум горько усмехнулся:

– А потом ты меня убьешь?

Ариох засмеялся:

– Если хочешь, можешь пожить здесь еще немного, я не возражаю. Но, видишь ли, покинуть мой дворец ты все равно не сможешь. Впрочем, пока твоя искренняя наивность меня развлекает, я вряд ли уничтожу тебя.

– Неужели ты ничуть меня не опасаешься?

– Ничуть.

– Неужели ты не боишься даже того, чьим представителем я являюсь?

– Кого же это?

– Справедливости!

И снова Ариох рассмеялся:

– Ох, как узко ты мыслишь! Никакой справедливости не существует.

– Но она существовала, пока правили Хранители Закона!

– Недолгое время может существовать все что угодно – даже справедливость. Но истинная форма существования Вселенной – анархия. В этом-то и заключена ваша трагедия, смертные: вы никак не можете с этим смириться.

Ответить Коруму было нечего. Он уселся за стол и стал есть. Ариох тоже сел – напротив, однако к еде даже не притронулся, лишь вина себе налил. Корум встревоженно на него посмотрел, и Ариох улыбнулся:

– Не бойся! Пища не отравлена. С какой стати мне прибегать к какому-то жалкому яду?

Корум снова принялся за еду. Насытившись, он сказал:

– А теперь я бы с удовольствием немного отдохнул. Разумеется, если я по-прежнему твой гость.

– Что? – Ариох, казалось, был озадачен. – Что ж, хорошо. Спи, раз хочется. – И он слабо махнул рукой. Корум тут же упал лицом в тарелку и крепко уснул.

Глава 7

Проклятие Повелителей Мечей

Корум с трудом заставил себя пошевелиться и открыть глаза. Пиршественный стол куда-то исчез. Исчез и сам Ариох. Огромный зал был погружен во тьму; слабый свет просачивался лишь из-под некоторых дверей под галереей.

Принц встал и огляделся. Может, он все еще спит? А может, ему приснилось все то, что случилось с ним раньше? И правда, встреча с Ариохом очень похожа была на сон. Но раз так, то и все, происшедшее с тех пор, как он покинул благословенный замок Эрорн, – тоже сны?

И где же все-таки Ариох? Неужели отбыл по каким-то своим делам в иные миры? Видно, не рассчитал, полагаясь на более длительное действие своих чар. В конце концов именно поэтому он и желал уничтожить вадхагов: не мог их понять, не мог предсказать, на что они способны, не мог управлять их душами с той же легкостью, с какой управлял душами мабденов…

И Корум понял: это единственная возможность проникнуть в ту башню, где Ариох хранит свое сердце, выбраться оттуда невредимым, вернуться к Шулу и потребовать назад Ралину. Теперь его влекла к цели уже не жажда мести. Ему хотелось одного: завершить это чересчур затянувшееся путешествие и обрести мирную жизнь с любимой женщиной в старом замке у моря.

Он в три прыжка пересек зал, взбежал по лестнице на галерею и вскоре оказался на светящемся пандусе. Свет, исходивший от него, сейчас, правда, несколько померк, но пульсирующий оранжевый знак на двери в вышине по-прежнему был виден отчетливо: восемь стрел, расходящихся в стороны от центральной оси, – знак Хаоса.

Тяжело дыша, Корум взбежал по извивающемуся спиралью пандусу. Вскоре весь дворец остался где-то внизу, а перед принцем выросла дверь, несокрушимая мощь которой заставила его почувствовать себя жалким насекомым. И он, потрясенный, остановился: он понял, что достиг своей цели.

Знак мерно пульсировал, точно живое сердце, омывая лицо, руки, доспехи Корума золотисто-красным светом. Принц что было сил толкнул дверь, но с тем же успехом могла мышь попытаться отворить дверь величественного царского саркофага. Дверь не шелохнулась.

Срочно требовалась помощь. Корум задумчиво посмотрел на Руку Квилла. Сможет ли он позвать на помощь силы Тьмы? И чем заплатит им?

Но тут Рука Квилла непроизвольно сжалась в кулак и начала светиться столь ярким слепящим светом, что Коруму пришлось отодвинуть ее подальше от глаз. Прикрыв глаза второй рукой, он почувствовал, как Рука Квилла поднимается в воздух и ударяет прямо в мощную дверь. Раздался гул, похожий на звон огромных колоколов, а потом такой треск, словно раскололась сама Земля. Рука Квилла на время затихла, и Корум, открыв глаза, увидел, что дверь треснула. То была относительно небольшая трещинка в нижнем правом ее углу, но и ее оказалось достаточно, чтобы Корум смог пролезть внутрь.

– Ну вот, теперь ты помогаешь мне так, как нужно! – шепнул он Руке Квилла, опустился на колени и нырнул в трещину.

И очутился на втором пандусе, который вел его куда-то вверх над морем искрящейся пустоты. Странные звуки слышались вокруг, то усиливаясь, то затихая, то приближаясь, то исчезая вдали. В них звучали разные чувства – угроза, слава вечной жизни и красоте, смертельный ужас и невообразимый покой… Корум потянулся было за мечом, но тут же понял: это бессмысленно. И пошел дальше.

Невесть откуда взявшийся порыв ветра раздул его алый плащ. Ветер был то пронизывающе-ледяным, то обжигающе-горячим. Вокруг в пустоте мелькали чьи-то лица, и многих Корум узнавал. Лица были то огромными, то совсем крошечными. И все время за ним следили чьи-то глаза, чьи-то губы раздвигались в усмешке, слышались и замолкали чьи-то печальные стоны. Потом его со всех сторон окутало темное облако. Звон – нежный звон стеклянных колокольчиков – наполнил его уши… Какой-то голос назвал его по имени, а эхо разносило и разносило звуки его имени в бесконечной пустоте. Рядом вдруг вспыхнула радуга, пронизав его своими яркими красками. Но Корум медленно и упорно продолжал подъем.

И наконец пандус кончился. Он стоял на небольшой площадке, как бы висевшей в пустоте.

В центре площадки на возвышении находился странный, ярко светившийся каким-то пульсирующим светом предмет.

В его лучах застыли воины-мабдены. Их тела казались замороженными прикосновением этих волшебных лучей, но глаза жили, и в этих глазах, устремленных на Корума, были боль, любопытство и неясная тревога.

Корум остановился.

Предмет на возвышении был глубокого мягкого синего цвета. Небольшой. Сиявший, как драгоценный самоцвет, которому искусный ювелир придал форму сердца. При каждом ударе этого «сердца» во все стороны разлетались волшебные стрелы света.

Это могло быть лишь оно, сердце Ариоха.

Но приблизиться к нему оказалось непросто. Свидетельством тому были «замороженные» мабденские воины.

Корум сделал один лишь шаг, и луч синего света коснулся его щеки. Щеку точно морозом обожгло.

Еще шаг – и два луча, скользнув по телу принца, заставили его содрогнуться от холода, но все же холод был не настолько силен, чтобы окоченеть. Коруму уже удалось продвинуться гораздо дальше тех воинов. Еще два шага – и лучи градом посыпались на его голову и плечи, но ощущение было, пожалуй, даже приятным. Корум протянул было правую руку, чтобы взять сердце Ариоха, но левая рука, Рука Квилла, оказалась проворнее.

– Похоже, в этом мире повсюду разбросаны части божественных тел! – пробормотал Корум и, обернувшись, увидел, что воины ожили, растирают замерзшие лица и неловко вкладывают мечи в ножны.

Корум спросил ближайшего:

– Почему ты искал сердце Ариоха?

– Не по своей воле. Меня послал один колдун, пообещав мне жизнь, если я украду это сердце.

– Колдун по имени Шул?

– О да! Шул… Принц Шул!

Остальные мабдены согласно закивали:

– Верно! И меня Шул послал!

– И меня!

– Меня тоже послал Шул, – сказал Корум. – Но мне и в голову не приходило, что он столько раз пытался выкрасть сердце Ариоха!

– Ариох просто забавляется с этим Шулом, – прошептал один из мабденов. – Я знаю: сам Шул мало что может, это Ариох дает ему и власть, и могущество, а колдун считает все это собственными достижениями. Ариоху просто нравится так развлекаться; он специально создает себе врага посильнее, с которым можно было бы поиграть подольше. Ему скучно. Но теперь ты завладел его сердцем. Не ожидал, видно, Великий Бог, что у его игры такой конец будет!

– Да уж, – кивнул Корум. – Впрочем, лишь его беззаботность и позволила мне добраться сюда. Надо еще постараться найти выход из дворца, прежде чем Ариох поймет, что произошло.

– Можно ли нам пойти с тобой? – спросил тот же мабден.

Корум кивнул.

– Только поторапливайтесь.

И они поползли вниз по пандусу, висящему в пустоте.

Где-то посредине пути один из мабденов вдруг споткнулся, пронзительно вскрикнул, отлетел на самый край пандуса и упал – словно поплыл куда-то в сверкающем искрами воздушном море.

Они заторопились и наконец достигли трещины в нижнем углу чудовищной двери. Один за другим пролезли похитители в узкую щель и двинулись вниз по второму, светящемуся пандусу. Потом миновали галерею со стенами из дивного мрамора и спустились по лестнице в зал…

Корум тщетно искал ту дверь, через которую вошел во дворец, ведущую в серебряный туннель. Ноги его уже гудели от усталости – он несколько раз обошел весь зал по периметру. Дверь исчезла.

Внезапно погруженный во мрак зал снова ожил, засиял яркими огнями. На полу на куче отбросов снова восседал Ариох в обличье жирного и грязного великана и смеялся. По нему, как и в первый раз, ползали стаи мабденов-паразитов.

– Ха-ха-ха! Видишь, Корум, сколь я великодушен? Я позволил тебе заполучить почти все, к чему ты стремился, даже мое сердце! Но я не могу позволить тебе унести его. Я ведь без него не смогу править здесь, так что лучше уж я верну его в собственное тело.

Плечи у Корума тяжело обвисли.

– Мы обмануты, – сказал он своим дрожавшим от страха спутникам.

Но один из них возразил:

– Ариох просто хочет воспользоваться твоей добычей, господин вадхаг. Сам он никогда бы не смог достать из этой башни свое сердце. Разве ты этого не знал?

Ариох захохотал, складки на жирном животе затряслись, мабдены-паразиты попадали на пол.

– Верно! Верно! Ты сослужил мне хорошую службу, принц Корум! Сердца Повелителей Мечей хранятся в таких местах, которые для них самих являются табу, чтобы они могли править только в своих владениях и не пытались узурпировать власть в иных мирах. Но ты, Корум, благодаря свойствам своей замечательной древней расы сумел сделать для меня то, чего я сам сделать никогда бы не смог. А когда я обрету наконец свое сердце, то смогу бесконечно расширять границы своего царства. Если, разумеется, захочу.

– Значит, я принес тебе пользу, – горько промолвил Корум, – вместо того, чтобы уничтожить тебя, помешать тебе творить бесконечное зло!..

Зал задрожал от хохота Ариоха.

– Да, именно так! Прелестная шутка, верно? Ну, давай-ка сюда мое сердце, вадхаг.

Корум прижался спиной к стене и выхватил меч; сердце Ариоха он по-прежнему сжимал в левой руке.

– Прежде я умру, Ариох.

– Как тебе будет угодно.

Чудовищных размеров рука протянулась, чтобы схватить Корума, и он рубанул по ней мечом. Ариох взревел от смеха и подобрал с пола двух мабденов. Они визжали и извивались, когда он сунул их в свою отвратительную слюнявую пасть, полную гнилых зубов. Корум услышал, как захрустели кости. Ариох прожевал свою «закуску», проглотил ее и сплюнул на пол меч одного из несчастных. Потом опять уставился на Корума.

Принц отскочил за колонну. Рука Ариоха обвила ее толстыми пальцами; пальцы шарили совсем рядом с Корумом, но схватить не могли.

Снова раздался чудовищный смех; ему вторили писклявые голоса мабденов-паразитов. Колонна рухнула, стоило Ариоху несильно стукнуть по ней ладонью.

Корум стремглав бросился через зал, перескакивая через изломанные тела падавших с Ариоха мабденов, но тут великан проявил расторопность и схватил его, отвратительно хихикая.

– А ну отдавай мое сердце, козявка!

Корум задыхался; с огромным трудом он высвободил руки из мягкой плоти, сдавливавшей его со всех сторон. Огромная рука Ариоха была теплой и влажной. От нее исходил отвратительный запах. Ногти были обломаны.

– Отдавай мое сердце!

– Нет! – Корум глубоко вонзил меч в большой палец Ариоха, но тот этого даже не заметил. Мабдены-паразиты, повисшие на волосатой груди великана, с бесцветными улыбками следили за происходящим.

У Корума трещали ребра, но сердца, зажатого в левом кулаке, он Ариоху не отдавал.

– Ну и не надо! В конце концов это не так уж и важно, – заявил вдруг Ариох и чуть ослабил хватку. – Я ведь, собственно, могу запросто проглотить тебя вместе со своим сердцем. – И он поднес лапищу с зажатым в ней Корумом ко рту.

Из его разинутой пасти исходила чудовищная вонь. Корум чуть не задохнулся, но упорно продолжал рубить и колоть Ариоха своим мечом. Ухмылка расползлась по гигантским губам. Теперь Корум видел лишь эту пасть, отвратительные волосатые ноздри, чудовищные глаза. Ариох еще шире раскрыл рот, готовясь проглотить свою жертву, и Корум рубил уже его нижнюю губу, а перед ним раскрывалась темно-красная пропасть глотки.

И тут его левая рука шевельнулась и сдавила сердце Ариоха. Сдавила с такой силой, какой у самого Корума никогда не было.

Смех Ариоха затих. Огромные страшные глаза расширились, и в них блеснул какой-то новый огонек. Чудовищный рев исторгся из разверстой глотки.

Рука Квилла еще сильнее сжала сердце.

Ариох пронзительно вскрикнул.

И тут сердце его начало крошиться. Красно-синие яркие лучи брызнули сквозь пальцы Руки Квилла. Корум почувствовал, как резкая волна боли пробежала от кисти к плечу.

Потом раздался странный тонкий свист.

Ариох заплакал. Рука его, сжимавшая тело Корума, совсем ослабила свою хватку. Гигант зашатался.

– Нет, смертный, нет… – голос Ариоха звучал умоляюще. – Пожалуйста, смертный, мы можем…

Немыслимых размеров туша начала вдруг таять в воздухе. Рука, сжимавшая Корума, расплылась, утрачивая свою форму, и принц полетел на пол, сильно ударился, и осколки разбитого сердца Ариоха со звоном разлетелись во все стороны.

Корум попытался подняться, увидел, как исчезает в воздухе извивающееся тело Ариоха, услышал печальные звуки погребальных колоколов и потерял сознание. Но перед этим успел услышать прощальный шепот Рыцаря Мечей:

– Принц Корум из племени вадхагов! Ты выиграл этот бой, но заслужил проклятие Повелителей Хаоса!

Глава 8

Перерыв, обещанный судьбой

Мимо Корума следовала странная процессия.

То были представители сотен различных племен и рас; они шли, ехали верхом, их несли в паланкинах слуги, и Корум понимал, что видит некий вселенский парад человечества, того человечества, которое зародилось задолго до начала борьбы сил Порядка и сил Хаоса за право властвовать во множестве миров.

В отдалении он видел поднятые знамена Порядка и Хаоса – на одном восемь исходящих из единого центра и расположенных по кругу стрел, на другом одна-единственная прямая стрела. А над колышащимися знаменами гигантским коромыслом застыли Весы в состоянии абсолютного равновесия. В каждой из чаш находились некие, неведомые Коруму создания, но не простые смертные. В одной из них он заметил Ариоха и других Повелителей Хаоса, в другой – Хранителей Закона.

И услышал голос:

– Так и должно быть всегда. Ни Порядок, ни Хаос не должны доминировать, воздействуя на миры смертных. Должно сохраняться полное равновесие.

– Но ведь равновесия нет! – выкрикнул Корум. – Всем на свете правит Хаос!

И голос отвечал:

– Порой чаши весов чуть склоняются в ту или другую сторону. И тогда их необходимо подправить. Это смертным вполне по силам.

– Но как нам сделать это?

– Ты уже кое-что сделал. И теперь должен довести дело до конца. Если погибнешь ты, на смену тебе непременно придет другой.

– Но я не хочу, не могу нести столь тяжкое бремя! – закричал в отчаянии Корум.

– ТЫ ДОЛЖЕН!

А процессия продолжала движение, не замечая ни Корума, ни двух реявших в вышине знамен, ни Весов с двумя временно пребывающими в равновесии чашами…

Корум как бы плыл среди облаков тумана, и в душе у него царил покой. Постепенно вновь стали видны окружавшие его предметы, и он понял, что все еще находится во дворце Рыцаря Мечей. Его же собственный меч исчез.

– Я верну тебе меч перед уходом, принц Корум из племени вадхагов, – раздался над ним чей-то спокойный и громкий голос.

Корум обернулся и в изумлении выдохнул:

– Великан из Лаара!

С вышины ему улыбалось печальное мудрое лицо.

– Да, так меня звали, пока я был в ссылке. Но теперь ссылка моя кончилась, и ты можешь называть меня моим настоящим именем: Лорд Аркин. И это мой дворец. Ариоха здесь больше нет. Лишившись сердца, он не может удержать свою плоть в наших Измерениях. А без плоти не может и править ими. Теперь здесь снова правлю я.

Плоть самого Лорда Аркина по-прежнему была несколько расплывчатой, хотя он уже обретал нормальные формы.

– Потребуется еще некоторое время, прежде чем я обрету свой прежний облик, – улыбнулся Аркин в ответ на мысли Корума. – Лишь ценой очень больших затрат энергии и воли сумел я вообще удержаться в этом мире. Когда я спас тебя от мабденов, Корум, я не знал еще, что благодаря тебе смогу снова править здесь. Я очень благодарен тебе.

– А я, хоть и с опозданием, благодарю тебя, господин мой.

– От добра рождается добро, – сказал Лорд Аркин. – От зла – зло.

– Не всегда, господин мой, – улыбнулся Корум.

Лорд Аркин тихо засмеялся.

– О да, ты прав. Не всегда. Ну что ж, смертный, я должен вернуть тебя в твое Измерение.

– Можешь ли ты перенести меня в определенное место, господин мой?

– Могу, Принц в Алом Плаще.

– Лорд Аркин, тебе известно, почему я пошел этим путем. Я искал последних представителей своего народа. Скажи: все ли вадхаги исчезли с лица Земли?

Лорд Аркин опустил голову.

– Все, кроме тебя.

– А не можешь ли ты вернуть их?

– Вадхаги всегда были моим самым любимым племенем среди всех смертных, принц Корум. Но я не в силах повернуть вспять Колесо Времени. Ты последний вадхаг. И все же… – Лорд Аркин помолчал. – И все же может еще наступить такое время, когда вадхаги вернутся. Впрочем, будущее я вижу пока неясно, а потому и не должен более говорить об этом.

Корум вздохнул.

– Что ж, я должен быть доволен и таким ответом. А что с Шулом? В безопасности ли Ралина?

– Думаю, что да. Я еще недостаточно хорошо воспринимаю этот мир в целом, а Шул к тому же является порождением Хаоса, и мне его видеть сложно. Но, по-моему, Ралине угрожает опасность, хотя могущество Шула неизбежно должно окончиться с падением власти Ариоха.

– Прошу, пошли меня поскорей на остров Сви-ан-Фанла-Брул! Ибо я очень люблю маркграфиню Ралину…

– Именно способность любить и сделала тебя сильным, принц Корум.

– А способность ненавидеть?

– Она лишь направляет твою силу.

Вдруг Лорд Аркин нахмурился, словно обнаружил нечто для себя совершенно непонятное.

– Ты печален в час своей победы, Лорд Аркин? Неужели ты всегда печален?

Хранитель Закона посмотрел на Корума почти удивленно.

– Да, наверное, я все еще немного печален… Я оплакиваю вадхагов, как их оплакиваешь и ты. И я оплакиваю того, кто был убит твоим врагом, Гландитом-а-Крэ. Ты называл его Мохнатым Человеком…

– Да, он был очень добр… Но неужели Гландит по-прежнему сеет смерть на земле Бро-ан-Вадха?

– Да. И я думаю, вы с ним еще встретитесь.

– И тогда я убью его.

– Возможно.

И Лорд Аркин исчез. Исчез и дворец.

С мечом в руке стоял Корум перед низкой и узкой дверью – входом в жилище Шула. За его спиной в саду хищные растения тянулись вверх и жадно пили дождь, падавший с бледно-серых небес.

Удивительная и странная тишина царила в темном и нелепом замке колдуна. Корум, не колеблясь ни минуты, бросился по извилистым коридорам.

– Ралина! Ралина! – Стены словно нарочно гасили звуки, как бы громко он ни звал ее.

– Ралина!

И наконец он услышал тонкий, слабый старческий голос. Это был Шул!

– Шул! Где ты?

– ПРИНЦ Шул. Меня подобает называть в соответствии с моим титулом. Теперь, когда мои враги одержали надо мной победу, тебе должно быть стыдно насмехаться надо мной.

Корум вошел в ту комнату, откуда доносился голос Шула. Он узнал только его глаза. Шул превратился в иссохшее, съежившееся от старости существо. Он лежал на постели, не в силах сдвинуться с места.

Потом вдруг заныл:

– И ты наверняка явился, чтобы мучить меня – ведь теперь я лишился сил. Вот так всегда: великих постигают неудачи, а их жалкие соперники…

– Хватит! Ты стал «великим» только потому, что Ариоху захотелось позабавиться.

– Молчать! Меня не проведешь! Ариох просто отомстил мне – ведь я стал более могущественным, чем он сам.

– Ты всего лишь получил взаймы, на время, даже не подозревая об этом, частицу его могущества. Ариоха больше нет в наших Пяти Измерениях, Шул, и ты сам придал событиям такой ход. Ты хотел заполучить сердце Ариоха, хотел сделать его своим рабом. Ты послал множество мабденов, надеясь, что они сумеют совершить эту кражу, но никому из них это не удалось. А вот меня тебе посылать не следовало, Шул. Мне, вадхагу, удалось выполнить твою задачу, но кража закончилась твоим крахом.

Шул зарыдал, тряся головой, похожей на голову мумии.

– Где Ралина, Шул? Если с ней что-нибудь случилось…

– Случилось? – Из трещины провалившегося рта вылетел дребезжащий смешок. – Да ведь это она загнала меня сюда! Забери ее из моего дома, вадхаг! Я знаю: она хочет меня отравить.

– Где она?

– Я сделал тебе щедрые подарки. Вот эту новую руку и новый глаз… Ты бы и до сих пор оставался калекой, но я был добр к тебе. Хотя ты, конечно, позабудешь о моем великодушии, ты…

– Твои «подарки», Шул, чуть не искалечили мою душу! Где Ралина?

– Обещай, что ничего дурного мне не сделаешь, если я скажу тебе?

– Да зачем мне такая жалкая развалина? Ну, говори же!

– В конце этого коридора есть лестница. На самом ее верху – комната. Она там заперлась. Я бы, может, даже сделал ее своей женой… Это для нее большая честь!.. Ведь стать женой бога… бессмертного… Но она…

– Значит, ты все-таки меня предал?

– Бог может поступать так, как захочет.

Корум выбежал из комнаты, бросился по коридору, взбежал по лестнице и забарабанил в дверь рукоятью меча.

– Ралина!

Из-за двери донесся усталый голос:

– Итак, сила твоя вернулась, Шул? Но меня ты больше уж не обманешь! И не притворяйся Корумом – он мертв, а я никого и никогда больше не полюблю. И уж конечно, не…

– Ралина! Это действительно я, Корум! Шул теперь бессилен, а Рыцарь Мечей изгнан из нашего мира. Все могущество Шула улетучилось вместе с Ариохом, его хозяином.

– Это правда?

– Открой дверь, Ралина!

Осторожно щелкнули замки, появилась Ралина, страшно утомленная, со следами страданий на лице. Однако красота ее не померкла. Она заглянула Коруму в глаза, и лицо ее вспыхнуло от внезапного облегчения и любви, а потом она упала без чувств.

Корум бережно поднял ее и понес вниз по лестнице. У дверей спальни Шула он чуть помедлил.

Человек, некогда бывший великим колдуном, исчез.

Подозревая подвох, Корум поспешил к главному входу.

Под дождем по тропе между кланявшимися и извивавшимися растениями поспешно улепетывал Шул; дряхлые его ноги с трудом несли иссохшее тело.

Он оглянулся, увидел Корума, затрясся от страха и вдруг нырнул прямо в заросли.

Послышалось отвратительное чавканье и причмокивание. Потом какое-то шипение, тонкий вопль…

Корума затошнило: растения Шула пообедали в последний раз.

Усталый, он нес Ралину по тропе, отбиваясь от бесконечных усиков и хищных цветков, что жаждали обнять, поцеловать или укусить его. Наконец они вышли на берег моря.

Лодка была причалена на прежнем месте. Небольшой ялик, на котором при аккуратном обращении вполне можно будет доплыть до замка Мойдель.

Море под мелким серым дождиком казалось зеркально-гладким. На горизонте уже показалась светлая полоска неба.

Бережно положив Ралину на дно лодки, Корум поднял парус и взял курс на Алломглиль.

Ралина очнулась через несколько часов, посмотрела на Корума, нежно улыбнулась и снова уснула.

Ближе к ночи, когда лодка уже уверенно шла заданным курсом, Ралина наконец проснулась, неслышно подошла к Коруму и села рядом. Он молча накинул ей на плечи свой алый плащ.

Светила луна. Ралина потянулась и поцеловала его в щеку.

– Я уж и не надеялась… – начала она и вдруг заплакала, не в силах больше вымолвить ни слова. Корум ласково ее обнял.

– Корум, – сказала она наконец, – неужели Судьба оказалась так к нам добра?

И тогда он рассказал ей обо всем, что выпало на его долю. О рагха-да-кхета, о волшебном воздушном змее, об Огненных Землях, об Ариохе и об Аркине…

Все рассказал он ей, кроме двух вещей.

Он не рассказал Ралине, как Рука Квилла задушила короля Темголь-Лепа, пытавшегося отравить его, и как она убила ее соотечественника Ганафакса, пытавшегося ему помочь.

Когда Корум закончил свой рассказ, чело Ралины разгладилось, и она вздохнула, счастливая.

– Значит, у нас теперь наконец-то мир? Спор окончен?

– Мир, если нам повезет – на какое-то время.

Начинался рассвет. Корум выправил курс.

– Ты же не оставишь меня снова одну, Корум? Теперь, когда восстановлен Порядок, и конечно же…

– Порядок восстановлен только в этом мире. Повелители Хаоса будут очень этим недовольны. Последние слова Ариоха, обращенные ко мне, были о том, что я навлек на себя проклятие Повелителей Мечей. А Лорд Аркин сказал, что впереди еще много работы, прежде чем Закон утвердится во всех Пятнадцати Измерениях. А еще он мне сказал, что мы не раз услышим о Гландите-а-Крэ.

– Ты по-прежнему жаждешь отомстить ему?

– Больше уже нет. Он был всего лишь инструментом в руках Ариоха. Но он-то не забудет своей ненависти ко мне, Ралина.

Небо стало совсем голубым; золотая полоса разгоралась на горизонте. Дул теплый ветерок.

– Так неужели, Корум, нам не суждено ни дня прожить в мире и покое?

– Некоторое время, я думаю, мы с тобой проживем спокойно. Но то будет всего лишь передышка перед боем, Ралина. Будем же радоваться хотя бы этой передышке и с благодарностью принимать каждый ее день. По крайней мере, это мы заслужили.

– О да, – голос ее зазвучал веселее. – А покой и любовь, которые пришлось отвоевывать, всегда ценятся куда больше!

Он молча обнял ее.

Солнце ярко светило в небе. Лучи его коснулись Руки Квилла и Глаза Ринна, и они засверкали, засияли разноцветным пламенем.

Но Ралина этого уже не видела: она снова уснула в объятиях Корума.

Вдали показалась гора Мойдель. Ее зеленые склоны омывало тихое голубое море, а солнце освещало белоснежный замок на вершине. Было время прилива, и дамба скрывалась под водой.

Корум заглянул в лицо спящей Ралины, улыбнулся и нежно погладил ее по волосам.

Виден был и лес на берегу, более не таивший угрозы.

Корум посмотрел в безоблачное небо.

Он надеялся, что передышка будет достаточно долгой.

Так кончается Первая Книга о приключениях Корума, Принца в Алом Плаще.

Королева Мечей

Часть I,

в которой судьба посылает принцу Коруму дурное предзнаменование, он встречает поэта и собирается в путешествие

Глава 1

Какой улов выбросил из сетей бог моря

Вот уж летнее небо стало бледно-голубым над синевой моря, над золотистой зеленью лесов на материке, над поросшими травой склонами Горы Мойдель и белыми стенами замка, венчавшего ее вершину. А последний из расы вадхагов, принц Корум, принц в Алом Плаще, забыл обо всем на свете из-за любви к прекрасной мабденской женщине, маркграфине Ралине из Алломглиля.

В принце Коруме с первого взгляда можно было узнать вадхага. Хотя его правый глаз был закрыт повязкой, украшенной драгоценными камнями, левый его глаз, настоящий, был большой, миндалевидный, с желтым зрачком и красной радужкой. Узкий и длинный череп, острый подбородок, заостренные кончики ушей, плотно прижатых к черепу и лишенных мочек. Светлые волосы, столь воздушные, что с ними не могли сравниться даже самые легкие кудри мабденских девиц. Широкий рот с полными губами и розовая кожа, усыпанная золотыми веснушками. Его можно было бы назвать красивым, если бы не отсутствие правого глаза и не жесткие, горькие складки вокруг рта. И еще, конечно, странная, чужая рука, которая столь часто хваталась за эфес меча, что было сразу заметно, когда Корум откидывал свой алый плащ. На этой, левой руке у Корума было шесть пальцев. Сама она как будто была скрыта под украшенной драгоценными камнями латной перчаткой. Но это только казалось. На самом же деле она была покрыта чешуей, выглядевшей как драгоценные камни. Странной и жуткой была мысль о том, что именно эта рука сокрушила сердце самого Рыцаря Мечей – Лорда Ариоха, Повелителя Хаоса, и позволила вернуться к власти Лорду Аркину, Хранителю Закона.

При первом же взгляде на Корума сразу становилось ясно: это человек, одержимый жаждой мести. Он действительно поклялся отомстить за гибель всех своих родных и уничтожить графа Гландита-а-Крэ, вассала Короля Лайр-а-Брода из Каленвира, правившего восточными и южными землями континента, когда-то принадлежавшими вадхагам. Он поклялся служить Закону и бороться против Хаоса, которому поклонялись Лайр и его подданные. Он никогда не забывал о своей клятве; благодаря ей он превратился в мужчину, в рыцаря, она остудила юношеский пыл в его крови и оставила неизгладимый след в его душе. И еще ему не давала покоя мысль о дарованной его телу мощи – Руке Квилла и Глазе Ринна.

Маркграфиня Ралина была прелестной женщиной. Густые пряди черных волос обрамляли ее нежное лицо, на котором выделялись огромные глаза и алый чувственный рот. Ее тоже все время беспокоили думы о колдовских дарах покойного волшебника Шула, но она старалась выбросить из головы мысли о нем, как прежде отгоняла от себя воспоминания о своем покойном муже, маркграфе, погибшем во время кораблекрушения при попытке добраться до Ливм-ан-Эш, страны, которой он верно служил и которую сейчас поглощало море.

Смеялась она гораздо чаще Корума, и это служило ему утешением в его горестях. Он нередко вспоминал о тех давно минувших днях, когда он тоже мог беззаботно смеяться, и воспоминания о былой беззаботности вызывали у него порой ощущение горькой утраты. В памяти его всплывали и иные видения – его семья, его родные и близкие, лежащие поверженными у стен охваченного пламенем замка Эрорн, Гландит, размахивающий мечом, с лезвия которого стекает кровь вадхагов… Эти жуткие видения посещали его гораздо чаще, чем воспоминания о прежней мирной жизни. Они навеки поселились в его сознании, иногда заполняя его целиком, иногда отступая куда-то в темные уголки памяти, но никогда не оставляя его в покое. Лишь только его жажда мести начинала угасать, видения тут же напоминали о незаживающей душевной ране, и это чувство вновь охватывало Корума. Огонь, разъятая плоть, ужас… Варварские колесницы денледхисси, окованные бронзой и железом, украшенные грубыми изображениями из золота… Косматые малорослые лошадки и мощные бородатые воины в доспехах, снятых с поверженных вадхагов, их разверстые в победном кличе рты, а дальше, за ними, пылающие и рушащиеся башни замка Эрорн… Именно тогда Корум познал, что такое ненависть и ужас…

Жестокое лицо Гландита часто возникало в его памяти, заслоняя мертвые лица родителей и сестер, застывшие в предсмертной муке. И тогда он с криком просыпался среди ночи вне себя от ярости.

Лишь Ралина могла успокоить его, прижимая к себе и гладя его дрожащее от напряжения тело.

И все же в то лето выдавались дни, полные покоя, когда они медленно объезжали верхом окрестные леса, не опасаясь более лесных варваров-наездников. Их племена бежали еще в ту ночь, когда Гландит пытался штурмом взять замок. Они до смерти испугались корабля мертвецов, присланного волшебником Шулом и поднявшегося со дна моря под командой мертвого маркграфа, погибшего мужа Ралины.

Леса были полны жизни. Там бродили дикие животные, цвели яркие цветы, наполняя воздух густым ароматом. Эти мирные сцены способствовали тому, что раны в душе Корума понемногу заживали. Они были живым противопоставлением жестоким битвам, смерти и колдовству; они напоминали о том, что во вселенной есть и нечто другое – спокойствие и красота, что Великое Равновесие и Закон предлагают нечто большее, нежели просто порядок: они стремятся обеспечить гармонию во всех Пятнадцати Измерениях, чтобы все живое могло бы существовать во всем своем многообразии. И еще Закон обеспечивает такой мир, при котором все достоинства людей могли бы проявиться во всей полноте и расцвести пышным цветом.

Однако Корум никогда не забывал, что, пока Гландит и те, кому он служит, еще живы, Закону постоянно угрожает опасность, что Страх, это разлагающее душу чудовище, по-прежнему способен восторжествовать надо всеми достоинствами и добродетелями.

Однажды, когда они с Ралиной медленно ехали по лесу, Корум вдруг сказал, глядя куда-то вдаль невидящими глазами:

– Гландит должен погибнуть!

Ралина лишь кивнула в ответ, даже не спросив, почему он вдруг вспомнил об этом: она уже не раз в подобных же обстоятельствах слышала от него эти слова. Она лишь натянула поводья, остановив свою гнедую кобылу посреди поляны, покрытой цветущими люпинами и колокольчиками, спешилась и, подобрав расшитые парчовые юбки, грациозной походкой пошла по поляне, раздвигая цветы и высокую траву. Корум, сидя в седле, наблюдал за нею и наслаждался ее красотой. А она, прекрасно зная, что он на нее смотрит, продолжала идти к противоположному краю поляны. Здесь было очень тепло, особенно в тени деревьев – дуба, клена и ореха, на ветвях которых устроили свои гнезда многочисленные птицы и белки.

– О Корум, если бы мы могли жить здесь всегда! Мы бы построили здесь дом, разбили сад…

Он попробовал улыбнуться в ответ.

– Это невозможно. Ведь это только передышка. Шул был прав. Мы согласились вступить в борьбу, значит, должны быть готовы принять ее законы. Стало быть, наша судьба предопределена. Даже если бы я забыл свой обет ненависти, даже если бы я не поклялся служить Закону против Хаоса, Гландит все равно объявился бы здесь и нам непременно пришлось бы защищать наш мир. А Гландит очень силен, Ралина. Он может уничтожить эти прекрасные леса в одну ночь. Мне кажется, это даже доставит ему удовольствие, ведь он знает, как мы их любим.

Она опустилась на колени и вдохнула аромат цветов.

– Ну почему все так происходит? Неужели ненависть всегда будет рождать ненависть, а любовь оставаться беспомощной?

– Если Лорд Аркин прав, то так будет не всегда. Но тем, кто считает, что любовь должна быть сильной, следует быть готовыми отдать жизнь за то, чтобы она эту силу обрела.

Она резко подняла голову. В глазах ее была тревога.

Он лишь пожал плечами в ответ на ее безмолвный вопрос.

– Да, именно так он считает. И это правда.

Она медленно выпрямилась и пошла к лошади. Поставила ногу в стремя и села бочком в свое дамское седло. Корум сидел неподвижно, глядя на цветы и на траву, которая медленно распрямлялась там, где по ней ступали ноги Ралины.

– Это правда, – повторил он. Потом добавил, поворачивая коня назад: – Нам пора возвращаться, пока прилив не отрезал путь в замок.

Некоторое время спустя они выбрались из леса и направили лошадей вдоль берега. Синие волны моря набегали на белый песок. Впереди виднелась дамба, ведущая к скале, на которой стоял замок Мойдель, самый отдаленный и почти забытый форпост цивилизации, когда-то расцветшей на земле Ливм-ан-Эш. Когда-то замок окружали леса, покрывавшие всю страну Ливм-ан-Эш, но теперь над ними плескались волны моря.

В безоблачном небе с криками кружили морские птицы. То одна, то другая вдруг камнем падали вниз, чтобы схватить рыбу и унести ее в свое гнездо на острове Мойдель. Копыта лошадей стучали по прибрежному песку, иногда разбрызгивая набегавшие волны. Всадники приближались к дамбе, которую вскоре должен был закрыть прилив.

И вдруг внимание Корума привлекло какое-то движение далеко в море. Он наклонился вперед, вглядываясь вдаль.

– Что там? – спросила Ралина.

– Не знаю. Может быть, большая волна. Но ведь время штормов еще не пришло… Посмотри сама.

– Мне кажется, там над водой какой-то туман. Милях в двух отсюда. Трудно разобрать… – Она вдруг задохнулась от волнения. – Это волна!

К ним действительно приближалась огромная волна. Вода у берега забурлила.

– Такое впечатление, что это огромный корабль, который плывет с большой скоростью, – сказал Корум. – Что-то знакомое…

И он начал пристально вглядываться в приближающийся туман.

– Видишь что-нибудь? Там словно какая-то тень. Тень человека…

– Да, вижу. Огромная фигура! Может быть, это мираж? Игра света и тени?

– Нет, это не мираж, – сказал он. – Я такое уже видел. Это великан. Великан, который ловит рыбу. Это из-за него моя лодка перевернулась и утонула у берегов Колокраха!

– Бродячий Бог, – сказала она. – Я слыхала о нем. Его иногда называют еще Большой Рыбак. Легенды утверждают, что видеть его – дурное предзнаменование!

– Да, для меня оно полностью оправдалось, когда я встретился с ним в прошлый раз, – со смехом произнес Корум.

Теперь огромная волна была уже у самого берега. Кони попятились от воды.

– Он уже совсем близко. И туман идет за ним следом.

Действительно, туман двигался к берегу следом за гигантской волной по мере того, как Великан приближался к ним. Его уже можно было разглядеть. Он тяжело шел спиной вперед, согнувшись под тяжестью сети, которую тащил за собой.

– Что он хочет поймать? – прошептал Корум. – Кита? Морское чудовище?

– Все, что попадется, – ответила она. – Все, что есть в море или на его поверхности. – Она вздрогнула.

Дамбу уже полностью закрыли поднятые гигантом волны. Спешить к замку не имело смысла. Вода заставила их отступить дальше к лесу. Тяжелые валы все накатывались и накатывались на берег, разбиваясь о песок и гальку.

Туман достиг берега и окутал все вокруг. Стало холодно, хотя солнце по-прежнему сияло в небе. Корум завернулся в плащ. Теперь они явственно слышали тяжелые шаги Великана. Коруму вдруг показалось, что это бредет проклятое создание, обреченное всю вечность тащить сеть через моря и океаны мира, никогда не находя того, что оно ищет…

– Говорят, он хочет выловить свою душу, – прошептала Ралина. – Собственную душу.

Вот гигант распрямился и вытащил сеть из воды. Множество тварей билось в ней, некоторые им совершенно неведомые. Большой Рыбак тщательно обследовал свой улов, а затем вывернул сеть наизнанку, выпуская всех пойманных тварей обратно в море. Потом он опять забросил сеть и медленно побрел дальше, спиной вперед и согнув плечи, пытаясь выловить то, что, видимо, ему никогда не суждено было поймать.

Великан удалялся в открытое море, и туман вслед за ним уходил от берега. Море стало понемногу успокаиваться, затихать, а туман вскоре совсем растаял за горизонтом.

* * *

Жеребец Корума коротко заржал и ударил копытом в мокрый песок. Принц взглянул на Ралину. Ее глаза смотрели куда-то вдаль, на лице застыло напряженное выражение.

– Опасность уже миновала, – сказал он, желая подбодрить ее.

– Ее еще и не было, – ответила она. – Появление Бога Моря – лишь предупреждение об опасности.

– Это только ваши легенды так говорят…

Ее глаза вновь ожили.

– Разве тебе мало подтверждений того, что наши легенды говорят правду?

Он согласно кивнул и предложил:

– Поехали домой. Скоро море опять закроет дамбу.

Лошади охотно двинулись к замку, к безопасности. Когда они проезжали по дамбе, уровень воды уже начал снова подниматься. Тяжелые волны бились о дамбу с обеих сторон, дробясь о валуны, из которых она была сложена. Лошади внезапно сами перешли в галоп.

Наконец они достигли ворот замка, и огромные тяжелые створки разошлись, чтобы пропустить их внутрь. Воины Ралины встретили их с радостью, горя нетерпением поделиться своими впечатлениями о происшествии.

– Вы видели великана, маркграфиня? – спросил Белдан, юный слуга Ралины, сбегая по ступеням западной башни. – Я уж было подумал, что это один из союзников Гландита.

Лицо юноши, обычно оживленное, было сейчас довольно мрачным.

– Кто его отогнал?

– Никто, – ответила она, спрыгивая с лошади. – Это был Бродячий Бог. Он просто проходил мимо.

Белдан вздохнул с явным облегчением. Как и все остальные обитатели Замка Мойдель, он все время ожидал нового нападения. И был в этом совершенно прав: рано или поздно Гландит вновь появится под стенами замка, ведя с собой более сильных союзников, нежели воины из лесных племен, суеверные и легко впадающие в панику. До них уже дошли слухи о том, что граф Гландит после неудачного нападения на Замок Мойдель в ярости вернулся ко двору в Каленвире и просил Короля Лайра-а-Брода дать ему армию. В следующий раз он, вероятно, приведет с собой не только армию, но и флот, чтобы атаковать замок одновременно и с суши, и с моря. Такой штурм мог быть успешным, поскольку воинов в замке осталось совсем немного.

Когда они собрались на ужин в главном зале, солнце уже садилось. Корум, Ралина и Белдан сидели за столом. Корум гораздо чаще обращал свое внимание на кувшин с вином, нежели на пищу. Он был задумчив и печален, весь погружен в мрачные размышления. Своим настроением он заразил и остальных, и они даже не пытались завязать беседу.

Так прошло часа два, а Корум все пил вино. Потом Белдан вдруг поднял голову, прислушиваясь. Ралина тоже нахмурилась, услышав непривычный шум. Только Корум продолжал сидеть безучастно.

Сначала раздался резкий стук. Потом заговорили неясные голоса, и стук прекратился. Потом голоса затихли, а стук возобновился вновь.

Белдан поднялся:

– Пойду узнаю, в чем дело.

Ралина взглянула на Корума.

– Я пока побуду здесь…

Он сидел, низко опустив голову, и неотрывно смотрел на свою чашу, то трогая пальцем повязку, закрывавшую подаренный ему Глаз Ринна, то поднимая Руку Квилла, вытягивая все шесть пальцев, сгибая их и рассматривая, словно раздумывая над тем, чем может грозить это внезапное вторжение.

Ралина прислушалась. Во дворе раздался голос Белдана. Стук снова прекратился. Последовал неясный обмен вопросами и ответами. Потом опять тишина.

Вернулся Белдан.

– У ворот стоит гость, – сказал он маркграфине.

– Откуда он?

– Он говорит, что он путешественник, что попал в беду и просит приюта.

– Лжет?

– Не знаю.

Корум поднял голову:

– Чужестранец?

– Да, – ответил Белдан. – Может быть, шпион Гландита.

Корум с трудом поднялся на ноги:

– Пойду взгляну…

Он провел рукой по лицу и, глубоко вздохнув, пошел к выходу из зала. Ралина и Белдан последовали за ним.

Когда он подошел к воротам, стук возобновился.

– Кто ты? – спросил Корум. – Что привело тебя в Замок Мойдель?

– Меня зовут Джари-а-Конел, я путешественник. Я оказался здесь не по своей воле и был бы признателен, если бы мне предоставили пищу и ночлег.

– Ты из Ливм-ан-Эш? – спросила Ралина.

– Я отовсюду и ниоткуда. Я не принадлежу ни к одному народу и в то же время принадлежу к любому из них. Одно я могу сказать точно – я вам не враг. Я промок насквозь и промерз до костей.

– Как ты добрался до Мойделя, ведь дамбу залило приливом? – спросил Белдан. Повернувшись к Коруму, он добавил: – Я уже спрашивал его об этом, но он не ответил.

Скрытый воротами путешественник что-то пробормотал в ответ.

– Не слышу, – сказал Корум.

– Черт бы вас побрал! Об этом не очень-то приятно вспоминать! Я попал в сеть! Я был частью улова! Именно эта сеть притащила меня сюда! А потом меня выбросили в воду за ненадобностью, и я вплавь добрался до вашего проклятого замка, взобрался на вашу проклятую скалу и теперь стучусь в ваши проклятые ворота, а мне отвечают какие-то проклятые идиоты! Вы что, тут, в Мойделе, о милосердии и понятия не имеете?!

Все трое посмотрели друг на друга в изумлении. Теперь они были убеждены в том, что чужестранец не имеет ничего общего с Гландитом.

Ралина подала знак воинам, и те отворили тяжелые ворота. В образовавшемся между створками просвете появилсь тощая фигура в перепачканной мокрой одежде неизвестного здесь покроя. На спине чужестранца был мешок, а на голове шляпа, широкие поля которой, насквозь пропитанные водой, висели до плеч. Его длинные волосы были тоже совсем мокрые. Он был относительно молод, довольно красив и, несмотря на потрепанный и промокший вид, в его умных глазах читалась даже некоторая надменность. Он поклонился Ралине.

– Джари-а-Конел к вашим услугам, сударыня.

– Как это тебе удалось сохранить шляпу на голове, если тебя тащили в сети по морю? – спросил Белдан. – Да и мешок тоже?

Джари-а-Конел подмигнул в ответ:

– Я никогда не расстаюсь со шляпой и редко – со своим мешком. Путешественник вроде меня должен держаться за свои пожитки, что бы ни произошло.

– А ты именно путешественник? – спросил Корум. – И никто более?

Джари-а-Конел выказал некоторые признаки нетерпения.

– Ваше гостеприимство напоминает тот прием, который мне оказали некоторое время назад в одном месте. Оно зовется Каленвир…

– Так ты прибыл из Каленвира?!

– Я однажды посещал Каленвир. Однако, как я вижу, вас не смущает сравнение с Каленвиром, даже если оно не в вашу пользу…

– Прошу прощения, – сказала Ралина. – Пойдемте. Еда на столе. Я скажу слугам, чтобы вам принесли сухую одежду. И полотенца.

Они вернулись в зал. Войдя, Джари-а-Конел огляделся по сторонам.

– А у вас здесь очень мило, – заметил он.

Они сели к столу, а Джари, отойдя в угол, стал деловито стаскивать с себя мокрую одежду. Раздевшись донага, он почесал нос и стал растираться полотенцем, которое принес слуга. Но от сухой одежды отказался и вместо того, чтобы переодеться, завернулся в очередное полотенце, подсел к столу и жадно набросился на еду и питье.

– Я надену свою одежду, когда она высохнет, – заявил он. – У меня такая глупая привычка – терпеть не могу чужой одежды. Смотрите, хорошенько высушите шляпу. Поля должны быть загнуты, вот так.

Отдав слугам все эти распоряжения, он повернулся к Коруму, широко улыбаясь.

– И каким же именем, мой друг, я должен вас называть на этом отрезке пространства и времени?

Корум нахмурился.

– Боюсь, я не совсем понимаю…

– Я спрашиваю, как вас зовут, вот и все. Ведь имя человека постоянно меняется, и ваше, и мое. Разница только в том, что вы иной раз этого не знаете, а я знаю. Или, наоборот, вы знаете, а я – нет. Кроме того, иногда бывает так, что мы становимся одним и тем же существом или, лучше сказать, земными проявлениями одного и того же существа.

Корум покачал головой. Этот человек был явно не в своем уме.

– Например, – продолжал Джари, стремительно поглощая то, что горой возвышалось на его тарелке, – в разные времена меня звали Тимерасом и Шаленаком. Иногда я – Герой, но чаще просто спутник Героя.

– В ваших словах мало смысла, сударь, – сказала Ралина тихо. – Мне кажется, принц Корум вас не понимает. Да и мы тоже.

Джари улыбнулся.

– Понятно. Значит, я попал в такое время, когда Герой знает только о нынешнем своем воплощении. Что ж, это даже к лучшему. Ибо порой весьма неприятно помнить обо всех своих ипостасях, особенно если они вдруг совпадают и накладываются одна на другую. Я узнаю в принце Коруме старого друга, а он меня не узнает. Но это не имеет значения.

Он покончил, наконец, с едой, поправил полотенце на бедрах и откинулся на спинку стула.

– Так, значит, вы предложили нам загадку, а ответа на нее не даете, – сказал Белдан.

– Что ж, я объясню, – ответил Джари. – Я вовсе не собираюсь над вами смеяться. Я не обычный путешественник. Видимо, это мое предназначение – путешествовать по времени и по всем Измерениям. Я не помню, когда я родился, и не жду пока смерти – в принятом значении этого слова. Меня иногда зовут Тимерас. А если вы хотите знать, откуда я родом, то, полагаю, из Танелорна.

– Но Танелорн – это миф! – сказал Белдан.

– Любое место может считаться мифом в другом месте. Но Танелорн гораздо более реален, чем многие другие места. Его вполне можно найти, если хорошенько искать. Причем начинать можно из любого места во Вселенной.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Корум.

– Ну, в свое время я писал стихи и пьесы, но основное мое занятие, можно сказать, – это дружба с Героями. Я сопровождал – конечно, под разными именами и в разном обличье – Ракхира, Красного Лучника в его путешествии в Зерлерен, где корабли Великого Лодочника плавают по небу, как ваши корабли плавают по морю. Вместе с Элриком из Мелнибона я посетил Двор Мертвого Бога, а с Аскиолем из Помпеи я путешествовал по окраинам Вселенной, где пространство измеряется не милями, но галактиками. С Хокмуном из Кельна я плавал в Лондру, где люди носят украшенные драгоценными камнями маски, выполненные в виде звериных морд. Я видел и прошлое, и будущее. Я посетил многие планетные системы и убедился в том, что времени не существует, а пространство – не более, чем иллюзия.

– А боги? – спросил Корум.

– Думаю, мы сами создаем их. Но я не до конца в этом уверен. Если примитивные расы изобретают себе богов, чтобы объяснить происхождение грома, то более развитые народы создают более сложных богов, чтобы объяснить те абстрактные понятия, которые сами пока осмыслить не в состоянии. Ведь частенько говорят, что боги не могут существовать без людей, а люди – без богов.

– И все же боги, кажется, могут влиять на наши судьбы, – сказал Корум.

– А мы – на их судьбы, не так ли?

Белдан тихо сказал Коруму:

– Твоя собственная судьба тоже подтверждает это, принц.

– Значит, вы можете по своему желанию перемещаться по всем Пятнадцати Измерениям, – сказал Корум. – Некоторые вадхаги когда-то тоже это умели…

Джари улыбнулся.

– По своему желанию я не могу переместиться никуда. Или, лучше сказать, я могу попасть только в некоторые места. Например, иногда я могу возвратиться в Танелорн, если очень захочу. Но обычно я меняю свой облик и местонахождение без всякой видимой причины. И мне приходится выполнять одну и ту же роль, где бы я ни оказался, – быть спутником и другом Героя. Именно поэтому я сразу узнал тебя, Корум, и понял, кто ты такой – Вечный Герой, Вечный Защитник. Я встречался со многими Героями в разных формах и разных проявлениях; но они не всегда узнавали меня. Вероятно, порой, особенно когда у меня случались провалы памяти, я тоже не всегда их сразу узнавал.

– Но ты никогда сам не был Героем?

– Многие находили в моем поведении нечто героическое.

Вероятно, я действительно иногда был в какой-то степени Героем. Но повторяю еще раз: моя судьба – быть как бы частью другого человека, истинного Героя, или даже нескольких Героев, у которых всегда примерно одна и та же функция. Материя, из которой созданы наши индивидуальности, наши личности, разносится, словно по капризу ветров, по всей Вселенной. Я даже однажды слышал такую теорию, что все смертные – это лишь проявления, различные ипостаси одной, единой космической личности. Некоторые считают, что даже боги тоже являются ее проявлениями. И что все Измерения, в которых мы существуем, все столетия, что уже прошли или еще придут, все изменения пространства – все это лишь воплощение идей одного космического разума, как бы осколки его личности. Такие теории могут завести очень далеко, но не привести никуда. Однако они никак не влияют на наше понимание стоящих перед нами проблем.

– Что ж, я готов согласиться с этим, – задумчиво произнес Корум. – А теперь не мог бы ты все же объяснить более подробно, как ты оказался в Мойделе?

– Я, конечно, постараюсь объяснить, друг Корум. Случилось так, что я оказался в одном весьма мрачном месте – в Каленвире. Как я попал туда, я уже не очень хорошо помню. Но к этому я уже привык. Этот Каленвир – сплошной мрачный гранит – мне совершенно не понравился. Я пробыл там всего несколько часов и сразу же вызвал у местных жителей самые разнообразные подозрения. Чтобы удрать, мне пришлось сперва полазить по крышам, затем украсть колесницу, а потом позаимствовать чью-то лодку, стоявшую у речного причала, и на ней спуститься к морю. Я решил, что возвращаться на берег будет небезопасно, и поэтому просто поплыл вдоль побережья. Вдруг вокруг меня сгустился туман, море забурлило, как будто поднялся шторм. В мгновение ока я вместе с лодкой оказался в огромной сети – в пестрой мешанине рыб, морских чудищ, людей и иных созданий, которые трудно описать. Мне удалось вцепиться в канаты, из которых сплетена была эта гигантская сеть. И всех нас куда-то с огромной скоростью потащило… Как я не задохнулся – до сих пор не пойму. А потом сеть вдруг подняли и нас всех вытряхнули обратно в море. Мои товарищи по несчастью тут же расплылись кто куда, и я остался в воде один. Потом я увидел вдалеке скалу и ваш замок и поплыл туда. Мне попался обломок плавника, который и помог мне добраться до вас…

– Каленвир! – произнес Белдан. – А когда вы там были, вы случайно не слышали о человеке по имени Гландит-а-Крэ?

– Однажды в таверне я слышал, как упоминали имя графа Гландита, – ответил Джари хмуро. – Причем упоминали с явным восхищением. Насколько я мог судить, он там у них известный и славный воитель. Весь город вроде бы готовился к войне, но я так и не понял, за что и против кого. Мне показалось, что они с ужасной ненавистью говорят о стране Ливм-ан-Эш. И еще – они ожидают прибытия союзников из-за моря.

– Союзников? – переспросил Корум. – Может быть, с нхадрагских островов?

– Нет. Мне кажется, они говорили о Бро-ан-Мабден.

– С Западного континента! – выдохнула Ралина. – Я и не подозревала, что там тоже обитают мабдены! Но что заставило их пойти войной на Ливм-ан-Эш?

– Вероятно, те же чувства, что руководили ими, когда они уничтожали моих соплеменников, – предположил Корум. – Зависть. И ненависть к миру. Твой народ, как ты сама мне рассказывала, воспринял многие обычаи и традиции вадхагов. Этого было вполне достаточно, чтобы навлечь на себя ненависть Гландита и ему подобных.

– Да, правда, – ответила Ралина. – Но тогда, значит, не одни мы находимся в опасности. Ливм-ан-Эш ни с кем не воевала уже лет сто, даже больше. Они совершенно не готовы к такому вторжению.

Тут слуга внес одежду Джари. Она была высушена и вычищена. Джари поблагодарил его и стал одеваться так же деловито и беззастенчиво, как и раздевался. Его рубашка была из ярко-синего шелка, а широкие штаны – такого же алого цвета, как плащ Корума. Вокруг талии он затянул широкий желтый пояс, а затем надел перевязь, на которой болталась сабля в ножнах и длинный кинжал. Натянул мягкие сапоги с голенищами до колен, а на шею повязал шарф. Свой темно-синий плащ он положил рядом вместе со шляпой, поля которой заломил по своему вкусу, и дорожным мешком. Теперь он выглядел вполне удовлетворенным.

– Вам, наверное, лучше сразу рассказать мне все, что вы считаете необходимым, – заявил он. – Тогда я, вероятно, смогу вам помочь. Я многое узнал в своих путешествиях, хотя большая часть этих знаний здесь совершенно бесполезна…

Корум рассказал ему о Повелителях Мечей и о Пятнадцати Измерениях, о борьбе Закона и Хаоса и о попытках восстановить нарушенное Космическое Равновесие. Джари-а-Конел внимательно слушал его. Похоже, многое из того, о чем говорил Корум, было ему давно известно.

Когда Корум закончил свои разъяснения, Джари сказал:

– Ясно, что любая попытка связаться с Лордом Аркином и просить его о помощи в данное время ничего не даст. Законы, установленные Ариохом, все еще действуют в ваших Пяти Измерениях. Их надо уничтожить, прежде чем Аркин и хранимый им Закон обретут реальную силу и власть. Это извечный удел смертных – участвовать в борьбе, которую ведут между собой боги. Ясно, что война между королем Лайр-а-Бродом и страной Ливм-ан-Эш – это отражение и продолжение войны между Законом и Хаосом, которая идет в других Измерениях. Если те, кто служит Хаосу, победят, то есть если победит армия Лайр-а-Брода, тогда Лорд Аркин утратит власть и Хаос вновь восторжествует. Ариох не самый могучий из Повелителей Мечей; королева Зиомбарг обладает значительно большей властью в тех Измерениях, где она правит, а король Мабелод еще более могуществен. По моему мнению, вы еще далеко не полностью испытали здесь настоящее проявление власти Хаоса.

– Так. Весьма утешительные известия, – мрачно заметил Корум.

– Все же лучше смотреть правде в глаза, – заметила Ралина.

– А могут другие Повелители Мечей послать помощь королю Лайру? – задал вопрос Корум.

– Не напрямую. Но в их распоряжении имеется множество способов сделать это через своих посланников и агентов. Вы бы, наверное, хотели выяснить, что Лайр замышляет?

– Конечно, – сказал Корум. – Но как?

Джари улыбнулся.

– Мне кажется, вы вскоре убедитесь, насколько полезно иметь такого союзника, как я.

Он повернулся к своему дорожному мешку и развязал его.

Из мешка он, ко всеобщему изумлению, извлек некое животное, которому совершенно не повредило пребывание в воде, да и в мешке тоже. Животное открыло большие глаза и замурлыкало.

Это был кот. То есть не совсем кот, но очень похожий на кота зверек, только с крыльями, сейчас сложенными на спине. Он был весь черный, только на груди, на носу, на кончиках лап и крыльев просвечивали белые пятнышки. Кот выглядел вполне дружелюбно. Джари дал ему поесть со своей тарелки. Кот встряхнул крыльями и принялся жадно есть.

Ралина послала за молоком, и когда кот насытился, то уселся рядом с Джари и принялся умываться – сперва мордочку и лапы, потом крылья.

– Никогда не видел ничего подобного! – пробормотал Белдан.

– И мне ни в одном из моих путешествий никогда больше не попадались такие крылатые коты, – сказал Джари. – Это на редкость дружелюбное существо. Он очень часто мне помогает. Иногда, правда, наши с ним пути расходятся, и мы не встречаемся столетиями, но потом подолгу бываем вместе, и кот прекрасно меня помнит. Я зову его Усач. Не самое оригинальное имя, конечно, но ему, кажется, нравится. Думаю, он сможет нам помочь.

– Каким образом? – спросил Корум, глядя на крылатого кота.

– Очень просто. Он может слетать ко двору короля Лайра и выведать все, что они там затевают. А потом вернется и все нам расскажет!

– Он разве и говорить может?

– Разговаривает он только со мной. Да это и нельзя назвать разговором. Так что, пошлем его?

Корум, совершенно ошеломленный, ответил, через силу улыбаясь:

– А почему бы и не послать?

– Тогда я, с вашего разрешения, поднимусь на башню и дам ему соответствующие инструкции.

В молчании все трое смотрели, как Джари надел шляпу, взял кота на руки, поклонился им и пошел к лестнице, ведущей наверх.

– Все это как во сне, – сказал Белдан, когда Джари ушел.

– Вот именно, – подтвердил Корум. – Во сне, который только начинается. Будем надеяться, что увидим его конец…

Глава 2

Сборище в Каленвире

Крылатый кот стремительно летел на восток сквозь ночь.

И вскоре впереди показались мрачные очертания Каленвира.

Дым от тысяч коптящих факелов поднимался над Каленвиром и застилал все небо, закрывая даже свет луны. Огромные угловатые блоки темного гранита, из которых были сложены здесь все дома и замки, острыми углами выступали из мрака ночи. Округлые формы здесь не встречались вообще. А над всем городом высилась чудовищная мрачная громада – королевский замок Лайр-а-Брода. Вокруг его черных стен и башен то там, то здесь мелькали странные цветные огоньки. По временам раздавался гул, скорее похожий на гром, хотя небо было безоблачно.

К черному замку короля и направил свой полет крылатый разведчик. Он сел на крыше одной из неуклюжих, угловатых башен и сложил крылья. Некоторое время он осматривался, поводя желтыми глазищами то вправо, то влево, словно раздумывая, каким путем проникнуть внутрь.

Шерстка на загривке кота поднялась дыбом, длинные усы, за которые он получил свою кличку, подергивались, хвост был поднят трубой. Кот чувствовал присутствие в замке не только колдовских сверхъестественных сил и существ, но и некоего ненавистного создания, которое вызывало у него особое отвращение. Он начал медленно и очень осторожно спускаться по стене башни, пока не достиг маленького окна, забранного решеткой. Протиснувшись сквозь ее прутья, он оказался в темной комнате круглой формы. За приоткрытой дверью виднелись ступени винтовой лестницы, ведущей в нижние помещения башни. Все так же медленно и осторожно кот проследовал вниз. Угловатая архитектура башни давала массу возможностей не выходить из тени. Весь Каленвир был полон таких теней.

Наконец кот увидел впереди яркий свет. Он остановился, внимательно оглядываясь вокруг. Горящие факелы озаряли длинный узкий коридор, в противоположном конце которого слышались громкие голоса, бряцание оружия и звон кубков. Кот расправил крылья и бесшумно взлетел к погруженным в глубокую тень потолочным балкам обширного зала. На одной из них, черной от застарелой копоти, он и пристроился. Отсюда было прекрасно видно все, что происходило внизу, где собралось множество мабденов. Кот уселся поудобнее и замер, наблюдая за этим сборищем.

* * *

В центре главного зала замка Каленвир было устроено возвышение, вырубленное из цельного куска грубо отесанного обсидиана. На возвышении стоял трон из монолитного гранита, украшенный кристаллами кварца. Каменотесы, делавшие этот трон, явно пытались придать его подлокотникам облик химер, но работа была чрезвычайно грубая и к тому же незавершенная. Тем не менее даже в таком виде эти фигуры являли собой достаточно жуткое зрелище.

На троне разместились трое. На каждом его подлокотнике сидела обнаженная девица. Тела девиц были щедро украшены непристойными татуировками. В руках у них были кувшины с вином, из которых они все время подливали в кубок, что держал в руке человек, сидевший на самом троне. Человек этот был поистине огромен, значительно выше любого обычного мужчины. На голове его мрачно посверкивала кованая железная корона, надетая поверх гривы длинных спутанных волос, концы которых были заплетены в косички. Когда-то волосы, видимо, были цвета спелой соломы, но теперь в них клочьями торчала седина, которую их хозяин безуспешно пытался скрыть с помощью краски. Борода его тоже была соломенного цвета с сильной проседью. Лицо изможденное, кожа серая, вся в красных прожилках лопнувших сосудов. Глубоко посаженные глаза были красны и источали ненависть, хитрость и подозрительность. Он был одет с головы до ног в богатые одежды явно вадхагского происхождения. Но их золотое шитье давно потускнело, а сама парча засалилась и покрылась множеством пятен от пролитого вина и соуса. На плечи короля был накинут грязный плащ из волчьей шкуры, изделие мабденов из восточных земель, которыми этот человек правил. Пальцы его были унизаны кольцами и перстнями, содранными с убитых вадхагов и нхадрагов. Левая рука покоилась на эфесе огромного старого железного меча. Другая сжимала бронзовый кубок, украшенный алмазами, из которого на его одежду то и дело проливалось густое вино. Вокруг трона спиной к своему властелину стояла стража. Каждый из воинов был столь же высок или даже выше, чем человек на троне. Стражники стояли плечом к плечу и не шевелясь, а лезвия их обнаженных мечей опирались о верхнюю кромку огромных овальных щитов, сделанных из кожи и железа и окованных бронзой. Бронзовые шлемы почти полностью закрывали лица воинов, а из-под шлемов выбивались густые длинные волосы и бороды. В их глазах, казалось, застыла вечная неукротимая ярость. Они напряженно смотрели куда-то в пространство. То была знаменитая Черная Стража – их еще называли Мрачными Стражниками, – воины, абсолютно и безусловно преданные сидевшему на троне человеку.

Король Лайр-а-Брод поднял свою массивную, тяжелую голову и осмотрел зал.

Зал был заполнен воинами.

Единственными женщинами здесь были две обнаженные прислужницы, что наливали ему вино. Их волосы и тела были грязны, сами они все в царапинах и кровоподтеках. Двигались они словно мертвые тени, привычно прижав к бедру тяжелые, полные вина кувшины, с трудом пробираясь между огромными грубыми воинами-мабденами в варварском боевом облачении.

От людей этих воняло потом и пролитой ими кровью. Их кожаная одежда скрипела при каждом движении, а кольчуги и броня звенели и бряцали всякий раз, когда они поднимали кубки с вином.

Торжественный обед уже закончился, скамьи и столы были убраны, и все воины – кроме тех, кто под влиянием винных паров давно уже спал где-нибудь в углу – стояли перед троном, глядя на своего короля и ожидая, что он скажет.

В отблесках пламени, плящущего в огромных, подвешенных к потолочным балкам светильниках, гигантские тени метались по полу и по стенам зала, а глаза мабденов вспыхивали красным, словно звериные.

Каждый воин в этом зале был начальником и командиром других воинов. Здесь была вся знать королевства Лайр-а-Брода, прибывшая, чтобы принять участие в общем собрании. Некоторые, одетые иначе, чем большинство присутствующих, и явно предпочитающие кожу и меха награбленным у вадхагов и нхадрагов парчовым одеждам, прибыли из-за моря. То были посланцы земли Бро-ан-Мабден, гористого края, лежащего к северо-востоку от Каленвира; там зародилась когда-то раса мабденов.

Король Лайр-а-Брод положил руки на подлокотники трона и, опершись на них, медленно поднялся. И тут же пять сотен рук подняли вверх кубки:

– Да здравствует Лайр, властитель нашей земли!

Он механически пробормотал в ответ:

– Земля – это Лайр…

Он оглядел зал странным взглядом. Глаза его на секунду задержались на одной из обнаженных девиц. Он смотрел на нее, как будто не узнавая.

Из ряда воинов выступил один – дородный, крупный мужчина с какими-то водянисто-серыми, нездоровыми глазами и красным, лоснящимся лицом. На этом лице выделялся жестокий рот, верхняя губа которого едва прикрывала длинные желтые клыки. Он встал прямо напротив короля по другую сторону от воинов Черной Стражи. На нем был высокий, украшенный крыльями ворона железный шлем, с плеч свисал плащ из медвежьей шкуры. Его осанка и выражение лица были властными и даже, пожалуй, более величественными, чем у самого короля, который сейчас смотрел на него сверху вниз.

Король чуть шевельнул губами:

– Говори, Гландит-а-Крэ.

– Да, мой король, я – Гландит, повелитель земель Крэ, – ответил воин. – Капитан денледхисси, что очистили твои владения от вадхагской нечисти и тех, кто вступил в союз с проклятыми колдунами. Я тот, кто помог завоевать и острова нхадрагов. Я – Брат Пса и Сын Рогатого Медведя, я – верный слуга Повелителя Хаоса!

Король кивнул.

– Я помню тебя, Гландит. Ты – верный меч.

Гландит поклонился.

Некоторое время все молчали.

Потом король повторил:

– Говори же.

– Есть один шефанхау, который сумел избежать твоего правосудия, мой король. Это последний, единственный вадхаг, которому удалось уцелеть, остаться в живых. – Гландит дернул за шнурок, скреплявший ворот его камзола, торчавший из-под стального нагрудника, и сунул руку за пазуху. Оттуда он извлек два предмета, висевшие у него на шее на шнурке: высохшую, мумифицировавшуюся кисть руки и маленький кожаный мешочек. Он протянул их королю.

– Вот рука, которую я отрубил у этого вадхага. А здесь, в мешочке, его глаз. Сам он нашел прибежище в замке, который стоит у самых западных берегов твоих владений, – в замке Мойдель. Владеет этим замком женщина из мабденов. Это маркграфиня Ралина-ан-Алломглиль, которая служит стране предателей – Ливм – ан-Эш, стране, которую ты теперь хочешь предать огню и мечу, поскольку ее король отказывается служить нашему делу и нашим целям.

– Ты все это мне уже рассказывал, – заявил король Лайр. – И еще о гнусном колдовстве ты рассказывал, которым они воспользовались, чтобы отбить твою атаку, когда ты пошел на штурм замка… Продолжай.

– Я хочу вновь пойти войной на замок Мойдель, поскольку, как я слышал, этот шефанхау Корум и предательница Ралина вновь вернулись туда, считая, что там они будут для тебя недосягаемы.

– Все мои армии пойдут на запад, – ответил ему Лайр. – Все наши силы будут брошены на уничтожение Ливм-ан-Эш. Замок Мойдель мы возьмем с налету.

– Я прошу милости, мой король. Я прошу послать меня на штурм именно этого замка.

– Ты один из наших лучших воинов и капитанов, граф Гландит, и мы хотим использовать тебя и твое войско в генеральном сражении.

– Но пока Корум жив и владеет колдовскими чарами, существует страшная угроза нашему делу. Я говорю истину, о великий король! Это могучий противник, может быть, более мощный, чем вся страна Ливм-ан-Эш. Потребуется очень много сил, чтобы покончить с ним.

– С одним искалеченным шефанхау? Это еще почему?

– Он вступил в союз с Хранителями Закона. У меня есть тому доказательства. Один из моих лакеев-нхадрагов обладает вторым зрением. Он может видеть недоступное.

– Где этот нхадраг?

– Ждет снаружи. Я бы никогда не позволил себе привести сюда эту тварь без разрешения моего короля.

– Пусть его приведут.

Все воины в зале обернулись ко входу. Их лица выражали отвращение и любопытство одновременно. Только Черная Стража продолжала безучастно смотреть в пространство. Король Лайр вновь уселся на трон и взмахнул кубком, требуя еще вина.

Двери отворились, и на пороге возникла темная фигура. Хотя ее очертания напоминали человека, это был не человек. Как только он двинулся вперед, воины отодвинулись к стенам, освобождая проход.

У создания было темное, плоское лицо, волосы спадали на лоб, закрывая глаза. Оно было одето в куртку и штаны из тюленьей кожи. Оно все время нервно и заискивающе кланялось направо и налево, продвигаясь к тому месту, где стоял Гландит.

Губы короля скривились в гримасе отвращения. Он махнул Гландиту рукой:

– Пусть быстро говорит и немедленно убирается прочь!

Гландит схватил нхадрага за жесткие волосы:

– Ну-ка, ты, тварь, расскажи моему королю, что ты видел своим вторым зрением, выродок!

Нхадраг открыл рот и весь передернулся.

– Говори! Быстро!

– Я… Я видел другие Измерения, не это…

– Ты видел Иффарн, Ад? – в ужасе спросил король Лайр.

– Другие Измерения… – Глаза нхадрага забегали по залу. – Ага, я видел и Иффарн… Я видел там божество, которое невозможно описать… Но я с ним говорил… Немного… Оно сказало, что Лорд Ариох, Повелитель Хаоса…

– Он имеет в виду Повелителя Мечей, – объяснил Гландит. – Лорда Арага, Великого Древнего Бога.

– Божество сказало, что Ариоха – то есть Арага – убил Корум Джаэлен Ирсей, вадхаг… И теперь Лорд Аркин, Хранитель Закона, вновь повелевает этими Пятью Измерениями… – Голос нхадрага оборвался.

– Рассказывай дальше! – яростно рявкнул Гландит, дергая нхадрага за волосы. – Рассказывай то, что касается нас, мабденов!

– Божество сказало мне, что теперь, когда Лорд Аркин вернулся, он попытается полностью восстановить свою власть над этим миром. Но ему нужны смертные, которые служили бы его целям. И из этих смертных самый главный и важный – Корум. И еще, что весь народ страны Ливм-ан-Эш, конечно, будет служить Аркину… Потому что они… уже давно… переняли обычаи шефанхау…

– Значит, все наши подозрения оправдались, – произнес король Лайр с торжеством. – Хорошо, что мы уже начали готовиться к войне против Ливм-ан-Эш! Мы пойдем с мечом на этих выродков, что имеют наглость называть себя сторонниками Закона!

– Но ты должен признать, что именно мне надлежит уничтожить Корума, – сказал Гландит.

Король нахмурился. Потом поднял голову и взглянул ему прямо в глаза.

– Да! – Он махнул рукой. – Уберите этого вонючего шефанхау! Настало время призвать Пса и Медведя!

* * *

Сидя на потолочной балке высоко над залом, кот почувствовал, что шерсть его опять встала дыбом. Ему очень хотелось покинуть замок, но он заставил себя остаться. Он выполнял приказ Джари-а-Конела, а тот велел ему выяснить все, что происходит в Каленвире.

Воины уже столпились вдоль стен, полностью освободив центр зала. Женщин выслали вон. Лайр слез с трона.

Наступила полная тишина.

По-прежнему стоя на возвышении, окруженный Черной Стражей, Лайр хлопнул в ладоши.

Двери растворились, и в зал втащили огромную клетку с пленниками. Среди них были маленькие дети, женщины и несколько мужчин, типичных крестьян. Они растерянно озирались, не понимая, куда они попали и что с ними собираются делать. Огромную клетку, поставленную на колеса, выволокли на середину зала. Дети плакали. Взрослые пленники не делали никаких попыток их успокоить. Они лишь цеплялись руками за толстые железные прутья клетки и с безнадежностью смотрели на своих мучителей.

– Ага! – воскликнул Лайр. – Вот и угощение для Пса и Медведя! Отличное угощение! Вкусное!

Король явно наслаждался ужасом, который испытывали пленники. Он сделал шаг вперед – и то же самое проделала Черная Стража. Он облизал губы и изучающе осмотрел пленников.

– Пусть их зажарят! – приказал он. – И пусть запах их жареного мяса достигнет границ Иффарна, пробудит аппетит Богов и приведет их сюда!

Одна из женщин в клетке жалобно вскрикнула и потеряла сознание. Двое юношей склонили головы и зарыдали. Дети непонимающе смотрели сквозь прутья клетки, перепуганные уже тем, что они сюда попали, не понимая, что им уготовано.

Сквозь кольца в верхней части клетки пропустили толстые веревки, которые затем перекинули через одну из балок, и клетку подняли вверх, к потолку.

Крылатый кот передвинулся по балке ближе к стене и продолжал наблюдение.

Затем в зал втащили огромную жаровню, которую установили прямо под клеткой с пленниками. Глаза воинов вспыхнули в предвкушении жестокого зрелища. Жаровня была наполнена раскаленными угольями.

В зал вошли слуги с кувшинами масла и стали лить его на раскаленные уголья. Огромные языки пламени взлетели вверх, объяв и поглотив страшную клетку. Из нее раздались жуткие, леденящие кровь вопли заживо зажариваемых людей.

Король Лайр-а-Брод расхохотался.

Ему вторил хохот графа Гландита-а-Крэ.

И вся мабденская знать, собравшаяся в зале, тоже начала хохотать.

Крики и вопли вскоре утихли. Слышен был лишь рев пламени в жаровне. Воздух наполнился запахом горелой человеческой плоти.

Смех тоже стих. Воины в напряженном молчании ждали, что будет дальше.

И откуда-то издалека, из-за стен замка, из-за города, из бесконечности мрака раздался жуткий вой.

Кот передвинулся по балке еще дальше в тень, поближе к дверям, через которые он проник в этот зал.

Вой приближался и становился все громче. Огонь в жаровне между тем угас, словно под воздействием этого жуткого звука.

В зале воцарилась полная тьма.

Вой все приближался. Эхо его, отраженное стенами и бесчисленными углами, металось по залу, то замирая, то вновь заполняя собой все вокруг.

Затем к вою присоединилось страшное рычание и рев…

Эти звуки означали приближение Пса и Медведя – мрачных и жутких мабденских Богов.

* * *

Все в зале вздрогнули, когда странный свет вдруг излился на пустой трон.

И в этом пятне света, охваченное разноцветным, невыносимым для глаза свечением, возникло нечто. Это было чудовищных размеров животное. Оно поводило носом, принюхиваясь к запахам еды, словно предвкушая обильную трапезу. От его огромной туши исходила жуткая вонь. Чудовище стояло на задних лапах, словно подражая собравшимся в зале мабденам, которые, дрожа от ужаса, наблюдали за ним.

Великий Пес еще раз понюхал воздух, помотал башкой, и из горла его вырвалось ворчанье.

А из-за стен теперь доносились новые звуки – не то жуткое хрюканье, не то рев. Звуки эти становились все громче. Прислушиваясь к ним, Пес склонил голову набок и перестал поводить носом.

На возвышение по другую сторону трона упало пятно темно-синего света, принявшее затем определенные очертания: перед собравшимися возник Медведь – огромный черный Медведь с гигантскими закрученными рогами на голове. Медведь раскрыл пасть, и все увидели его страшные острые клыки. Он поднял лапу и, зацепив клетку, сдернул ее на пол.

И тогда Пес и Медведь набросились на содержимое этой жуткой клетки, раздирая жареную человеческую плоть и набивая ею свои пасти, рыча, сопя, захлебываясь от жадности, хрустя костями. По их мордам текла кровавая жижа.

Покончив с едой, они улеглись на возвышении, глядя в зал на замерших в молчаливом ужасе смертных, – примитивные боги примитивных людей.

Впервые за вечер король Лайр-а-Брод вышел из круга Мрачных Стражников и приблизился к трону. Опустившись на колени, он поднял руки, обращаясь с Псу и Медведю.

– О Великие Боги, выслушайте нас! – воскликнул он. – До нас дошла весть, что Лорд Араг сражен нашим врагом-шефанхау, который вступил в союз с предателями из страны Ливм-ан-Эш, Страны, Погружающейся в Море. Возникла страшная угроза нашему делу! И ваша собственная власть тоже в опасности! Поможете ли вы нам, о Боги?

Пес ответил рычанием. Медведь продолжал сопеть.

– Поможете ли вы нам, о Боги?

Пес обвел зал свирепым взглядом. И столь же свирепый блеск, казалось, зажегся в прикованных к нему взглядах мабденов. Пес был явно удовлетворен и, наконец, ответил:

– Мы знаем об этой опасности. Она даже больше, чем вы думаете.

Голос его звучал резко, отрывисто, слова с трудом выходили из собачьей глотки:

– Вам следует как можно быстрее направить все свои силы на уничтожение наших врагов, если вы хотите, чтобы Те, Которым Мы Служим, сохранили свою власть и, в свою очередь, сделали вас еще сильнее.

– Наши капитаны все здесь, о Великий Пес. А их армии уже стекаются к Каленвиру.

– Это хорошо. Тогда мы пришлем вам в помощь все силы, которые сможем собрать.

Пес повернулся к своему брату Медведю.

Голос Медведя был высок и резок, но его речь казалась более внятной:

– Наши враги тоже будут искать помощи на стороне, но им будет труднее ею заручиться, поскольку Лорд Аркин пока еще слаб. Ариох, которого вы зовете Арагом, должен возвратиться на принадлежащий ему по праву трон и вновь владеть и управлять этими Измерениями. Но для того, чтобы вернуться, ему нужно новое сердце и новая телесная оболочка. Все это вы должны для него добыть. На свете есть только одно сердце и одна-единственная телесная оболочка, которая ему подойдет, – сердце и тело его убийцы – Корума, Принца в Алом Плаще. И когда Корум будет пленен – а он должен быть именно пленен! – тогда нам понадобится все известные колдовские чары и заклинания, чтобы подготовить его тело для Лорда Ариоха!

– Так его нельзя убивать?! – В голосе Гландита сквозило неприкрытое разочарование.

– Его надо взять в плен! – рявкнул Медведь.

Гландит лишь пожал плечами.

– Теперь мы покидаем вас, – сказал Пес. – Скоро к вам прибудет наша помощь. Ее возглавит посланник Великих Древних Богов и Повелительницы Мечей, которая правит иными Пятью Измерениями, – Королевы Зиомбарг. Он расскажет вам больше, чем можем поведать мы.

Пес и Медведь исчезли. В зале по-прежнему стоял отвратительный запах горелого мяса.

Дрожащий голос короля Лайра раздался во мраке:

– Принесите факелы! Факелы!

Двери распахнулись, и в зал ворвался тусклый красноватый свет. Стал вновь виден трон на каменном возвышении, искореженная клетка, потухшие угли в огромной жаровне и трясущаяся коленопреклоненная фигура короля.

Двое стражников помогли королю встать на ноги. Глаза его закатились в беспамятстве. Он, казалось, не сознавал, какая огромная ответственность по воле Богов легла на его плечи. Почти умоляюще он взглянул на Гландита.

А Гландит широко улыбался. Гландит тяжело дышал, словно пес, наконец догнавший убегавшую добычу и вонзивший в нее клыки.

* * *

Крылатый кот бесшумно пробрался по балке назад к выходу, тихо проследовал по коридору, поднялся по лестнице в верхнюю комнатку башни. Затем выбрался на крышу, расправил крылья и полетел назад, в замок Мойдель.

Глава 3

Ливм-Ан-Эш

Стоял теплый, тихий день. Лето было в разгаре. На ярко-синем и чистом небе лишь где-то далеко на горизонте виднелись легкие белые облака. Луга, спускающиеся к широкой полосе желтого песка, отделяющего зелень берега от синевы тихого спокойного моря, насколько хватало глаз, были покрыты яркими, прелестными цветами. Цветы были, конечно, дикие, но их красота и разнообразие невольно наводили на мысль, что когда-то они росли в огромном старом саду, которым много лет никто не занимался.

Небольшая стройная шхуна только что причалила к берегу, и с ее борта на землю спустилась, ведя за собой по дощатым сходням лошадей, группа пестро одетых людей. Солнце сверкало на шелках их одежд и на их доспехах. Покинув свое судно, они сели верхом на лошадей и направились в глубь побережья.

Четверо, ехавшие впереди, достигли луга; их кони утопали по колено в траве и тюльпанах, ярких и нежных, с бархатными лепестками. Воздух был напоен ароматами трав и цветов, и всадники с наслаждением вдыхали его полной грудью.

Все они, за исключением одного, были в боевом облачении. Первый, высокий, со странными чертами лица, носил на лице украшенную драгоценными камнями повязку, закрывающую правый глаз, а на левой руке – также украшенную камнями латную перчатку с широким раструбом. На перчатке было шесть пальцев. Голову его закрывал высокий конический шлем, видимо серебряный, бармица которого, сделанная из тонких серебряных колец, ниспадала ему на плечи. Его кольчуга была двухслойной – верхний слой колец серебряный, а нижний – из бронзы. На нем были также рубашка, штаны и высокие сапоги из мягкой кожи. Слева у бедра висел длинный меч, эфес и гарду которого украшала тонкая серебряная чеканка и оправленные в серебро красные и черные ониксы. К седлу был приторочен боевой топор на длинной рукояти, серебряная отделка которого была такой же, как на мече. С плеч ниспадал ярко-алый плащ, сделанный из какого-то странного материала. За спину были заброшены колчан со стрелами и длинный лук. Это был Корум, Принц в Алом Плаще в полном боевом снаряжении.

Всадница, ехавшая рядом с ним, была одета в броню. Ее шлем был сделан из цельной раковины гигантского морского рака, а щит – из раковины огромного, давно вымершего моллюска. Короткий меч и легкое копье дополняли ее вооружение. Это была прекрасная маркграфиня Ралина из Алломглиля в полном боевом снаряжении.

Рядом с Ралиной ехал красивый юноша, шлем и щит которого были такими же, как у нее. Он был вооружен мечом, длинным копьем, боевым топором на короткой рукоятке и длинным кинжалом с широким лезвием. Его плащ был из оранжевой парчи. Такого же цвета попона украшала его коня, а седло и уздечка были так богато украшены драгоценными камнями, что, видимо, стоили гораздо дороже, чем все оружие всадника. Это был рыцарь Белдан-ан-Алломглиль в полном боевом снаряжении.

У четвертого всадника на голове была широкополая шляпа, лихо заломленная набок и украшенная пышным плюмажем. Его рубашка была из ярко-синего шелка, а штаны – из почти такого же алого, как плащ Корума. Он был перепоясан широким желтым поясом, а через плечо была надета поношенная кожаная портупея, на которой болтались сабля и длинный кинжал. Сапоги его закрывали ноги до колен, а темно-синий плащ был настолько длинным, что свисал с крупа его коня. На плече его удобно примостился маленький черно-белый кот со сложенными на спине крыльями. Кот, по-видимому, был в прекрасном расположении духа и громко мурлыкал от удовольствия. Всадник время от времени поднимал руку, чтобы погладить его по голове. Это был путешественник и поэт, товарищ и спутник Героев, рыцарь Джари-а-Конел, однако его снаряжение трудно было назвать боевым.

Позади ехали охрана Ралины и женщины ее свиты. Воины были одеты в цвета Алломглиля, а их шлемы, щиты и нагрудники были, как и у нее, изготовлены из панцирей гигантских морских моллюсков.

Живописная кавалькада прекрасно выглядела на фоне чудных пейзажей герцогства Бедвилрал-нан-Ривм, самого восточного в королевстве Ливм-ан-Эш.

Они вынуждены были покинуть замок Мойдель после тщетных попыток разбудить гигантских летучих мышей, спавших в пещерах на берегу. («Исчадия Хаоса, – бормотал Джари-а-Конел. – Их теперь не заставишь служить нам».) А Лорд Аркин, несомненно занятый более неотложными проблемами, даже не ответил на их обращение к нему. Когда крылатый кот вернулся из Каленвира и сообщил им все, что видел и слышал там, они поняли, что своими силами им замок не удержать. Тогда было решено оставить Мойдель и отправиться в столицу Ливм-ан-Эш, которая называлась Халвиг-ан-Вак, и предупредить короля о грядущем нашествии варваров с юга и с востока.

Оглядываясь вокруг, Корум поражался красоте открывающихся перед ними ландшафтов и не переставал удивляться тому, что столь прекрасная земля одарила произведенных ею на свет мабденов чертами и внешним видом, с его точки зрения, присущими лишь вадхагам.

Не трусость заставила их покинуть замок Мойдель, но осторожность. Еще они рассчитывали на то, что Гландит потратит впустую много дней, даже, может быть, недель, готовя осаду и штурм замка, в котором их уже не будет.

Главный город герцогства носил название Лларак-ан-Фол.

Верхом до него от побережья было добрых два дня пути. Там они рассчитывали достать свежих лошадей и выяснить, насколько страна готова к войне. Сам герцог постоянно проживал в Ллараке. Он знавал Ралину еще девочкой, и она была уверена, что он окажет им помощь и с доверием отнесется к их сообщению о грядущем нашествии. А оттуда до Халвига-ан-Вак ехать надо было еще неделю.

Корум никак не мог отделаться от ощущения, что он поступил неправильно, покинув замок. Он все время боролся с искушением повернуть назад и встретить своего ненавистного врага Гландита на стенах замка Мойдель. И хотя он сам предложил им уехать, ему все время приходилось подавлять в себе желание вернуться. Из-за этого он был мрачен и неразговорчив.

Остальные, напротив, были оживлены и радовались мысли, что смогут оказать помощь стране Ливм-ан-Эш в подготовке к отражению нашествия короля Лайр-а-Брода, который, видимо, рассчитывал на эффект внезапности. Полагаясь на свое более совершенное оружие, они были уверены в том, что им удастся отбить его нападение.

Только у Джари-а-Конела были некоторые сомнения. Он время от времени напоминал Ралине и Белдану о том, что Пес и Медведь обещали прислать Лайру помощь, хотя никто из них не имел представления, что это за помощь и какого рода.

На ночь они разбили лагерь в Долине Цветов, а утром вновь тронулись в путь по равнине, за которой лежал Лларак-ан-Фол. Около полудня они достигли небольшого селения, раскинувшегося по обоим берегам живописного ручья. Подъезжая к нему, они увидели, что на площади собралась толпа жителей и какой-то человек в черном, взобравшись на сруб колодца, что-то говорит им.

Натянув поводья, они остановились на краю селения, стараясь разобрать, что происходит. Но до них долетал только шум толпы.

Джари-а-Конел нахмурился:

– Кажется, они чем-то возбуждены. Может быть, мы уже опоздали со своим предупреждением?

Корум потрогал пальцами повязку на правом глазу, разглядывая толпу на площади.

– Вероятно, обсуждают какую-нибудь местную проблему, Джари. Давай мы с тобой подъедем к ним и узнаем, что случилось.

Джари кивнул и, сообщив остальным о своем намерении, они пришпорили лошадей и поскакали на площадь.

Человек в черном увидел их и начал что-то кричать толпе, тыча пальцем в приближающихся всадников. Селяне были явно взволнованы и озабочены.

Когда они подъехали к собравшимся у колодца, человек в черном с безумным выражением на лице закричал:

– Кто вы? На чьей вы стороне? Зачем приехали? У нас ничего нет для вашей армии!

– Ну, уж и армия, – пробормотал Джари. Потом он громко сказал: – Мы никому не желаем зла, друг мой. Мы просто заехали к вам по пути в Лларак.

– В Лларак! Значит, вы на стороне герцога! Из-за вас на наши головы падут несчастья!

– О чем это ты? – спросил Корум.

– Вы объединились с этими слабаками! С мягкотелыми, вырождающимися созданиями, которые твердят о мире, а сами навлекают на нас страшную войну!

– Что-то я тебя никак не пойму, – сказал Джари. – О чем ты? И вообще, кто ты такой?

– Меня зовут Веренак. Я – жрец Великого Урлеха! Я служу Ему в нашем селении и отвечаю за благополучие жителей! На карту поставлена их судьба – да и судьба всей страны!

Корум шепотом сказал Джари на ухо:

– Урлех – это местное божество, подчиненное Ариоху. Вот уж не думал, что его власть здесь сохранилась после того, как Ариох был изгнан!

– Вероятно, именно поэтому Веренак так возбужден!

– Вероятно.

А Веренак тем временем пристально уставился на Корума.

– Ты не человек!

– Я смертный, – ровным голосом ответил Корум. – Но я не мабден, это правда.

– Ты вадхаг!

– Да, я вадхаг. Последний вадхаг.

Веренак в ужасе закрыл лицо дрожащими ладонями и повернулся к односельчанам:

– Гоните их прочь! Иначе Повелители Хаоса отомстят вам! Хаос скоро вернется! Вы должны хранить верность Урлеху, иначе вам несдобровать!

– Урлеха больше нет, – сказал Корум. – Он был изгнан из наших Измерений вместе со своим хозяином Ариохом.

– Ложь! – вскричал Веренак. – Урлех здесь!

– Вряд ли, – возразил Джари.

Корум обратился к селянам:

– Лорд Аркин, Хранитель Закона, теперь снова управляет нашими Пятью Измерениями. Он принес вам мир и гораздо большую безопасность, чем было раньше.

– Вздор! – заорал Веренак. – Ариох изгнал Аркина много веков назад!

– А ныне Аркин нанес поражение Ариоху, – сказал Корум. – И теперь надо защищать мир, подаренный нам. Хаос несет с собой лишь разрушение и ужас. Вашей стране угрожает нашествие таких же мабденов, как вы, которые служат Хаосу и готовы всех вас истребить!

– А я утверждаю, что ты лжешь! Ты просто хочешь настроить нас против Лорда Ариоха и против Великого Урлеха. Мы будем хранить верность Хаосу!

По лицам селян, однако, не было заметно, чтобы они разделяли мнение Веренака.

– В таком случае, вы сами навлекаете несчастья на свою голову, – заявил Корум. – Я твердо знаю, что Ариох изгнан, ибо я сам отправил его в Лимб, в преддверие ада, уничтожив его сердце!

– Святотатство! – завопил Веренак. – Убирайтесь отсюда! Я не позволю вам развращать эти невинные души!

Селяне поглядывали на Корума с подозрением. Но не менее подозрительно они глядели и на Веренака. Наконец один из них выступил вперед.

– Нам, в общем-то, все равно, Хаос будет нами править или Закон. Мы просто хотим жить в мире, как жили всегда, и чтобы никто нас не трогал. Ты, Веренак, раньше никогда не вмешивался в наши дела. Только изредка помогал нам немного своей магией, получая за это плату. А теперь ты вдруг заговорил о великих целях и великих делах, о борьбе и об ужасах, которые нам угрожают. Ты все твердишь, что мы должны вооружиться и идти войной на нашего господина, герцога. А теперь еще этот чужестранец, вадхаг, говорит, что мы должны служить Закону. И тоже для того, чтобы уцелеть. А мы пока не видим никакой угрозы. И знамений тоже никаких не было…

Веренак пришел в ярость.

– Были знамения! Я видел их в своих снах! Мы должны взять оружие и присоединиться к силам Хаоса! И напасть на Лларак, чтобы доказать верность Урлеху!

Корум пожал плечами.

– Вам не следует вступать в союз с Хаосом, – сказал он. – Если вы не присоединитесь ни к кому, Хаос все равно поглотит вас. Нас здесь немного – а вы называете нас армией. Значит, вы даже не имеете представления о том, что такое настоящая армия. Если мы все не будем готовиться к нашествию врага, тогда ваши цветущие долины и холмы в один прекрасный день почернеют, затоптанные копытами огромных армий, которые уничтожат вас с такой же легкостью, с какой они топчут цветы на лугах. Я сам уже пострадал от их рук и знаю, что прежде чем убить, они будут пытать и насиловать. Если вы не пойдете с нами в Лларак и не будете учиться тому, как надо оборонять вашу прекрасную страну, от вашего селения скоро не останется и следа.

– А с чего, собственно, начался ваш спор? – спросил Джари, решив зайти с другой стороны. – Почему ты хочешь поднять этих людей против герцога, Веренак?

– Потому что герцог выжил из ума! – окрысился Веренак. – И месяца не прошло с тех пор, как он выгнал из города всех жрецов Урлеха! Зато служителям этого поганого божка Илаха он позволил остаться! Он встал на сторону Закона и перестал считаться со сторонниками Хаоса! И это непременно навлечет на него месть Урлеха и Ариоха! Именно это я и хочу втолковать этим несчастным глупцам и заставить их принять необходимые меры!

– На мой взгляд, эти люди гораздо умнее тебя, друг мой, – рассмеялся Джари.

Веренак воздел руки к небу:

– О Урлех, порази этого нечестивца!

Тут он потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, свалился со сруба в большое долбленое корыто, служившее поилкой для скота. Крестьяне засмеялись. Тот из них, что говорил о желании жителей селения жить в мире, подошел к Коруму.

– Не беспокойтесь, рыцарь, мы ни на кого войной не пойдем. Нам прежде надо урожай собрать.

– Если мабдены Восточных земель придут сюда, никакого урожая вам не видать, – предупредил его Корум. – Но я не намерен более спорить с тобой. Хочу лишь заметить, что мы, вадхаги, тоже когда-то не верили в кровожадность мабденов и не обращали внимания на все предупреждения об их намерениях. И поэтому все мои родные погибли: и отец, и мать, и сестры. Именно поэтому я теперь – последний из вадхагов.

Человек провел рукой по лбу и почесал в затылке.

– Над этим надо, пожалуй, подумать.

– А с ним что делать? – спросил Корум, кивнув на Веренака, который как раз выбрался из поилки.

– Он нам не указ. К тому же он все равно пойдет со своими речами в другие селения. Но я не думаю, что его там станут слушать.

Корум кивнул:

– Хорошо. Но помни, что все эти споры, все разногласия и все вроде бы не имеющие особого смысла решения вроде того, что герцог выслал из города жрецов Урлеха, на самом деле лишь первые признаки той жестокой битвы, которая грядет вскоре между Законом и Хаосом. Веренак понимает это, и герцог тоже. И Веренак пытается собрать союзников Хаоса, а герцог присоединяется к лагерю сторонников Закона. Ни один из них еще не знает, что угроза вторжения уже нависла над страной, но оба ощущают эту угрозу. А я везу в страну Ливм-ан-Эш весть о том, что война вот-вот начнется. Помни о моем предупреждении, мой друг, как бы ты ни решил поступить.

Селянин пожевал губами.

– Я подумаю, – произнес он наконец.

Остальные жители селения уже расходились с площади. Веренак, злобно оглядываясь на Корума, направился к своей лошади, привязанной в тени.

– Не хотите ли вы и ваши спутники отдохнуть в нашем селении? – спросил вдруг Корума крестьянин.

Корум покачал головой.

– Благодарю, но то, что я видел и слышал, заставляет меня спешить в Лларак-ан-Фол, чтобы предупредить герцога. Прощай!

– Прощайте, – крестьянин казался сильно озадаченным.

Корум и Джари повернули лошадей и направились к своим спутникам, ожидавшим на окраине. Джари внезапно рассмеялся:

– Прелестная сценка! Прямо как в комедии! Немало таких сценок я в свое время написал для театра!

– У этой комедии трагический смысл, – сказал ему Корум.

– Так и должно быть в хорошей комедии, – ответил Джари.

* * *

Кавалькада теперь перешла с размеренной рыси на галоп, словно воины Лайр-а-Брода уже гнались за ними. Чем дальше они продвигались по землям герцогства Бедвилрал-нан-Ривм, тем ощутимее становилось царившее вокруг напряжение. В каждом селении, что они проезжали, жители были заняты совершенно бессмысленными спорами: сторонники Урлеха нападали на последователей Иллаха, но и те, и другие пропускали мимо ушей то, что твердил им Корум – что сторонники Хаоса скоро обрушатся на их страну и они все погибнут, если не возьмут в руки оружие и не выйдут против короля Лайра и его армий.

А когда они наконец прибыли в Лларак-ан-Фол, то увидели, что на его улицах уже идет бой.

В стране Ливм-ан-Эш было мало городов, защищенных крепостными стенами, и Лларак не принадлежал к их числу. Город был застроен длинными низкими домами из камня и резного дерева, раскрашенными в яркие цвета. Дворец герцога Бедвилрала не слишком отличался от прочих больших домов города, но Ралина хорошо знала, где он расположен. Уличные бои шли совсем рядом с дворцом; один дом поблизости уже горел.

Подъезжая к городу, они оставили женщин свиты на одном из окрестных холмов.

– Кажется, один из жрецов Урлеха уже поработал здесь, причем поработал успешнее, чем Веренак в том селении, – крикнул Корум Ралине, которая уже готовила к бою копье.

Они галопом влетели на окраину. Улицы здесь были пусты.

Звуки боя доносились из центра города.

– Поезжай первой, – сказал Корум Ралине. – Ты знаешь людей герцога и сумеешь отличить их от врагов.

Она дала коню шпоры и, не говоря ни слова, понеслась впереди кавалькады к центру Лларака-ан-Фол.

И тут они увидели, как солдаты в синем, в таких же шлемах и с такими же щитами, что были у свиты Ралины, отбиваются от толпы, в которой были и простые крестьяне, и явно профессиональные воины.

– Люди герцога в синих мундирах, – прокричала Ралина. – А те, что в красном с коричневым, – это городская стража. Насколько я знаю, они всегда соперничали.

У Корума не было никакого желания вступать в схватку. Не потому, что он чего-то опасался, просто он не чувствовал никакой вражды к этим людям.

На крестьян ему нападать тоже не хотелось. Вряд ли они даже понимают, за что сражаются. Как и городская стража. Впрочем, их действиями, видимо, управляют силы Хаоса. Их всех подняли на борьбу, вселив в них чувство неуверенности. Свою роль, видимо, сыграло и изгнание из города жрецов Урлеха. И вот результат – жители взялись за оружие.

А Ралина продолжала мчаться вперед с копьем наперевес, увлекая остальных в атаку. Вот они сблизились с толпой… Копья опустились, и кавалькада, не замедляя галопа, прорвалась сквозь массу нападающих, оставляя за собой широкий проход. Противостоявшее им воинство было в основном пешее. Боевой топор Корума то и дело опускался на головы тех, кто пытался его остановить. Его конь вставал на дыбы, разя врага передними копытами, и громко ржал. По меньшей мере дюжина врагов полегла под его топором, прежде чем они прорвались сквозь ряды противника и соединились с людьми герцога. Развернув фронт, они вновь пошли в атаку, теперь уже вместе с герцогской дружиной.

Корум с облегчением увидел, что многие крестьяне уже побросали оружие и ударились в бегство. Лишь несколько стражников упорно продолжали сражаться. Среди них Корум разглядел и вооруженных жрецов в черном. Маленький человечек, почти гном, на огромном чалом жеребце что-то кричал, ободряя атакующих и размахивая длинным широким мечом, который держал в левой руке. По его одежде Корум решил, что это, видимо, сам герцог.

– Бросайте оружие! – кричал герцог стражникам. – Мы вас не тронем!

Один из стражников оглянулся и бросил свой меч, но тут же пал под ударом одного из жрецов Хаоса.

– Стоять до конца! – визжал жрец. – Если вы предадите дело Хаоса, ваши души будут обречены на вечные мучения!

Но уцелевшие стражники уже полностью утратили боевой дух. Один из них вдруг повернулся к жрецу, только что убившему его товарища, его меч сверкнул в воздухе, и жрец рухнул на землю, тщетно пытаясь зажать страшную рану на шее, из которой фонтаном хлестала кровь.

Корум убрал свой топор. Бой был окончен. Воины Ралины и солдаты в синем окружили оставшихся в живых врагов и разоружили их.

Маленький человечек на огромном коне подъехал к Ралине, рядом с которой остановили своих лошадей Корум и Джари-а-Конел. Черно-белый кот по-прежнему сидел на плече у Джари, и на его мордочке было написано скорее удивление, чем страх.

– Я – герцог Гвелен из Бедвилрала, – провозгласил он. – Я приношу тебе глубочайшую благодарность за оказанную мне помощь. Но я не узнаю тебя, о прекрасная дама. Ты не из Найвиша и не из Адвина. Если же ты из дальних земель, тогда ты не могла знать о несчастьях, постигших меня, дабы идти мне на помощь.

Ралина сняла шлем и заговорила с герцогом столь же изысканно и официально, как и он:

– Не узнаешь ли ты меня теперь, о герцог Гвелен?

– Увы, нет. Я плохо запоминаю лица…

Она рассмеялась.

– Да, прошло уж много лет… Я – Ралина, которую взял в жены сын твоего кузена…

– И получил в лен маркграфство Алломглиль! Но, как мне кажется, он погиб при кораблекрушении.

– Да, он погиб, – подтвердила Ралина тихо.

– Но я полагал, что замок Мойдель давно уже поглотили волны морские. Где же ты была с тех пор, дитя мое?

– До последнего времени я жила в замке Мойдель и управляла своими землями. Но теперь варвары с востока заставили меня покинуть замок и ехать сюда, чтобы предупредить тебя о грозящей беде. То, что вы пережили сегодня, – сущие пустяки по сравнению с тем, что принесет вам Хаос, если его не остановить.

Герцог Гвелен погладил бороду. Затем обратил свое внимание на пленных и отдал ряд приказов в отношении их. Затем вновь повернулся к Ралине и улыбнулся ей.

– Ну, хорошо. А кто этот храбрый рыцарь с повязкой на глазу и кто этот человек с котом на плече?..

Она рассмеялась.

– Я все расскажу тебе, герцог, если ты окажешь нам гостеприимство.

– О да, я надеюсь, что вы будете моими гостями. Ну что ж, поехали во дворец. Здесь уже все кончено.

* * *

Они сидели в просто и скромно отделанном зале. Предложенная им пища тоже была скромной – сыр, холодное мясо и местное пиво. Ралина представила герцогу своих спутников и рассказала о том, что привело их в Лларак.

– Да, – сказал герцог. – Мы тут совсем отвыкли от сражений. Сегодняшняя схватка оказалась гораздо более кровавой, чем можно было ожидать. Если бы мои люди имели больше боевого опыта, они могли бы подавить мятеж еще в зародыше, сразу схватив его зачинщиков. Но они поддались панике. Если бы не ваше вмешательство, я, вероятно, сейчас был бы уже мертв. То, что вы рассказали о грядущей войне между Законом и Хаосом, подтверждает мои собственные опасения. Вы, наверное, слышали, что я запретил в городе культ Урлеха и закрыл его храмы? Его последователи в последнее время стали заниматься какими-то странными вещами. Было даже несколько убийств. И прочее… Я никак не мог найти этому объяснения. Мы здесь неплохо жили и всем были довольны. Голодных не было, нищих тоже… Никаких причин для мятежа… Значит, мы стали жертвами сил, которые нам неподвластны. Так? Мне это совершенно не нравится, что бы за этим ни стояло – Хаос или Закон. Я бы предпочел оставаться нейтральным…

– Совершенно справедливо, – заметил Джари-а-Конел. – Точно так же поступил бы любой здравомыслящий человек. Но бывают такие обстоятельства, когда совершенно необходимо встать на ту или иную сторону, иначе все, что ты любишь, погибнет. Мне никогда не удавалось найти иное решение этой проблемы. Хотя, надо сказать, что, когда человек занимает крайнюю позицию в любой схватке, он всегда теряет часть собственной человечности.

– Разделяю ваши чувства, – задумчиво проговорил герцог, поднимая кружку с пивом и словно собираясь произнести тост за Джари.

– Мы все так думаем, – сказала Ралина. – Однако, если мы не подготовимся к нападению короля Лайра, страна Ливм-ан-Эш будет уничтожена.

– Страна и так гибнет, море поглощает ее, – все так же задумчиво сказал Гвелен. – И все же, если ей суждено исчезнуть, пусть умрет своей смертью. Нам следует еще убедить короля…

– Кто теперь правит в Халвиге-ан-Вак? – спросила Ралина.

Герцог удивленно обернулся к ней:

– Моя дорогая маркграфиня, вы действительно отстали от жизни! Король Ональд-ан-Гисс, конечно! Он племянник старого Ональда. Тот умер так внезапно…

– А что он из себя представляет? В таких случаях часто все решает королевский каприз… Так к чему он больше склоняется, к Закону или к Хаосу?

– К Закону, мне кажется. Но я не поручусь за его капитанов… Вы же понимаете, воины, жажда битвы…

– Они, вероятно, уже приняли какое-то решение, – пробормотал Джари. – Когда вся страна охвачена раздорами, сильный человек, вступивший в союз с Хаосом, может свергнуть короля и занять трон. Вас ведь уже пытались свергнуть, герцог Гвелен.

– Нам надо немедленно ехать в Халвиг, – произнес Корум.

Герцог кивнул:

– Да, немедленно. Но вас слишком много. Большая свита едет медленно, и путь до Халвига займет не меньше недели…

– Свита поедет следом, – решила Ралина. – Белдан, ты возглавишь их и приведешь за нами в Халвиг.

Белдан скорчил гримасу:

– Хорошо, хотя я предпочел бы ехать с вами.

Корум встал из-за стола.

– В таком случае, мы трое отправимся сегодня же вечером. С вашего позволения, герцог Гвелен, я бы хотел отдохнуть пару часов.

Лицо герцога было мрачно.

– Да, конечно, я тоже считаю, что вам надо передохнуть. Мне кажется, в последующие дни вам вообще будет не до отдыха.

Глава 4

Стена между царствами

Ехали они быстро, продвигаясь в глубь страны Ливм-ан-Эш. И на каждом шагу встречали все больше признаков грядущих бедствий и несчастий. Народ был в тревоге и беспокойстве, но никто не понимал, отчего и почему ими вдруг овладело столь странное и воинственное настроение, тогда как совсем недавно они жили в полном мире и согласии.

А жрецы Хаоса, уверенные, что действуют из самых благородных побуждений, на самом деле продолжали сеять смуту и раздоры.

По дороге Корум и его спутники слышали множество сплетен и слухов, когда останавливались передохнуть и сменить лошадей. Только ни один из этих слухов не имел ничего общего со страшной правдой. Поэтому вскоре они смирились с тем, что местные жители совершенно не в состоянии их услышать и внять их предупреждениям, приберегая свое красноречие до встречи с самим королем. Только король мог издать соответствующий указ, подкрепленный всей полнотой своей власти.

Вопрос был лишь в том, смогут ли они убедить короля. Какие доказательства они могли ему представить в подтверждение своей правоты?

По мере того, как они приближались к Халвигу-ан-Вак, эти сомнения все росли. А вокруг расстилались прекрасные долины и холмы, мирные крестьянские селения. И всему этому грозило скорое и безжалостное уничтожение.

Халвиг-ан-Вак был старым городом. Он весь был застроен высокими зданиями из светлого камня, увенчанными остроконечными крышами и шпилями. Здесь сходилось множество дорог со всех концов страны. По дорогам сюда ехали купцы и воины, крестьяне и жрецы, а также музыканты и актеры, которых в стране Ливм-ан-Эш было великое множество. Корум, Ралина и Джари подъехали к городу по Великой Западной Дороге. Их одежда и вооружение были покрыты пылью, а сами они от усталости едва держались в седле.

Халвиг был неплохо укреплен. Его окружали каменные стены, которые, правда, больше походили на декорации. Стены были украшены причудливой резьбой, изображениями мифических животных и сценами из истории города, напоминавшими о его былой славе. Все ворота были распахнуты настежь, и их охраняли лишь несколько сонных стражников, которые даже не потрудились приветствовать столь высоких гостей. Проехав под аркой ворот, они оказались на улицах города, украшенных цветами.

Цветы были повсюду. Каждый дом был окружен садом, полным цветов. На каждом окне стояли горшки с цветами. Воздух был наполнен их густым ароматом. Коруму даже показалось, что основным занятием его жителей было выращивание цветов и иных прекрасных растений.

Когда они подъехали к королевскому дворцу, то увидели, что все его башни и стены, все его укрепления увиты диким виноградом, плющом и другими вьющимися растениями так, что издали дворец казался садовой беседкой. Корум улыбнулся. Вид дворца очень ему понравился.

– Великолепно! – воскликнул он. – И как это вообще возможно – желать уничтожить такую красоту?!

Джари оглядел дворец с большим сомнением.

– Возможно, – сказал он. – Это же варвары…

Ралина окликнула стражника, дремавшего у низкой стены.

– У нас важные известия для короля Ональда, – сказала она. – Мы прибыли издалека и очень спешили, ибо вести эти срочные.

Стражник, одетый весьма нарядно, но совершенно не по-боевому, отдал ей честь.

– Королю сейчас доложат о вашем прибытии. Благоволите обождать здесь.

* * *

Через некоторое время их наконец впустили во дворец и повели к королю.

Он сидел в залитом солнечным светом зале, из окон которого открывался захватывающий дух вид на большую часть южной стороны города. Посреди зала стоял мраморный стол, на котором были разбросаны карты Ливм-ан-Эш. С картами явно только что работали.

Король был очень юн. Небольшого роста, с мелкими чертами лица, он казался почти мальчиком. Когда гости вошли в зал, он вскочил с трона, приветствуя их. Одет он был в простой костюм из желтого шелка. На голове, полускрытый густыми золотисто-каштановыми волосами, поблескивал золотой обруч, знак высокого сана его владельца.

– Вы утомлены, – произнес он, делая знак слугам. – Принесите гостям удобные кресла и что-нибудь поесть.

Он остался стоять до тех пор, пока не принесли кресла и все не уселись у окна вокруг низкого столика, уставленного кушаньями и напитками.

– Мне сказали, что вы прибыли со срочным сообщением, – произнес король Ональд. – Вы с восточного побережья?

– Нет, с западного, – отвечал Корум.

– С западного? Значит, на западе тоже неспокойно?

– Простите меня, король Ональд, – сказала Ралина, снимая шлем и поправляя свои длинные волосы, – но мы не имеем ни малейшего понятия о том, что происходит на востоке.

– Там бесчинствуют пираты. Варвары все время совершают набеги на Восточное побережье. Недавно они захватили порт Давиш-ан-Вод и сожгли его, перебив все население. У них несколько флотилий, и набеги их не прекращаются. Жители по большей части оказываются совершенно не готовыми к их нападению и гибнут, едва успев вступить в бой. Но гарнизоны двух или трех городов сумели отбить атаки варваров и даже взять кое-кого из них в плен. Одного такого пленника недавно привезли сюда. Он совершенно сумасшедший.

– Сумасшедший? – переспросил Джари.

– Именно. Он уверен, что сами Боги призвали его и всех остальных, чтобы уничтожить страну Ливм-ан-Эш. Твердит что-то о сверхъестественных силах, которые оказывают им помощь, об огромных армиях, которые идут на нас…

– Он не сумасшедший, – спокойно сказал Корум. – По крайней мере, то, что он говорит, не бред сумасшедшего. Мы для этого и прибыли сюда, чтобы предупредить вас о грозящем нашествии. Варвары из страны Бро-ан-Мабден – а пираты, действующие на востоке, несомненно, оттуда – и варвары из земель, известных вам под названием Бро-ан-Вадха, объединились. И обратились за помощью и содействием к силам Хаоса. И теперь все те, кто служит Хаосу, поклялись уничтожить всех, кто по собственной воле или невольно оказался на стороне Хранителей Закона. Лорд Ариох, Повелитель Хаоса, был не так давно изгнан из здешнего Царства, из этих Пяти Измерений. Он может вернуться сюда только лишь при условии, что все, кто поддерживает Закон, будут уничтожены. Его сестра, королева Зиомбарг, сама не может оказать ему непосредственной помощи, но она поощряет к этому всех своих подданных, которые и оказывают варварам всемерную поддержку.

Король Ональд задумчиво тронул губы тонкими пальцами:

– Положение, оказывается, гораздо серьезнее, чем я мог предполагать. Я как раз разрабатывал меры против налетов варваров на Восточное побережье. Но теперь даже не знаю, что предпринять… У нас, видимо, не хватит сил, чтобы противостоять такому нашествию.

– Надо обязательно предупредить ваших подданных о грозящей беде, – сказала Ралина.

– Конечно, – отвечал король. – Мы откроем все арсеналы и вооружим всех, кто способен носить оружие. Но и в этом случае…

– Вы уже позабыли, что такое война? – предположил Джари.

Король кивнул:

– Именно так.

– Если бы Лорд Аркин мог собрать силы и упрочить свою власть над этим Царством! – с чувством произнес Корум. – Тогда он смог бы оказать нам помощь. Но теперь времени почти не осталось. Армии Лайра уже идут с востока, а его союзники плывут с севера…

– И, несомненно, все они направляются к моему городу, – пробормотал Ональд. – А мы не сможем противостоять тем огромным армиям, которыми, как вы говорите, они располагают.

– Кроме того, мы не представляем, какие сверхъестественные силы стоят на их стороне, – напомнила Ралина. – Мы не могли более оставаться в замке Мойдель, чтобы разузнать об этом поподробнее.

И она рассказала королю о том, как они выяснили планы и намерения Лайра.

Джари улыбнулся.

– К сожалению, – заметил он, – мой маленький кот не может летать над большими водными пространствами. Это для него слишком трудная задача.

– Может быть, нам помогут жрецы Закона… – задумчиво произнес Ональд.

– Может быть, – согласно кивнул Корум. – Но в настоящее время, боюсь, у них недостаточно власти и влияния…

– И у нас нет союзников, чтобы обратиться за помощью, – вздохнул Ональд. – Что же, значит, надо готовиться к смерти.

И в зале воцарилось тяжелое молчание.

* * *

Некоторое время спустя в зал бесшумно вошел слуга. Он приблизился к королю и что-то сказал ему шепотом. Король удивленно поднял голову и повернулся к своим гостям:

– Нас всех приглашают в Храм Закона, – сообщил он. – Может быть, у жрецов не так уж мало влияния и власти, как мы полагали. Во всяком случае, они уже знают о вашем прибытии в город.

И он отдал распоряжение, чтобы им приготовили карету.

Пока карету запрягали, путешественники успели наскоро умыться и привести себя в порядок. Затем сели в простую открытую карету, которая повезла их через город в его западную часть. Храм Закона оказался невысоким, красиво отделанным зданием. У входа стоял человек. Он выглядел очень возбужденным. Одет он был в длинные белые одежды, на которых была вышита золотая стрела – Символ Закона и Порядка. У него была короткая седая борода, длинные седые волосы, а кожа была какого-то сероватого оттенка. Огромные живые карие глаза на этом бледно-сером лице, казалось, принадлежали совсем другому человеку.

Когда король приблизился, человек склонился в низком поклоне.

– Приветствую вас, мой король! Приветствую вас, леди Ралина, принц Корум и рыцарь Джари-а-Конел. Прошу простить меня за столь внезапное приглашение, но я…

Он сделал неопределенный жест и пригласил их под прохладную сень храма, простого и мало украшенного.

– Я – Алерион-а-Найвиш, – сказал жрец. – Сегодня утром меня разбудил… э-э-э… господин моего господина. Он многое сообщил мне. А потом назвал ваши имена и сказал, что вы трое вскоре прибудете ко двору короля. И что я должен пригласить вас сюда…

– Господин твоего господина? – переспросил Корум.

– Да. Сам Лорд Аркин. Лорд Аркин собственной персоной, принц Корум, и никто другой.

И тут из густой тени в дальнем конце храма возникла фигура высокого мужчины. Благородного вида человек, одетый так, как одеваются аристократы страны Ливм-ан-Эш. На лице его играла легкая улыбка, в глазах светилась мудрость и грусть.

Хотя телесная оболочка была на сей раз совершенно иной, Корум сразу понял, что перед ним сам Лорд Аркин, Хранитель Закона.

– Приветствую тебя, Лорд Аркин, – произнес он с поклоном.

– Как изволишь поживать, мой добрый Корум?

– Ужас переполняет мое сердце, – отвечал Корум. – Ибо Хаос восстал на нас.

– Да, мне это известно. Но еще долгое время не смогу я полностью очистить мое Царство от власти и влияния Ариоха. Столь же долго, сколь потребовалось ему, чтобы полностью покончить с моим влиянием. Я не могу предложить вам сейчас существенной помощи, ибо я еще только собираю силы. Однако есть и другие способы оказать вам содействие и поддержку. Могу сообщить, что союзники Лайра уже присоединились к его армии. Это страшные чудовища, исчадия ада. Могу также сообщить, что у Лайра имеется еще один союзник – личный посланник королевы Зиомбарг. Это не человек. Это грозный колдун и волшебник, который может в любой момент призвать помощь из тех Измерений, которыми правит королева. Однако если она сама посмеет появиться здесь, то неминуемо погибнет, сама себя уничтожит.

– Где нам искать союзников, Лорд Аркин? – спросил Джари.

– А разве ты сам не знаешь, ты, человек со множеством имен? – улыбнулся в ответ Лорд Аркин. Он, конечно же, узнал Джари-а-Конела.

– Я знаю, что, если существует ответ на мой вопрос, это наверняка будет ответ парадоксальный, – сказал Джари. – К этому я уже вполне привык за те долгие годы, что сопутствовал Героям.

Аркин снова улыбнулся:

– Само наше существование – уже парадокс, друг мой Джари. Все, что является Добром, одновременно является и Злом. И ты это прекрасно знаешь.

– Да, знаю. Именно потому я и не утруждаю себя лишними заботами.

– Но в силу тех же причин ты ныне сильно обеспокоен.

– Совершенно верно, – Джари даже рассмеялся. – Так есть ли ответ на мой вопрос, Лорд Аркин?

– Именно для этого я и оказался здесь. Должен сообщить вам, что, если вы не найдете помощи и поддержки, страна Ливм-ан-Эш непременно погибнет, а значит, погибнут и все защитники Закона. Вы знаете, что у вас нет ни силы, ни опыта, ни свирепости, чтобы противостоять Лайру, Гландиту и прочим, особенно теперь, когда их поддерживают Пес и Медведь. Есть только один народ, который, вероятно, захочет прийти вам на помощь. Но он обитает не в вашем Измерении и не в тех Измерениях, на которые распространяется моя власть. Исключая тебя, Корум, Ариоху удалось сокрушить здесь все, что было способно реально противостоять Хаосу.

– Где же нам искать этот народ? – спросил Корум.

– В Царстве королевы Зиомбарг, Повелительницы Хаоса.

– Но она же наш злейший враг! – выдохнула Ралина. – Если мы проникнем в ее Царство… Да я даже не знаю, как это можно сделать… Она же с огромным удовольствием воспользуется любой возможностью, чтобы расправиться с нами!

– Я знаю, она попытается это сделать. Если только обнаружит вас, – кивнул в ответ Лорд Аркин. – Но если вы отправитесь в ее Царство, вы можете рассчитывать на то, что в это время ее внимание будет целиком поглощено событиями в здешнем Царстве. Она, может быть, даже и не узнает, что вы вторглись в ее Измерения.

– А кто нам там поможет? – спросил Джари. – Уж конечно, не силы Закона! Королева Зиомбарг гораздо более могущественная властительница, нежели ее брат Ариох. И в ее Царстве наверняка в полную силу властвует Хаос.

– Не совсем так. И уж, конечно, совсем не так, как в Царстве другого ее брата, короля Мабелода… Есть в ее Царстве один город, который до сих пор успешно противостоял всему, что бы она ни предпринимала. Он называется Город в Пирамиде, а люди, которые его населяют, принадлежат к высокоразвитой цивилизации. Если вам удастся попасть в этот город, вы сможете найти союзников, в которых столь нуждаетесь.

– Но как же мы попадем в Царство Зиомбарг? – спросил Корум. – Это ведь не в нашей власти…

– Я помогу вам в этом.

– И как нам найти этот город в ее Пяти Измерениях?

– Вы спросите у встречных, – просто ответил Лорд Аркин. – Они вам укажут, где находится Город в Пирамиде. Город, который сумел отбить все штурмы, предпринятые королевой Зиомбарг. Ну так как, отправляетесь? Это единственное, что я могу предложить для спасения Ливм-ан-Эш.

– И для своего собственного спасения тоже, – заметил Джари с улыбкой. – Знаю я вас, Богов… Знаю, как вы манипулируете простыми смертными, чтобы достичь цели, которой сами добиться не можете. Ибо только смертный может проникнуть туда, куда Богам путь заказан. У вас есть какие-либо причины, чтобы настаивать именно на таком плане действий, Лорд Аркин?

Лорд Аркин взглянул на Джари:

– Ты знаешь, как обычно действуют Боги, ты сам об этом только что говорил. Могу лишь сообщить, что поставил на кон ваши жизни точно так же, как и свою собственную судьбу. Вы рискуете не больше, чем я. И если вы не добьетесь того, на что я рассчитываю, я погибну; и все, что есть в этом Царстве доброго и прекрасного, тоже погибнет. Так что решайте сами, отправляться вам в Царство Зиомбарг или нет…

– Если есть надежда найти там союзников, мы готовы, – твердо сказал Корум.

– Тогда я открою вам проход в Стене Между Царствами, – тихо произнес Лорд Аркин.

Он повернулся и прошел в глубь храма, где лежала сплошная непроницаемая тень.

– Приготовьтесь, – сказал он оттуда. Самого его уже видно не было – он полностью растворился в этой тени.

Корум внезапно почувствовал, как в голове у него возник какой-то странный звук. Или скорее тишина, которая, однако, перекрывала все доносившиеся до него звуки. Он посмотрел на остальных – с ними, по всей видимости, происходило то же самое. Потом перед глазами у него все замелькало, а затем впереди возник некий расплывчатый силуэт, от которого исходило яркое сияние, поглотившее все вокруг – и стены храма, и его спутников. И все вокруг задрожало, завибрировало…

Потом так же внезапно вибрация прекратилась.

Посреди храма возникло нечто крестообразное. Они подошли поближе, стараясь рассмотреть и понять, что это такое. Но с какой бы стороны они ни смотрели, возникшее нечто представлялось их взорам тем же самым – это был сверкающий серебром крестообразный просвет в окружающем его полном мраке. И сквозь него – как сквозь окно – была видна часть какого-то пейзажа…

Откуда-то из-за их спины раздался голос Аркина:

– Это проход в Измерения, где правит Зиомбарг.

…Странные, невиданные черные птицы кружились в небе, кусочек которого был виден сквозь это «окно». Был даже слышен их отдаленный клекот.

Корум содрогнулся. Ралина невольно придвинулась поближе к нему.

Потом до них донесся голос короля Ональда:

– Я не стану хуже думать о вас, если вы туда не пойдете…

– Надо идти, – произнес Корум, словно во сне. – Мы должны идти!

Тут Джари с небрежной беспечностью шагнул вперед – и вот он уже стоит по ту сторону, рассматривая мелькающих в небе малоприятных птиц и поглаживая своего кота.

– А как мы вернемся? – спросил Корум.

– Если ваша миссия увенчается успехом, вам помогут вернуться, – отвечал Аркин. – Поспешите! Мне стоит огромных усилий держать этот проход открытым…

Взяв Ралину за руку, Корум шагнул в проход. И сразу остановился, озираясь вокруг.

Крестообразный серебристый силуэт уже терял свои очертания. Вот еще раз мелькнуло озабоченное лицо короля Ональда, и все исчезло…

– Итак, мы в Царстве королевы Зиомбарг, – фыркнув, произнес Джари. – Как-то здесь неуютно…

Со всех сторон их окружали черные скалы. Небо было холодным и недобрым. А впереди о скалистый берег разбивались волны мрачного, неприветливого моря…

Часть II,

в которой Принц Корум и его спутники навлекают на себя еще большую ненависть сил Хаоса и на себе испытывают новый, еще неведомый им вид колдовства

Глава 1

Озеро тысячи голосов

– Куда теперь? – спросил Джари, озираясь по сторонам. – К морю или к горам? И то, и другое выглядит не очень-то привлекательно…

Корум глубоко вздохнул. Мрачный ландшафт, расстилавшийся вокруг, еще более ухудшил его настроение. Ралина сочувственно погладила его по плечу.

Глядя на Корума, она ответила Джари, который уже прилаживал на спину свой неизменный дорожный мешок:

– Раз у нас нет лодки, видимо, надо идти к горам, в глубь страны.

– Но лошадей у нас тоже нет, – резонно напомнил ей Джари. – А пешком мы далеко не уйдем. Кроме того, кто может сказать, можно ли перебраться через эти горы?

Корум благодарно улыбнулся Ралине. Он уже поборол минутную слабость и теперь стоял, выпрямившись и расправив плечи.

– Раз мы приняли решение проникнуть в это Царство, надо решить, какое направление избрать.

Держа руку на эфесе меча, он пристально смотрел в сторону гор.

– Я видел кое-что из того, на что способен Хаос. Например, по дороге ко дворцу Ариоха. Однако мне кажется, в этом Царстве власть Хаоса сильнее, чем в нашем… Давайте направимся к горам. Там мы, может быть, встретим местных жителей, и они скажут нам, где находится этот Город в Пирамиде, о котором говорил Лорд Аркин.

И они двинулись в путь.

Через некоторое время до них дошло, что солнце висит в небе совершенно неподвижно. Вокруг царило настороженное молчание, которое прерывали лишь крики мерзких черных птиц, гнездившихся где-то на вершинах окрестных скал. Вся местность, казалось, прямо-таки дышала опасностью и навевала неприятное ощущение грядущего несчастья. Джари попытался было насвистывать какой-то веселый мотивчик, но тут же умолк. И звук сразу замер, словно поглощенный этой бесплодной, пустынной землей.

– Я всегда считал, что Хаос, как бы отвратителен он ни был, хоть что-то все же иногда создает, – произнес Корум. – Но то, что я вижу здесь, совершенно ужасно…

– Это как раз то, что происходит с любой страной, где Хаос исторгает из себя свое очередное творение, вернее, свою очередную мерзость, – ответил ему Джари. – В конечном итоге Хаос несет гораздо более глубокий застой и упадок, чем то, что он более всего ненавидит в деяниях Закона. Поэтому Хаос и должен все время стремиться ко все новым и новым бессмысленным чудесам, к новым пустым сенсациям. Так будет продолжаться до тех пор, пока само понятие о том, что такое истинное чудо, истинное творение, окончательно не забудется, а от самих творений не останется и следа.

Когда их наконец сморила усталость, они улеглись прямо на голых камнях и заснули. А когда проснулись, то обнаружили, что в окружающем их мире изменилось только одно: черные птицы, явно осмелев, летали теперь совсем близко, прямо у них над головами.

– Чем они, интересно, тут живут? – подумала вслух Ралина. – Кругом ни растений, ни дичи… Чем они питаются?

Джари выразительно посмотрел на Корума. Тот лишь пожал плечами.

– Вставайте, – сказал он. – Пора в путь. Время, конечно, вещь относительная, но у меня такое ощущение, что, если мы не поторопимся с выполнением нашей миссии, страна Ливм-ан-Эш погибнет.

Черные птицы между тем кружили уже совсем низко. Путники могли различить их кожистые крылья и тела, их маленькие алчные глазки и длинные, острые клювы.

Внезапно крылатый кот, по-прежнему сидевший на плече Джари, издал пронзительный вопль и выгнул спинку дугой. Он тоже смотрел на черных птиц.

Путники продолжали свой нелегкий путь через нагромождения скал, пока не достигли подножья гор. Отсюда дорога круто пошла вверх.

Горы нависали над ними, как огромные спящие чудовища, которые, казалось, в любое мгновение могут проснуться и пожрать их. Склоны их были гладкими и скользкими, поэтому Коруму и его спутникам приходилось карабкаться вверх осторожно и медленно.

А черные птицы все продолжали кружиться у них над головой. У путников не было никаких сомнений, что стоит им опять заснуть, и птицы тут же нападут. Мысль об этом заставляла их идти все дальше вперед.

Резкие крики птиц становились все громче, все настырнее. Путники уже слышали, как хлопают их мерзкие крылья, но они не глядели вверх, экономя силы, которых и так оставалось совсем немного.

Они пытались найти хоть какое-нибудь убежище, какую-нибудь пещеру среди скал, где можно было бы укрыться и немного передохнуть, не опасаясь нападения птиц. От усталости они уже начинали задыхаться, и их хриплое дыхание и шарканье подошв о камни смешивались с резкими криками черных птиц.

Корум оглянулся на Ралину. На лице ее были написаны безнадежность и ужас, по щекам текли слезы. У него появилось ощущение, что Аркин сыграл с ними злую шутку, хладнокровно отправив их на верную гибель в этой пустынной стране.

Его мысли прервал шум крыльев, в лицо ударил поток воздуха, а по шлему скребанули когти. С яростным воплем он схватился за меч и попытался вытащить его из ножен. Подняв глаза, он увидел прямо над собой массу черных перьев, алчно сверкающие глаза, огромный щелкающий клюв. Наконец ему удалось вытащить меч, и он попытался достать острием ближайшую тварь. Тщетно. Птицы отпрянули с каким-то насмешливым клекотом. И тогда совершенно для него неожиданно Рука Квилла, та, на которой было шесть пальцев, сама по себе молниеносно вытянулась вверх, схватила одну из черных птиц за ее тонкую, длинную шею и сдавила ее, как, бывало, хватала врагов Корума, душа их, ломая им шейные позвонки. Раздался отвратительный хруст костей… Птица успела слабо крикнуть и тут же издохла. Рука Квилла отбросила труп в сторону. Остальные птицы, явно напуганные, отлетели на безопасное расстояние и уселись на скалах, опасливо поглядывая на Корума. Он уже почти забыл, на что способна его левая рука. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она действовала таким образом. И впервые с того дня, когда она уничтожила сердце Ариоха, он испытал к ней чувство благодарности. Он еще раз показал Руку Квилла птицам, и те ответили ему криками бессильной ярости, продолжая время от времени поглядывать туда, где валялось бездыханное тело их товарки.

Ралина, которой еще не доводилось видеть Руку Квилла в действии, смотрела на Корума с изумлением и облегчением. Что же касается Джари, то он лишь фыркнул и поджал губы.

Воспользовавшись передышкой, он повалился на землю, обнажив, правда, на всякий случай свою саблю. Кот, как и прежде, не слезал с его плеча.

Так прошло довольно много времени. Люди и птицы молча смотрели друг на друга. Над ними было все то же холодное, мрачное небо, вокруг – все те же мрачные горы. И тут Коруму пришло в голову, что если Рука Квилла спасла их от неминуемой опасности, то Глаз Ринна может оказаться в такой ситуации еще более полезным. Правда, ему не очень хотелось снимать повязку и использовать волшебную силу глаза – его способность заглядывать в Небытие, откуда Корум иногда мог призывать на помощь странных и ужасных союзников – тени воинов, погибших в битвах, которыми он когда-то командовал. И особенно ему не хотелось вызывать тех, последних, что погибли, когда он уже обладал и Рукой, и Глазом, – подданных королевы Ооризе, последних воинов из племени вадхагов. Однако сделать что-то было совершенно необходимо. Эти милые черные птички явно не собирались улетать. Угроза была слишком велика. Если птицы решатся напасть все разом, им не устоять. Даже если Рука Квилла успеет уничтожить нескольких тварей, она не сумеет защитить ни Ралину, ни Джари. Неохотно поднес он руку к повязке и сдвинул ее в сторону.

Ужасный, чужой глаз давно мертвого бога Ринна уставился в мир, еще более страшный, чем тот, в котором они сейчас находились.

И опять Корум увидел мрачную пещеру, в которой бессмысленно перемещались смутные тени. А позади них толпились существа, которых ему и вовсе не хотелось видеть. Их мертвые глаза тупо таращилсь на него, на лицах была написана безысходная тоска и отчаяние. Тела их были сплошь покрыты ранами, но раны эти уже не кровоточили, ведь то были лишь тени, заключенные в Лимбе, – не живые и не мертвые. С ними были и их странные верховые животные – уродливые создания, толстые, покрытые чешуей, с раздвоенными копытами и с ветвистыми рогами. Это были последние вадхаги, остатки некогда могущественной расы, населявшей с незапамятных времен территорию Огненных Земель, которую Ариох некогда создал на месте цветущей страны для собственного развлечения. На этих вадхагах были красные одежды, закрывавшие их с головы до ног; на головы были натянуты красные же капюшоны. Вооружение их составляли длинные копья с зазубренными наконечниками.

Не в силах вынести этого ужасного зрелища, Корум хотел было закрыть Глаз повязкой, но Рука Квилла помимо его воли протянулась вперед, прямо в страшную пещеру и сделала повелительный жест мертвым вадхагам. И те медленно влезли на своих рогатых животных и медленно выехали из жуткой пещеры в преддверии ада. Мрачная компания трупов – символ самой смерти – стояла теперь рядом с Корумом на каменистом горном склоне. Черные птицы, едва мертвецы появились в этом мире, взмыли в воздух, отчаянно хлопая крыльями.

Ралина с ужасом наблюдала за происходящим.

– Великие Древние Боги! – воскликнула она. – Что все это означает, Корум?

– Это наши помощники, – ответил Корум и скомандовал мертвым воинам: – Бей!

Копья с зазубренными наконечниками, поднятые затянутыми в красное мертвыми руками, были одновременно брошены в разлетавшихся птиц. И каждое копье нашло свою жертву. Раздался отчаянный клекот, полетели черный пух и перья, и на камни стали падать мертвые птицы.

Ралина, широко раскрыв глаза, смотрела, как мертвые воины, словно живые, слезли с седел и отправились собирать убитых птиц. Корум уже знал, что им надо: им нужна в этом мире добыча, новые жертвы, которые заменили бы их, мертвых, в Лимбе. При этом души погибших воинов, видимо, обретали наконец освобождение и столь желанный вечный покой. Корум искренне надеялся, что так оно и есть.

Ехавший впереди вадхаг подобрал двух мертвых птиц и перекинул их через седло. Затем повернул к Коруму изуродованное ударом меча лицо и взглянул на него невидящими глазами.

– Твой приказ выполнен, повелитель, – прозвучал его безжизненный голос.

– Тогда вы можете вернуться, – хрипло ответил Корум.

– Прежде, чем мы уйдем, я должен передать тебе послание, повелитель.

– Послание? От кого?

– От Того, Кто Ближе к Тебе, Чем Ты Думаешь, – ответил мертвый тем же монотонным голосом. – Он велел передать, что вам следует искать Озеро Тысяч Голосов. Если у вас хватит мужества переплыть это озеро, вы можете надеяться на помощь.

– Озеро Тысяч Голосов? А где оно находится? И кто велел тебе передать мне это?

– Озеро Тысяч Голосов лежит вон за тем горным хребтом. Теперь я ухожу, мой господин. Мы благодарны тебе за эту добычу.

У Корума больше не было сил смотреть на мертвого вадхага. Он отвернулся и закрыл повязкой Глаз Ринна. Когда он вновь повернулся, вадхага уже не было. Исчезли и все черные птицы, кроме одной – той, что погибла от Руки Квилла.

Лицо Ралины было совершенно белым.

– Эти твои союзники ничем не лучше исчадий Хаоса. Это гнусно, Корум, гнусно! Так безжалостно использовать этих несчастных!..

Джари, который в продолжение всей этой сцены так и оставался лежать в удобной позе, поднялся на ноги.

– Ралина, это Хаос вынуждает нас прибегать к подобным вещам, – сказал он. – Именно Хаос заставляет нас все время с кем-то воевать. Хаос всегда несет с собой жестокость; он ожесточает даже тех, кто ему не служит. И с этим придется смириться…

Ралина опустила глаза.

– Что ж, тогда давайте искать это озеро, – произнесла она тихо. – Как там оно называется?

– Довольно странно, – ответил Корум, еще раз оглянувшись на мертвую черную птицу. – Озеро Тысяч Голосов.

И они возобновили свой трудный путь к вершине горного хребта. Теперь, когда нападения птиц можно было не опасаться, они часто останавливались на отдых. Уже начинали давать себя знать голод и жажда, а никаких запасов с собой у них не было.

В конце концов они добрались до вершины хребта, перевалили через него и начали спуск. Здесь им все чаще стали попадаться зеленые лужайки; чем ниже они спускались, тем гуще становилась трава. А вдали, за зеленью лугов, уже виднелась синяя гладь озера, спокойного и весьма живописного. Путникам с трудом верилось, что столь прекрасное озеро может существовать в Царстве Хаоса.

– Какая прелесть! – воскликнула Ралина. – Там наверняка можно будет найти какую-нибудь дичь. И утолить наконец жажду…

– Наверное, – ответил Корум, которого по-прежнему донимали всяческие подозрения.

Тут Джари напомнил им:

– По-моему, этот мертвый вадхаг говорил, что нам потребуется все наше мужество, чтобы пересечь это озеро. Интересно знать, что он имел в виду? Чем оно может нам угрожать?

* * *

Когда они наконец закончили спуск, у них уже почти не оставалось сил. Корум и его спутники сели на траву, решив немного передохнуть у небольшого ручейка, который брал начало из чистого, прозрачного ключа неподалеку, так что им даже не пришлось идти к озеру, чтобы напиться. Джари что-то тихо сказал своему коту, и тот сразу стремительно взмыл в воздух, расправил крылья и вскоре пропал из виду.

– Куда ты его послал, Джари? – спросил Корум.

– На охоту, – ответил тот и подмигнул.

И действительно, через некоторое время кот вернулся, держа в когтях кролика едва ли не такой же величины, как он сам. Он положил добычу у ног Джари и снова улетел. Подкрепившись, они улеглись спать, по очереди сменяя друг друга у костра и охраняя сон других.

Отдохнув, они продолжили свой путь. Когда до озера оставалось шагов триста, Корум остановился, прислушиваясь.

– Слышите? – спросил он.

– Я ничего не слышу, – ответила Ралина.

Джари кивнул в ответ:

– Да-да. Голоса. Как будто шумит большая толпа.

– Вот именно, голоса. Я их ясно слышу, – сказал Корум.

Остаток пути до озера они прошли быстро, несмотря на болотистую, пружинящую под ногами почву. Шум голосов усиливался, становился все громче, пока не стал совершенно непереносимым. Им пришлось даже зажать уши ладонями. И тут их объял ужас: теперь они поняли, почему им потребуется все их мужество, чтобы переправиться через Озеро Тысяч Голосов.

Из вод озера, такого спокойного и мирного, непрерывным потоком лились мольбы, жалобы, проклятья, крики боли и ужаса, вопли, плач, смех… У Корума было такое ощущение, что в этом озере утонули миллионы людей, а их голоса все продолжают звучать, хотя тела давно уже сгнили и растворились в воде.

Зажимая уши, Корум озирался по сторонам, пытаясь определить, нельзя ли как-нибудь обойти проклятое озеро. Нет, это было явно невозможно: со всех сторон к воде подступали непроходимые болота.

Он заставил себя приблизиться к самому берегу, и голоса – мужские, женские, детские – зазвучали еще громче. Так могли кричать только люди, попавшие в ад, в самое пекло…

– Пожалуйста…

– Не надо, не надо, не надо!..

– Это невозможно…

– Какие страдания!..

– Покоя мне, покоя…

– За что?!

– Это была ложь! Меня обманули!

– И меня обманули…

– А-а-а-а-а!

– Помоги, помоги же, умоляю!..

– Помоги мне!

– Мне!

– Нет, мне!

– Это же невозможно больше выносить!..

– Ха!

– Помоги!

– Пощадите!

– Спаси ее, спаси, спаси…

– Как я страдаю!..

– Ха-ха-ха-ха-ха!

– Это было так прекрасно… Кругом сплошные огоньки…

– Звери, звери, звери, звери…

– Ребенок… Это же ребенок!…

– Все утро он плакал… А потом в меня что-то попало, что-то летящее…

– Соуэт! Тэбель!

– Забытый и покинутый в Рандане, поэму я сложил, стихи страданий…

– Покоя мне, покоя… Покоя!..

У берега, словно ожидая их, стояла привязанная лодка.

Внезапно Коруму пришла мысль: а сумеют ли они сохранить разум, переправляясь через Озеро Тысяч Голосов?..

Глава 2

Белая река

Корум и Джари опустили в воду длинные весла и оттолкнули лодку от берега. Ралина, вся в слезах, замерла на носу. С первым же взмахом весел вода в озере взволновалась, но вместо плеска воды над поверхностью раздались новые голоса. Шум вокруг еще более усилился. Корум и его спутники очень скоро поняли, что голоса исходят прямо из-под воды, как будто в каждой ее капле заключена живая человеческая душа, жалующаяся на свою ужасную участь. У Корума даже появилось такое ощущение, что вообще все озера на свете такие же, как это; разница лишь в том, что здесь стоны и жалобы можно услышать… Он всеми силами старался выбросить из головы эту страшную мысль, но тщетно.

– О боги!..

– Нельзя ли…

– Если я…

– Можно мне…

– Любовь, любовь, любовь…

– Столь слабая сила старалась согнуть столь сильных…

– Перестаньте! Прекратите! – закричала вдруг Ралина.

Но голоса не замолкали. Корум и Джари молча навалились на весла.

– Хочу, хочу, хочу…

– Лежи, свернувшись, и внимай моим проклятьям…

– Однажды… однажды… однажды…

– Помоги нам!

– Освободи нас!

– Дай нам покой! Покой!..

– Открой, не прибегая…

– Холодно…

– Холодно…

– Холодно…

– Мы ничем не можем вам помочь! – почти простонал Корум. – Мы не в состоянии ничего для вас сделать!

Ралина всхлипнула и вдруг разрыдалась.

И только Джари-а-Конел, сжав зубы и уставившись в одну точку, молча продолжал грести, гоня лодку все дальше вперед.

– О-о-о, спасите нас!..

– Спасите меня!

– Ребенка, ребенка!..

– Вор, мор, сор, хор, мор, сор, вор, хор, сор, хор, мор, вор…

– Замолчите! Мы ничем не можем помочь!!

– Корум! Корум! Пусть они замолчат! Заставь их замолчать!!! Неужели нет никакого заклинанья, чтобы заставить их замолчать?!

– Нет.

– А-а-а-а-ах!

– Орум, форум, морум, торум, орум, форум, торум…

– Ха-ха-ха-ха-ха!..

– Никто, нигде, никогда, ничто, никогда… ненужные несчастья… для чего? для кого?

– Шепни тихонько… тихонько…

– Нет-нет-нет-нет-нет…

Корум вдруг бросил весло и ударил себя ладонью по затылку, словно стараясь выбить из головы эти ужасные звуки. Ралина сползла на дно лодки; ее рыдания были неразличимы в этом жутком хоре.

– Перестаньте!

– Прекратите! Прекратите! Прекратите!

– Перестаньте!

– Перестаньте!

– Перестаньте!

По лицу Джари текли слезы, но он продолжал грести, ни разу не сбившись с темпа и не меняя ритма движений. Только кот, казалось, ни на что не обращал внимания. Он сидел на банке между Джари и Корумом и тщательно вылизывал лапки. Для кота вода в озере была просто водой, которой следовало любыми средствами избегать. Он лишь пару раз нервно глянул за борт и словно забыл и об озере, и о воде.

– Спаси нас, спаси…

А потом на фоне других голосов вдруг возник еще один – более мощный, глубокий, приятный и какой-то теплый. Голос этот произнес:

– А почему бы и вам не присоединиться к остальным? Тогда вы навсегда позабудете все тревоги и печали. Вам только надо остановиться и перешагнуть через борт… Прямо в воду – и вы воссоединитесь с остальными… Забудьте же вашу гордыню, шагайте, присоединяйтесь к остальным!

– Нет! Не слушайте его! Слушайте меня!!!

– Слушай нас!

– Нет, меня!

– Не слушайте их. Они на самом деле по-настоящему счастливы. Просто ваше появление смутило их. Вы нарушили их покой. Они действительно хотят, чтобы вы к ним присоединились… Присоединились… Присоединились…

– Нет! Нет!! Нет!!!

– Нет! – вскричал Корум. Он выдернул весло из уключины и принялся бить им по воде:

– Прекратите! Прекратите! Прекратите!

– Корум, – впервые за все это время обратился к нему Джари. Он держался за борт, так как лодка начала угрожающе раскачиваться. Ралина с ужасом глядела на Корума.

– Корум! – теперь уже закричал Джари. – Этим ты ничего не добьешься! Только хуже сделаешь! Ты нас всех погубишь! Смотри, лодка вот-вот опрокинется!

– Прекратите! Прекратите! Прекратите!

Держась одной рукой за борт, Джари дотянулся другой до Корума и стал дергать его за алый плащ.

– Корум! Остановись!!!

Корум внезапно сел и посмотрел на Джари так, словно тот был его злейшим врагом. Потом выражение его лица несколько смягчилось, он сунул весло обратно в уключину и вновь принялся яростно грести.

Впереди уже виднелся противоположный берег озера.

– Нам бы только добраться до берега, – сказал Джари. – Тогда никакие голоса нам не страшны. Держись, осталось совсем немного!

– Да, – ответил Корум. – Совсем немного…

И он еще сильнее налег на весла, избегая смотреть в измученное лицо Ралины.

– Спящие змеи и старые совы, голодные ястребы в небе высоком, вот все, что осталось от памяти детства, от памяти светлой о Чаратату…

– Присоединяйтесь к ним, и вы разделите с ними все их прекрасные воспоминания. Присоединяйтесь к ним, принц Корум, леди Ралина и ты, рыцарь Джари! Присоединяйтесь! Присоединяйтесь. Присоединяйтесь…

– Кто ты? – спросил Корум. – Это ты их всех уговорил присоединиться?

– Я – Голос Озера Тысяч Голосов. Я – Дух этого озера. И я предлагаю вам покой и единение со всеми родственными вам душами. Не слушайте недовольных, их немного. Такие всегда недовольны, где бы они ни оказались…

– Нет, нет, нет…

Корум и Джари вновь налегли на весла и продолжали грести, пока днище лодки вдруг не заскрежетало по прибрежному песку. По воде озера внезапно прошло какое-то движение, и над ним возник огромный водяной смерч. От него исходил страшный рев и свист.

– НЕТ! ТАК ПРОСТО ВЫ ОТ МЕНЯ НЕ УЙДЕТЕ! ВЫ – МОИ! НИКТО ЕЩЕ НЕ УХОДИЛ ИЗ ВОД ОЗЕРА ТЫСЯЧ ГОЛОСОВ!

Смерч изменил очертания, и в его центре вдруг возникло искаженное яростью лицо. Лицо Духа Озера. Вот из воды поднялись его руки, потянулись к ним, ближе, ближе, ближе…

– ВЫ – МОИ! ВЫ БУДЕТЕ ПЕТЬ ВМЕСТЕ С ОСТАЛЬНЫМИ! ВЫ ВОЛЬЕТЕСЬ В МОЙ ХОР!

Путешественники поспешно выбрались из лодки и устремились на берег. А Дух Озера, все увеличиваясь в размерах, пытался дотянуться до них, и голос его гремел все громче и громче:

– ВЫ ПРИНАДЛЕЖИТЕ МНЕ! ВЫ – МОИ! Я НЕ ОТПУЩУ ВАС!

А тысячи других, гораздо более слабых голосов, продолжали твердить свое:

– Бегите! Скорее бегите! Никогда не возвращайтесь сюда! Бегите!

– ЗАМОЛЧИТЕ! ПРЕДАТЕЛИ! ИЗМЕННИКИ!

И голоса вдруг замолчали. Наступила полная тишина. И среди этой звенящей тишины вновь раздался голос Духа Озера:

– ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ! ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ РАЗОГНАТЬ МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ ХОР! МОИ ГОЛОСА УМОЛКЛИ! МОИ ГОЛОСА! ТЕПЕРЬ МНЕ НАДО НАЧИНАТЬ ВСЕ ЗАНОВО! ВЫ ВЫНУДИЛИ МЕНЯ ЗАСТАВИТЬ ИХ ЗАМОЛЧАТЬ! ВЕРНИТЕСЬ! ВЕРНИТЕСЬ ЖЕ!

Чем быстрее они удалялись от берега, тем выше поднимался водяной смерч с искаженным яростью лицом внутри, тем длиннее вытягивались руки духа, стремясь достать их…

Но внезапно с ужасным вскриком Дух Озера, не в силах более сохранять столь огромные размеры и форму, рухнул в воду. Они видели, как он упал, как судорожно бился, махал руками… потом растворился в воде и пропал, словно его и не было… Поверхность озера вновь стала тихой и спокойной, какой они увидели ее в первый раз.

И голосов больше не было слышно. Души людей наконец успокоились… Совершенно случайно Корум и его спутники вынудили Духа Озера приказать своим пленникам замолчать. И это, по всей видимости, разрушило волшебные чары, во власти которых они пребывали…

Корум перевел дыхание и опустился в траву.

– Все, – сказал он. – Теперь эти несчастные наконец обрели покой.

И он улыбнулся, глядя на отчаянное выражение на мордочке кота. Только сейчас он понял, какое ужасное потрясение испытало бедное животное.

Немного передохнув, они отправились дальше. И с вершины ближайшего холма перед ними открылось то, что ожидало их дальше.

Сплошная пустыня какого-то странного коричневатого цвета. Через нее, извиваясь, текла река. Казалось, однако, что в реке течет не вода, а какая-то белая жидкость, напоминающая по виду молоко. Река была довольно широкой, а течение в ней медленным и ленивым.

– Конца-краю всему этому не видно, – вздохнул Корум.

– Смотрите, всадник! – воскликнула вдруг Ралина.

На вершине следующего холма действительно появился всадник. Он сидел, сгорбившись в седле, и явно не замечал их. Тем не менее Корум обнажил меч, и остальные последовали его примеру. Конь нес всадника им навстречу. Ступал он медленно и устало, словно был в пути уже много дней.

Всадник выглядел очень худым и изможденным. На нем была потертая, заплатанная одежда из кожи. Он ничего не замечал вокруг – он просто спал прямо в седле. Левой рукой он держал поводья, а с запястья правой свисал на темляке длинный тяжелый меч. Его исхудалое лицо было словно выдублено ветром и солнцем, так что определить его возраст было совершенно невозможно. На лице выделялся огромный крючковатый нос в обрамлении нечесаных усов и бороды. Волосы тоже висели неопрятными космами. Похоже, он был очень беден, но к луке его седла была приторочена корона, явно из золота, украшенная драгоценными камнями. Корона, как и сам всадник, была покрыта толстым слоем дорожной пыли.

– Он, что, вор, что ли? – удивленно спросила Ралина. – Он, наверное, украл эту корону и теперь пытается скрыться от ее настоящего владельца…

Конь, приблизившись к ним, остановился. На Корума смотрели его большие усталые глаза. Затем он склонил шею и стал неспешно щипать траву под ногами.

Тут всадник пробудился. Потянувшись, он протер глаза и, не произнося ни слова, уставился на Корума и его спутников. Потом, что-то пробормотав, он равнодушно отвернулся.

– Привет вам, – произнес Корум.

Изможденный человек зажмурил глаза, затем вновь раскрыл их и еще раз посмотрел на Корума. Потом достал откуда-то из-за спины флягу, открыл ее и, запрокинув голову, стал пить. Напившись, он вновь закупорил флягу и убрал ее обратно за спину.

– Привет вам, – повторил Корум.

Всадник кивнул в ответ.

– Ага, – только и произнес он.

– Откуда вы едете? – спросил Джари. – Мы тут заблудились и были бы благодарны, если бы вы сказали нам, что находится там, за этой коричневой пустыней…

Человек вздохнул и оглянулся на пустыню.

– Это Кровавая Долина, – сказал он. – А река зовется Белой Рекой, а иногда – Молочной… Хотя там вовсе и не молоко…

– А почему долина зовется Кровавой? – спросила Ралина.

Человек опять сонно потянулся и нахмурился.

– Потому что долина эта вся залита кровью. Эта коричневая пыль – на самом деле засохшая кровь. Кровь, пролитая много столетий назад в какой-то полузабытой битве между Законом и Хаосом.

– А что лежит дальше? – спросил Корум.

– Там много чего есть… Но ничего хорошего. И вообще, в этом мире не осталось ничего хорошего с тех пор, как его завоевали и покорили Повелители Хаоса.

– Так вы не на их стороне?

– С какой стати? Они отвергли меня. Они изгнали меня. Они погубили бы меня, если бы обнаружили. Но я все время переезжаю с места на место, и найти меня нелегко… Хотя в один прекрасный день наверняка…

Джари представил всаднику своих друзей и назвался сам.

– Мы ищем место, которое зовется Город в Пирамиде, – добавил он.

Всадник рассмеялся.

– Я тоже его ищу. Только я уже почти не верю в то, что он существует. Мне кажется, Повелители Хаоса только делают вид, что есть еще такой город, который им сопротивляется, чтобы их противники продолжали льстить себя тщетными надеждами. И чтобы в конечном итоге испытали еще большую боль и разочарование. А меня зовут Король Без Королевства. Когда-то я носил имя Норег-Дан и правил прекрасной страной и, как мне кажется, правил мудро… Но потом явились Повелители Хаоса, и их прислужники уничтожили мою страну и моих подданных. А меня оставили в живых, чтобы я скитался по свету в поисках этого несуществующего города…

– Значит, вы не верите, что Город в Пирамиде существует?

– Я ведь так и не нашел его…

– Может быть, он находится там, за Кровавой Долиной? – спросил Корум.

– Может быть. Но я не настолько глуп, чтобы даже пытаться ее пересечь. Она ведь может оказаться бесконечной… А у вас еще меньше шансов – вы же без лошадей. Я вовсе не трус, – добавил король Норег-Дан, – но у меня еще сохранились остатки здравого смысла. Если бы здесь был лес, мы могли бы построить лодку или плот и поплыть вниз по Белой Реке в надежде достичь противоположного конца пустыни. Но леса здесь нет…

– Зато есть лодка, – сказал Джари-а-Конел.

– А не опасно ли нам возвращаться к Озеру Тысяч Голосов? – спросила Ралина.

– Озеро Тысяч Голосов! – Король Норег-Дан даже затряс головой. – Ни в коем случае! Туда нельзя! Эти голоса заманят вас…

И тогда Корум рассказал ему обо всем, что произошло на озере. Король Без Королевства слушал очень внимательно. Потом улыбнулся. Это была улыбка восхищения. Он слез с седла и приблизился к Коруму, глядя на него изучающим взглядом.

– Вы выглядите очень странно, принц. Странные доспехи, и эта повязка на лице… Но вы, конечно, Герой! Я преклоняюсь перед вами! – И он низко поклонился. – Что ж, видимо, все же стоит вернуться к озеру и забрать лодку старого Фриншака. Мой конь вполне сможет дотащить ее до реки.

– Фриншак? – спросил Джари. – Кто такой Фриншак?

– Это одно из имен того чудища, которое вы встретили на озере. Могущественный водяной дух. Он явился сюда, когда здесь начала править королева Зиомбарг. Ну так что, попробуем забрать лодку?

– Попробуем, – улыбнулся Корум.

* * *

К озеру они подходили с некоторой опаской. Но опасаться уже было нечего – Фриншак, видимо, уже смирился с поражением. Они без помех привязали к лодке веревку, и усталый конь Норег-Дана втащил лодку на берег, а затем поволок ее сначала вверх, а потом вниз по обратному склону холма. В рундуке под кормовой банкой Корум обнаружил парус. Короткая мачта была закреплена вдоль борта лодки.

– А как же быть с вашим конем? – спросил Корум у Норег-Дана. – Он в лодке не поместится…

Норег-Дан вздохнул.

– Жаль, конечно, но придется оставить его. Думаю, здесь ему будет спокойнее и безопаснее, чем со мной. Кроме того, он давно нуждается в отдыхе; он служит мне с тех самых пор, как начались мои скитания.

Норег-Дан расседлал коня, снял с него уздечку и сложил всю сбрую в лодку. Затем общими усилиями они потащили лодку к воде, поднимая тучи коричневой пыли, от которой сразу же стало трудно дышать. Пыль забивала и нос, и рот, проникала во все поры. Ощущение было отвратительным, тем более теперь они знали, что это за пыль. Наконец они подтащили лодку к самому берегу Белой Реки. Конь застыл на склоне холма, глядя им вслед. Потом отвернулся. Норег-Дан опустил голову на сложенные руки и закрыл лицо ладонями.

А солнце по-прежнему стояло в зените, на том же самом месте, и никуда не двигалось; путники утратили всякое представление о времени и понятия не имели, который теперь час и сколько суток они провели в этом Царстве.

Белая жидкость, что текла в реке, была явно плотнее воды. Норег-Дан посоветовал не прикасаться к ней.

– Она разъедает кожу, – сказал он.

– А что это такое? – спросила Ралина, когда они оттолкнулись от берега и подняли парус. – А лодку она не повредит, если способна разъесть кожу?

– В конечном итоге, конечно, разъест и лодку, – ответил Король Без Королевства. – Остается надеяться, что мы успеем достичь противоположного конца пустыни прежде, чем это случится.

Он еще раз оглянулся назад, туда, где оставил своего коня. Но тот уже пропал из виду.

– Некоторые считают, что если коричневая пыль – это засохшая кровь смертных, то в Белой Реке течет кровь Великих Древних Богов, пролитая в той битве. Эта кровь никогда не может засохнуть…

Ралина подняла руку, указывая куда-то вдаль, откуда текла река:

– Но этого не может быть! Ведь река где-то берет свое начало и куда-то впадает…

– Вероятно, да, – ответил Норег-Дан.

– Вероятно?

– Здесь ведь правит Хаос, – словно оправдываясь, ответил он.

Дул легкий ветерок, наполняя парус. Холмы вскоре скрылись позади. Вокруг них до самого горизонта расстилалась лишь Кровавая Долина.

Ралина уснула и проспала довольно долго. Остальным тоже удалось вздремнуть по очереди.

Когда Ралина пробудилась уже в третий раз, вокруг по-прежнему была все та же однообразная коричневая пустыня. Она прошептала, как бы про себя:

– Столько крови пролито! Столько крови!

А лодка все плыла вперед, куда-то вниз по молочно-белой реке. Норег-Дан меж тем рассказывал Коруму, что принесло этим землям правление королевы Зиомбарг.

– Все существа, не подчинившиеся Хаосу, были уничтожены. Или Хаос сыграл с ними разные гнусные шутки, как со мной. Повелители Мечей известны своими злыми проделками. Любая гнусность и мерзость со стороны смертных ими только поощрялась, и ужас пришел в этот мир. Моя жена, мои дети, все они… – Его голос прервался. – Пострадали все. И я теперь даже не могу сказать, когда все это произошло – год назад или сто лет… Это тоже одна из шуточек Зиомбарг – остановить солнце на небе, чтобы никто не имел понятия о течении времени…

– Если правление Зиомбарг началось тогда же, когда в наших Пяти Измерениях к власти пришел Ариох, – сказал Корум, – значит, прошло уже более тысячи лет.

– Мне представляется, что Зиомбарг вообще отменила время в этих Измерениях, – сказал Джари. – Относительно, конечно. То, что здесь произошло, можно отнести к любому моменту времени…

– Ты прав, наверное, – кивнул Корум. – Однако скажите, что вам известно о Городе в Пирамиде, король Норег-Дан?

– Этот город вообще-то не из нашего Измерения. Он, конечно, существовал – в тех Пяти Измерениях, где ныне правит королева Зиомбарг. Стремясь уйти от власти Хаоса, он перемещался из одного Измерения в другое, но в конечном счете вынужден был остаться здесь, удовлетворяясь тем, что ему удается отбивать все атаки Зиомбарг. Она, как я слышал, не щадила на это сил и в итоге исчерпала большую часть своей энергии. Вероятно, именно поэтому мне да еще нескольким таким же беглецам и позволено пока оставаться в живых. Не знаю…

– Значит, есть и другие?

– Есть. Такие же несчастные бродяги, как я. Или, лучше сказать, были. Может быть, Зиомбарг уже добралась до них…

– Или, может быть, они добрались до Города в Пирамиде?

– Возможно.

– Внимание Зиомбарг сейчас полностью поглощено событиями в соседнем Царстве, – сказал Джари со знанием дела. – Ее больше всего интересует, чем кончится борьба между прислужниками Хаоса и теми, кто защищает Закон.

– Что ж, тем лучше для нас, принц Корум, – сказал Норег-Дан. – Ведь если бы она узнала, что тот, кто победил и изгнал ее брата, находится здесь, в ее собственном Царстве, где ей ничего не стоит его уничтожить…

– Давайте не будем об этом, – сказал Корум.

Они плыли все дальше и дальше по Белой Реке. Уже начинало казаться, что и река, и Кровавая Долина действительно не имеют конца, как не имеет понятия о времени этот мир, поглощенный Хаосом.

– А как он называется, этот Город в Пирамиде? – спросил вдруг Джари.

– Ты думаешь, это может оказаться твой Танелорн? – спросила Ралина.

Он улыбнулся и покачал головой:

– Нет. Я хорошо знаю Танелорн. По-моему, между ними нет ничего общего.

– Одни говорят, что он построен внутри огромной гладкой пирамиды, – сказал Норег-Дан. – Другие утверждают, что он сам имеет форму пирамиды и похож на гигантский зиккурат. Боюсь, что об этом городе сложено слишком много легенд…

– Не помню, чтобы мне попадался такой город в моих странствиях, – заметил Джари.

– А мне это напоминает легенды о Небесных Городах, подобных тому, что разбился в Долине Броггфитус во время последней великой битвы между вадхагами и нхадрагами. В наших преданиях такие города упоминаются очень часто. И я твердо знаю, что, по крайней мере, один такой город существовал в действительности. Его обломки и сейчас можно видеть возле замка Эрорн, где я родился. Такие города, способные перемещаться из одного Измерения в другое, были у вадхагов в глубокой древности. И у нхадрагов тоже. Но когда этот период нашей истории подошел к концу, когда на смену вадхагам и нхадрагам пришли мабдены, эти города все исчезли, а мы даже не обратили на это особого внимания. Остатки племени вадхагов были вполне довольны спокойной жизнью в своих замках…

Он внезапно оборвал себя, не желая больше говорить на эту тему. Слишком тяжкие воспоминания она вызывала.

– Так что это может оказаться один из таких городов, – неожиданно закончил он.

– Мне кажется, нам лучше пристать к берегу, – весело сказал вдруг Джари.

– Почему? – спросил Корум. Он сидел спиной к носу лодки.

– Потому что мы, видимо, достигли и конца Белой Реки, и Кровавой Долины.

Корум резко обернулся. Лодка стремительно неслась вперед, а там, впереди, Долина была словно разрезана огромным ножом. И с края этого гигантского разреза Белая Река чудовищным водопадом низвергалась вниз, в бездну.

Глава 3

Чудовища Бездны

Белая Река вся кипела, устремляясь к водопаду. Корум и Джари, выхватив весла из уключин и упираясь ими в дно, направили раскачивающуюся лодку к берегу.

– Приготовься прыгать, Ралина! – крикнул Корум.

Она встала, держась за мачту. Король Норег-Дан поддерживал ее за локоть. Лодка, крутясь, понемногу выбиралась из стремнины. Корум, изо всех сил налегая на весло и почти падая за борт, толкал и толкал ее к берегу. За грохотом водопада они совершенно не слышали друг друга. Бездна была уже совсем рядом. Казалось, еще немного, и им уже не выбраться… Сквозь туман, стоявший над водопадом, Корум успел еще разглядеть неясные очертания дальних скал на той стороне пропасти.

Лодка наконец ткнулась бортом в берег.

– Прыгай, Ралина! – крикнул Корум.

Она прыгнула и упала плашмя в коричневую пыль, раскинув руки. Король Норег-Дан последовал за ней. Следующим прыгнул Джари. Лодку уже относило обратно на стремнину, и он до берега не допрыгнул. Правда, упал он на мелком месте и поспешил сразу же выбраться на берег, что-то крича Коруму.

Но Корум ничего не слышал. Он еще успел вспомнить предупреждение короля Норег-Дана о коварных свойствах Белой Реки, но лодку относило все дальше, и ему не оставалось ничего другого, как прыгать самому. И он прыгнул, плотно закрыв рот. Доспехи сразу же потянули его на дно, и он прилагал нечеловеческие усилия, чтобы добраться до берега.

Наконец его ноги коснулись дна. Дрожа, он выбрался на сушу. Белая жидкость потоками стекала с него и падала в коричневую пыль. Тяжело дыша, он повалился наземь. Покинутая лодка, крутясь, поплыла дальше. Достигнув края пропасти, она в последний раз мелькнула в воздухе и исчезла за краем водопада.

Шатаясь, они побрели прочь от Белой Реки, по колено утопая в коричневой пыли. Когда грохот водопада утих вдали, они остановились, чтобы передохнуть и обсудить план дальнейших действий.

Пропасть, казалось, не имела конца. Она тянулась от горизонта до горизонта. Было совершенно ясно, что создала ее отнюдь не природа. Выглядело это так, словно кто-то прокопал огромный канал одинаковой ширины и глубины.

Они стояли на краю бездны и смотрели вниз. Корум почувствовал, как начинает кружиться голова, и невольно сделал шаг назад. Скалы, отвесно опускавшиеся вниз, были из такого же черного обсидиана, как те горы, которые они преодолели ранее, но здесь поверхность их была абсолютно гладкой. А глубоко внизу клубились какие-то желтоватые испарения, скрывая все, что происходило на дне пропасти.

Рядом с этим гигантским провалом путешественники ощущали себя ничтожными карликами. Непроизвольно они оглянулись назад, на Кровавую Долину. Она лежала позади них, ровная и бесконечная. Они также пытались определить, что находится по другую сторону бездны, но расстояние было слишком велико.

Солнце по-прежнему недвижимо висело в небе, только теперь его закрывал туман, поднимавшийся над водопадом.

Четверо путников двигались вдоль края пропасти, удаляясь от Белой Реки. Через некоторое время Корум обратился к Норег-Дану:

– Вы что-нибудь знаете об этой пропасти?

Тот покачал в ответ головой:

– Я никогда толком не знал, что лежит за Кровавой Долиной. Но такого я не ожидал… Может, это что-то новое…

– Новое? – Ралина удивленно взглянула на короля. – Что вы хотите сказать?

– Повелители Хаоса все время меняют ландшафты, придумывая все новые и новые штучки. Так они, видите ли, шутят. Может быть, королева Зиомбарг все-таки узнала, что вы здесь. Может быть, она решила позабавиться с нами…

Джари погладил своего крылатого кота.

– Это было бы вполне в духе Королевы Хаоса. Однако, мне кажется, что для убийцы своего брата она могла бы придумать что-нибудь пострашнее…

– А если это только начало? – сказала Ралина. – Что, если она решила осуществлять свою месть постепенно?

– Вряд ли, – сказал Джари. – Я много раз дрался с Повелителями Хаоса, во многих мирах и во многих обличьях. И одно я твердо знаю: они всегда действуют по первому побуждению, не раздумывая. И если бы Зиомбарг действительно узнала, что принц Корум находится в ее Царстве, она немедленно приняла бы соответствующие меры, и мы бы уже почувствовали это на собственной шкуре. Нет, она все еще поглощена событиями в том Царстве, которое мы покинули. Однако это отнюдь не значит, что опасность нам не грозит, – добавил он, слабо улыбаясь.

– Опасность умереть от голода – вот что нам грозит прежде всего, – сказал Корум. – Помимо всех прочих опасностей. Местность вокруг совершенно пустынная. И никакого пути ни вниз, ни через пропасть, ни назад…

– Надо идти вперед, пока мы не найдем способ спуститься или перебраться на ту сторону, – сказала Ралина. – Должна же эта пропасть когда-нибудь кончиться!

– Весьма возможно, – ответил Норег-Дан, потирая худые щеки. – Но должен вам еще раз напомнить, что этим Царством правит Хаос. Из того, что вы мне рассказали о Царстве Ариоха, я понял, что он никогда не обладал такой властью, какой обладает его сестра Зиомбарг. Он был самым слабым из Повелителей Мечей. Говорят, что Мабелод, Король Мечей, еще более могущественный правитель, чем Зиомбарг, и что он превратил свое Царство в некую постоянно меняющуюся субстанцию, которая произвольно утрачивает формы и очертания и вновь их обретает, причем делает это быстрее мысли…

– Тогда нам лучше никогда не встречаться с Мабелодом, – пробормотал Джари. – То, с чем мы столкнулись здесь, и так достаточно ужасно. Я ведь видел Всеобщий Хаос и должен сказать, что мне это зрелище совершенно не понравилось.

Они продолжали свой путь вдоль обрыва. Поглощенный своими мыслями и утомленный однообразием пути, Корум лишь постепенно начал осознавать, что небо становится все темнее и темнее. Он глянул вверх. Неужели солнце наконец сдвинулось с мертвой точки?

Нет, солнце как будто оставалось все в том же положении. Но по небу теперь стремительно несся поток неизвестно откуда взявшихся черных облаков. Поток направлялся к противоположной стороне пропасти. Корум мог лишь гадать, что это такое, – то ли проявление каких-то колдовских чар, то ли просто явление природы. Он остановился. Стало явно прохладнее. Теперь и остальные его спутники обратили внимание на странные черные облака.

В глазах Норег-Дана застыло выражение тревожного ожидания. Он потуже затянул пояс своей кожаной куртки и облизал пересохшие губы.

Внезапно черно-белый кот, как обычно сидевший на плече у Джари, расправил крылья и взлетел в небо. Он начал кружиться над бездной, временами исчезая из вида. Джари выглядел изумленным – поведение кота было совершенно необычным.

Ралина прильнула к Коруму, и он обнял ее. Поглаживая ее по плечу, он неотрывно смотрел в небо, на поток черных облаков, мчавшийся неизвестно откуда неизвестно куда.

– Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? – спросил он короля Норег-Дана. – Вам это ничего не напоминает?

Норег-Дан отричательно мотнул головой:

– Нет, я такого никогда не встречал. Но это явно какой-то знак, предзнаменование. Боюсь, это предвестник опасности, которая нам угрожает. Я уже встречал подобные предзнаменования.

– Тогда нам лучше приготовиться к худшему, – сказал Корум, обнажая меч и отбрасывая назад свой алый плащ. Остальные тоже приготовили оружие и стояли теперь на краю бездонной пропасти, готовые отразить любое нападение.

Кот между тем уже возвращался назад. Спускаясь, он пронзительно мяукал. Он явно что-то увидел на дне пропасти.

Корум и его спутники приблизились к обрыву и осторожно глянули вниз.

В желтых испарениях снизу вверх двигалась какая-то красноватая тень. Выбираясь из заполняющего бездну тумана, тень приобретала все более отчетливые очертания.

Это оказалось огромное крылатое чудовище. Расправив гигантские красные крылья, оно медленно летело наверх, прямо к путникам, повернув к ним свою оскаленную морду и раскрыв пасть, множеством острых зубов напоминающую акулью. Оно выглядело так, словно принадлежало скорее пучинам океана, а не просторам поднебесья; его полет, медленные, волнообразные взмахи гигантских крыльев – все это напоминало движения морского животного, плывущего на огромной глубине. Размером оно было с крупного быка, а размах его крыльев был раз в пятнадцать больше, чем у самого большого орла.

Вот чудовище поднялось над краем страшной бездны, все время то открывая, то закрывая пасть, словно предвкушая скорую поживу. Его золотистые глаза сверкали алчностью и злобой.

– Это Гханх, – сказал Норег-Дан с безнадежностью в голосе. – Это он вел Свору Хаоса, когда Повелители Мечей начали завоевание здешних земель. Один из любимцев королевы Зиомбарг. Он пожрет нас прежде, чем хоть один меч достанет его…

– А, так значит, в этом Измерении вы зовете его Гханхом, – заинтересованно произнес Джари. – Я его уже встречал. Но насколько я помню, его вроде бы убили…

– А каким образом его убили? – быстро спросил Корум.

Гханх между тем поднимался все выше.

– Увы, этого я не знаю, – ответил Джари.

– Нам надо рассредоточиться, – сказал Корум. – Так у нас будет больше шансов уцелеть. Ну, быстрее!

И сам поспешно отошел от края пропасти.

– Прости, если я не вовремя, друг мой Корум, – сказал Джари тоже, отходя от края обрыва, – но мне кажется, что сейчас нам очень пригодились бы те воины из Небытия.

– Место тех воинов в Лимбе уже заняли черные птицы, с которыми мы повстречались в горах. Что они могут против Гханха?..

– И все же я предлагаю попробовать.

Корум сдвинул повязку с Глаза Ринна и снова заглянул в мрачную пещеру в Лимбе. Да, они все были там – стая мерзких черных птиц, и у каждой в груди или в горле отверстая рана от вадхагского копья. Увидев Корума, они сразу узнали его. Одна из птиц раскрыла клюв, что-то закричала. В ее крике звучала такая безнадежность, что Корум почти пожалел ее.

– Вы слышите меня? – спросил он. – Вы мне поможете?

– Корум, скорее! Он уже снижается! Он атакует! – услышал он возглас Ралины.

– …Мы… понимаем… повелитель… У тебя… есть… для нас… добыча? – с трудом произнесла одна из черных птиц.

– У меня есть для вас добыча. Если вы сумеете ее взять.

Рука Квилла протянулясь в мрачную пещеру и сделала птицам повелительный жест. С жутким клекотом они снялись и взлетели.

Вся стая пересекла границу между двумя мирами и внезапно появилась перед Гханхом.

– Вон, смотрите! – закричал им Корум. – Вот она, ваша добыча!

Черные птицы, пораженные копьями, не мертвые, но и не живые, стремительно взвились в небо. И когда Гханх, раскрыв свою ужасную пасть, казалось, готов был напасть на четверых путешественников и пожрать их, они уже кружились прямо над ним.

– Бежим! – крикнул Корум.

И они бросились врассыпную по коричневой пустыне, по колено утопая в пыли. Гханх издал пронзительный крик. Он еще колебался, не зная, на кого напасть первым.

Корум, задыхаясь от зловония, исходившего из пасти чудовища, быстро оглянулся. Он еще помнил, как трусливо вели себя черные птицы, никак не решаясь напасть на них там, в горах. Как они поведут себя теперь? Хватит ли у них смелости атаковать Гханха? Ведь победа над ним сулила им освобождение из Лимба…

* * *

Но птицы уже с непостижимой скоростью устремились вниз, на предложенную им добычу. Они атаковали Гханха, а тот даже не успел ничего заметить и не понял, как и когда их острые клювы вонзились в него, стали рвать и терзать его тело. От боли и удивления он издал жуткий вопль и начал отбиваться. Его пасть щелкала, словно гигантский капкан. Две или три птицы попали ему в зубы, но даже почти разрубленные пополам этими страшными зубами, они продолжали клевать Гханха, ибо не может быть второй смерти для не живых и не мертвых исчадий Лимба…

Крылья Гханха уже молотили по земле, поднимая вокруг тучи засохшей крови. Корум и его друзья с ужасом наблюдали за чудовищной схваткой. Гханх вертелся и подпрыгивал, издавал яростные вопли, щелкал пастью, но черные птицы продолжали терзать его, целясь в основном в голову. Гханх вдруг странно дернулся и опрокинулся на спину. Опираясь крыльями о землю, он метался из стороны в сторону, стараясь укрыть голову от безжалостных ударов. Барахтаясь в пыли, он продолжал отбиваться от наседавших птиц. А те, то взлетая вверх, то снова бросаясь вниз, все нападали и нападали, стараясь продолбить череп неуклюжему гиганту. Из тела чудовища уже густыми зелеными потоками текла кровь; она падала в коричневую пыль и тут же сворачивалась, смешавшись с засохшей кровью смертных.

И вдруг чудовище, перевалившись через край обрыва, рухнуло в пропасть. Корум и его товарищи подбежали к обрыву, желая узнать, чем кончилась битва. В воздухе по-прежнему столбом стояла коричневая пыль, забивая глаза, нос и рот. Стоя на краю пропасти, они видели, как Гханх падает вниз, в бездну. Крылья его были раскинуты и замедляли падение, но у него уже явно не было сил, даже чтобы взмахнуть ими; он лишь планировал, опускаясь на дно. А черные птицы все продолжали кидаться на него, и их клювы все долбили и долбили его голову. А потом всех их поглотил желтый туман.

Корум продолжал стоять на краю и смотреть вниз, но напрасно. Из тумана не появилось больше ничего.

– Ну теперь, надо полагать, у тебя больше нет союзников в Лимбе? – спросил Корума Джари. – Ведь птицы не смогли унести свою добычу с собой…

Корум кивнул:

– Я как раз думал о том же.

Он вновь сдвинул повязку с Глаза Ринна и убедился в том, что мрачная пещера теперь совершенно пуста.

– Да, союзников для нас там больше нет.

– Стало быть, получается тупик, – резюмировал Джари-а-Конел. – Птицы не убили Гханха, но и сами не были уничтожены. И все же непосредственной опасности для нас пока нет. Давайте двигаться дальше.

Черные облака, остановив свой стремительный полет по небу, теперь висели у них прямо над головой, закрывая солнце. Корум и его спутники шли вперед в тусклом сумеречном свете.

Корум обратил внимание, что Джари погружен в глубокую задумчивость с тех самых пор, как птицы увлекли Гханха на дно пропасти.

– Что с тобой, Джари-а-Конел? – спросил он. – Тебя что-нибудь беспокоит?

Джари поправил шляпу и вытянул губы:

– Мне пришло в голову, что если Гханх не был убит и сумел добраться до своего логова и если Гханх, как уверяет король Норег-Дан, – любимец королевы Зиомбарг, то очень скоро королева узнает от него о нашем появлении в ее Царстве. Если уже не узнала. И тогда, несомненно, она тут же постарается отомстить нам за своего любимца…

Корум снял шлем и провел рукой по волосам. Затем взглянул на остальных.

– Видимо, вы правы, – со вздохом сказал Король Без Королевства. – Нам следует ожидать ответного удара со стороны королевы Зиомбарг. Причем очень скоро. Или, как минимум, появления ее прислужников, если она еще не до конца уверена в том, что в ее Царство проник именно убийца ее брата, а не какой-то простой смертный.

Ралина шла впереди, едва прислушиваясь к разговору.

– Смотрите, – вдруг воскликнула она, указывая рукой куда-то вперед.

И они увидели углубление, нечто вроде ниши, вырубленной в камне на краю обрыва. Углубление было небольшим, квадратным; человек мог в нем уместиться лишь с большим трудом. Они сгрудились возле него, заглядывая вниз. От углубления начиналась вырубленная в скале лестница, которая вела прямо вниз, в бездну; конец ее исчезал в желтом тумане. Лестница была крутая и явно очень скользкая. Стоит лишь раз оступиться, и ты обречен…

Корум стоял, глядя на лестницу и размышляя. Похоже, она возникла только что, прямо перед их приходом. Может быть, это тоже штучки королевы Зиомбарг? А вдруг ступени внезапно исчезнут, стоит им лишь начать спуск? Если им вообще удастся его начать…

Но выбор у них был невелик: либо спускаться по лестнице, либо продолжать двигаться вдоль обрыва и, весьма вероятно, вновь оказаться у Белой Реки. Корум уже начал подозревать, что Кровавая Долина имеет форму круга, что Озеро Тысяч Голосов и черные горы лежат как раз посреди нее, а со всех сторон ее окружает бездна.

Вздохнув, он сделал шаг к лестнице и поставил ногу на ее первую ступеньку. Затем, прижимаясь спиной к скале, начал осторожно спускаться вниз.

* * *

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой четверо путников медленно и осторожно продвигались вниз по скользкой лестнице. Вот уже край обрыва исчез в сумрачном свете высоко над головой. Дно пропасти по-прежнему было скрыто желтым туманом. Вокруг висела пугающая тишина.

Они и сами не смели произнести ни звука, не смели делать ничего, что отвлекло бы их от опасного спуска. Все их внимание было полностью приковано к скользким ступеням. Бездна, казалось, притягивала их к себе, всасывала в себя. Голова все больше кружилась, руки и ноги дрожали от постоянного напряжения и усталости, да и холодная, как лед, скала казалась им воплощением ненависти Зиомбарг. Их не покидало ощущение, что они вот-вот потеряют равновесие и свалятся вниз, в желтый туман.

А потом они услышали отдаленный рев. Он исходил прямо из желтого тумана на дне пропасти и эхом отражался от скал. Через некоторое время к реву прибавились другие, не менее страшные звуки – сопение, рычание, чудовищные хрипы и пронзительные вопли.

Корум остановился и посмотрел на своих спутников, стоявших на ступенях лестницы и плотно прижавшихся боком или спиной к скале. Они тоже прислушивались к нарастающему реву. Ближе всех к нему была Ралина. За ней стоял Джари, а последним спускался Король Без Королевства.

Первым заговорил Норег-Дан.

– Я знаю, что это такое, – сказал он. – Это ревут Чудовища королевы Зиомбарг. Я уже говорил вам, что Свору Хаоса вел Гханх. Так вот, эта Свора как раз и издавала такой рев. Можно было бы сразу догадаться, что именно скрывается в желтом тумане, стоило лишь увидеть Гханха…

Корум почувствовал, как у него екнуло сердце. Он еще раз глянул вниз, где их появления уже ожидали невидимые пока Чудовища Бездны.

Глава 4

Колесницы Хаоса

– Что же нам делать? – прошептала Ралина. – Что мы можем против них?

Корум не ответил. Осторожно, стараясь не оступиться и не потерять равновесия, он извлек из ножен свой меч, опираясь о скалу Рукой Квилла.

Пока Гханх был еще жив и продолжал отбиваться от черных птиц, на помощь из Лимба рассчитывать не приходилось.

– А это ты слышишь? – спросил вдруг Джари. – Вот этот странный… скрип?..

Корум кивнул. А к скрипу тем временем присоединился и другой звук – тяжелый грохот. Звуки были странно знакомые. Они смешивались с рычанием и хрипами, по-прежнему исходившими из желтого тумана.

– У нас есть только один способ выяснить, что это такое, – сказал наконец Корум. – Надо спуститься на дно, и побыстрее. Там, по крайней мере, мы не будем столь уязвимы, как на лестнице. На дне мы можем встать спиной к скале и достойно встретить тех… тех, кто рычит там, в тумане.

И они вновь начали спускаться, медленно и осторожно, все время поглядывая вниз, не появятся ли Чудовища Бездны.

* * *

Наконец Корум достиг дна пропасти. Он не сразу осознал, что лестница кончилась, так долго они спускались, прижимаясь к холодной скале и осторожно нащупывая каждую следующую ступеньку. И вот ступеньки кончились; под ногами теперь была земля – неровная, усыпанная галькой; огромные валуны были разбросаны повсюду. Но в желтом тумане ничего живого рядом с ними видно не было.

Пока Корум озирался, спустились и его товарищи. Рев и рычание слышались теперь гораздо громче. Кроме того, в воздухе чувствовалась ужасная вонь. Но источник всего этого по-прежнему виден не был. Скрип и грохот, однако, продолжались.

И тут Корум и его спутники увидели, кто, вернее, что издавало этот чудовищный шум.

– Клянусь Мечом Элрика! – простонал Джари. – Это же Колесницы Хаоса! И как я раньше не догадался!

Из желтого тумана начали возникать огромные, тяжелые и неуклюжие колесницы, влекомые запряженными в них чудищами, более всего похожими на древних ящеров. В колесницах сидели самые разнообразные создания; они набились туда в таком количестве, что некоторым даже пришлось взгромоздиться на спину другим. Как бы в насмешку над человеком, создания эти были одеты в самые обычные доспехи и даже чем-то вооружены. Они были похожи на самых различных животных – свиней, собак, лошадей, коров, лягушек… У одних вид был совершенно отталкивающий, у других не очень, но, в общем, уродами были все. Одеты же они были совершенно как люди, поэтому выглядели жуткой пародией на человека.

– Это Хаос их сделал такими? – в ужасе спросил Корум.

– Нет, не совсем так, – ответил Джари.

– То есть?

Тут в разговор вступил Король Без Королевства.

– Эти чудовища, – сказал он, – раньше были людьми. Многие из них – мои бывшие подданные. Они перешли на сторону Хаоса, потому что сочли его более могущественным, чем Порядок и Закон…

– И наградой за это им было столь страшное превращение? – с ужасом произнесла Ралина.

– Они и не подозревают о случившемся с ними, – спокойно возразил Джари. – Они так низко пали в своем предательстве, что почти совсем утратили память о собственной былой сущности.

Черные колесницы, скрипя и грохоча, приближались. И все громче слышалось рычание, храп и блеяние сидящих в них чудищ.

Путешественники вынуждены были спасаться бегством, бежать со всех ног, сжимая в руках бесполезное против такого врага оружие, откашливаясь и отплевываясь, стараясь избавиться от преследовавшего их жуткого запаха Своры Хаоса и от липучего желтого тумана.

Свора Хаоса, Чудовища Бездны взревели при виде бегущих людей и стали понукать и стегать бичами запряженных в колесницы ящеров. Жуткая, омерзительная армия вовсю наслаждалась начавшейся погоней…

Четверо преследуемых, ослабевшие после многочисленных приключений, давно уже толком не евшие и не пившие, не в состоянии были бежать достаточно быстро. Задыхаясь, они укрылись за огромным валуном, чтобы хоть немного передохнуть. А колесницы с грохотом приближались, и вместе с ними приближалась и тошнотворная вонь и жуткая какофония звуков. Страшные чудища, некогда бывшие людьми, настигали их.

Корум надеялся спрятаться за огромным валуном. Но тщетно. Свора Хаоса прекрасно ориентировалась в желтом тумане. Колесница, двигавшаяся первой, сразу же повернула в их сторону. Тогда Корум решил взобраться на валун, чтобы отбиваться от нападающих сверху. Следом за ним тут же полезло свиноподобное чудище. Корум ударил его кулаком в морду, но кулак безнадежно увяз в чем-то мягком. А тварь уже подняла свою утыканную бронзовыми шипами дубину, чтобы одним ударом прикончить вадхага. Корум взмахнул мечом, и свиноподобный рухнул вниз.

Теперь сражались уже все четверо путешественников. Ралина яростно отмахивалась мечом. Джари, Норег-Дан и она стояли полукругом, прижавшись спинами к валуну и защищая его с одной стороны, а Корум оборонял другую, прикрывая их с тыла. Собакоподобное чудовище бросилось на него. Оно было в шлеме и в панцире, а в его ощеренной пасти виднелись огромные клыки. Подпрыгнув, оно вцепилось Коруму в руку. Он опять взмахнул мечом и одним ударом разрубил эту жуткую морду надвое. Руки, превратившиеся в когтистые лапы, со всех сторон тянулись к нему, хватали, рвали его одежду, стягивали сапоги. Его доспехи звенели от ударов мечей и боевых дубин. Казалось, вся Свора разом лезла на него. Он давил их сапогами, рубил и колол мечом разверстые пасти и мохнатые лапы, пронзал их туши… Душа его была полна ужаса, но он все дрался и дрался, отбивая удары и поражая врагов, не поддаваясь им и не отступая ни на шаг…

В ушах все громче и страшнее звучали рев и рычание Своры. Колесницы все прибывали и прибывали, выползая из желтого тумана. Валун уже окружало несколько сотен врагов.

Вдруг до Корума дошло, что Свора Хаоса вовсе не намерена их убивать. Во всяком случае, пока. Если бы они хотели это сделать, то давно уложили бы их всех. Несомненно, они стремились взять путешественников в плен, чтобы подвергнуть пыткам или чтобы превратить в таких же чудовищ, как они сами.

Корум с ужасом вспомнил пытки мабденов, которые ему пришлось пережить, и еще яростнее заработал мечом, надеясь, что, может быть, кто-то из Своры Хаоса сумеет убить его…

А напор чудовищ не ослабевал, и постепенно вокруг валуна скопилось такое количество трупов, что товарищи Корума не могли даже взмахнуть рукой. Они словно оказались в ловушке. Только Корум продолжал драться, обрушивая свой меч на каждого, кто пытался к нему приблизиться. Но потом одно из чудищ сумело-таки взобраться на валун за его спиной, схватило его за ноги и увлекло вниз, туда, где уже лежали обезоруженные и связанные по рукам и ногам Ралина, Джари и Король Без Королевства.

* * *

Сквозь ряды чудовищ вперед протиснулось одно, с кривой мордой, похожей на лошадиную. Оно скривило губы в некоем подобии ухмылки, обнажив огромные почерневшие зубы, и заржало совершенно по-лошадиному. Урод сдвинул набок шлем и засунул большие пальцы волосатых рук за широкий пояс, стягивающий его брюхо.

– Ну что, оставить вас здесь, у нас, или отправить к нашей госпоже? Королева Зиомбарг может заинтересоваться вами…

– На что ей четверо смертных? – сказал Корум.

Урод с лошадиной мордой вновь оскалил в ухмылке свои жуткие зубы:

– А может быть, вы не простые смертные? Может быть, вы пособники Хранителей Закона…

– Ты же прекрасно знаешь, что здесь Хранители Закона давно уже не властвуют.

– Да, но они ведь могут возжелать снова властвовать над нами. Может, это они вас послали сюда из какого-нибудь иного Царства.

– Ты что, не узнаешь меня?! – вскричал вдруг король Норег-Дан.

Человек-лошадь поскреб свою челку, тупо глядя на Короля Без Королевства.

– А с какой стати я должен тебя узнавать?

– Потому что я-то тебя знаю! Твое лицо все же сохранило кое-какие прежние черты…

– Заткнись! Я понятия не имею, о чем ты говоришь! – Урод выхватил из-за пояса кинжал. – Молчи!

– Ты просто боишься вспоминать! – закричал Король Без Королевства. – Ты звался когда-то Полиб-Бавом, графом Терн! И ты продался Повелителям Хаоса еще до того, как они захватили мою страну…

В глазах человека-лошади появился страх. Он замотал башкой и прохрипел:

– Нет! Неправда!!

– Ты – Полиб-Бав! Ты был помолвлен с моей дочерью, которую эта Свора… Нет не могу! Это ужасно!

– Ты сам ничего не помнишь, – словно оправдываясь, произнес Полиб-Бав. – А я утверждаю, что я именно тот, кто есть!

– Тогда скажи, как тебя зовут! – потребовал Норег – Дан. – Как тебя зовут, если не Полиб-Бав, граф Терн?

Человек-лошадь неловко ударил короля кулаком в лицо.

– Ну и что, если даже так? Я служу королеве Зиомбарг, а не тебе!

– Да на кой черт мне такой слуга! – насмешливо ответил Норег-Дан, хотя губы его были в крови. – Ты только посмотри, во что тебя превратили твои новые хозяева, Полиб-Бав!

Человек-лошадь отвернулся, бормоча:

– Зато я жив! И командую войском!

– Войском уродов и страшилищ! – рассмеялся Джари.

Похожее на корову чудовище лягнуло Джари задней ногой, и тот со стоном согнулся пополам. Впрочем, он тут же поднял голову и снова засмеялся:

– Это ведь только начало! Уж я насмотрелся, во что превращаются те смертные, что стали служить Хаосу! В ничто, в бесформенную мерзость и гадость!..

Полиб-Бав почесал в затылке и сказал уже более спокойно:

– Ну и что? Дело ведь уже сделано. И ничего нельзя изменить. Зато королева Зиомбарг обещала нам вечную жизнь!

– Ага, вечную… – сказал Джари. – Только это будет не жизнь. Я бывал во многих Измерениях и знаю, к чему может привести Хаос – к полной деградации. И это навсегда, если на помощь не придет Закон!

– Вздор! – заорал урод. – Ну-ка, в колесницу их! В мою колесницу! Мы отвезем их к королеве Зиомбарг!

Король Норег-Дан еще раз попытался воззвать к былой гордости Полиб-Бава:

– Ты же был когда-то прекрасным рыцарем, граф Терн! Моя дочь любила тебя! Ты любил ее! Ты тогда был мне верным слугою!

Полиб-Бав отвернулся, заявив:

– А теперь я верный слуга королевы Зиомбарг! Это теперь ее Царство! Лорд Шалод, Хранитель Закона, бежал и никогда больше не вернется сюда! Его собственные армии и все его союзники уничтожены в Кровавой Долине, и ты об этом прекрасно знаешь…

Полиб-Бав ткнул пальцем вверх. Затем забрал все четыре меча своих пленников, которые поднес ему напоминающий жабу урод, и сунул их себе под мышку.

– В колесницу их! Мы едем во дворец королевы!

Корума и его друзей затолкали в колесницу. Корум был в отчаянии. Руки его были стянуты за спиной прочной веревкой, и он не видел никакой возможности бежать. Как только их привезут во дворец, королева тут же опознает его и прикажет уничтожить. И не останется никакий надежды спасти страну Ливм-ан-Эш. И тогда король Лайр одержит полную победу и Хаос еще более усилится. Еще один Повелитель Мечей займет чужой трон, и все Пятнадцать Измерений окажутся полностью во власти Хаоса…

Он, обессиленный, лежал у ног Полиб-Бава рядом со своими друзьями, а чудовищные колесницы, скрипя и грохоча, неспешно катились по дну пропасти. Корум потерял сознание.

* * *

Очнулся он от того, что в лицо ему вдруг ударил яркий свет. Он поднял голову и увидел, что они теперь едут через редкий лесок с какими-то хилыми, болезненными деревьями, покрытыми странной плесенью. Корум повернулся к Ралине. Лицо ее было залито слезами, но она все же попыталась улыбнуться ему.

– Мы выехали из пропасти через какой-то туннель, – сказала она. – Уже несколько часов назад. До дворца королевы путь, должно быть, долгий. Не понимаю, почему они не пользуются другими способами передвижения, более быстрыми, например, с помощью колдовства…

– Хаос непредсказуем и капризен, – сказал Джари – а-Конел. – К тому же, в этом мире, лишенном времени, нет нужды в быстром передвижении.

– А где твой кот? – тихо спросил Корум.

– Он умнее меня, поэтому давно уже улетел. Я и не заметил когда…

– Молчать! – заорал человек-лошадь по имени Полиб-Бав. – Надоела мне ваша болтовня!

– Может быть, она напоминает тебе о тех временах, когда ты еще мыслил разумно и говорил по-человечески? – ядовито спросил Джари.

В ответ Полиб-Бав ударил его ногой в лицо. Джари выплюнул сгусток крови. Корум дернулся, пытаясь освободиться. Лошадиная морда Полиб-Бава склонилась над ним, огромный рот ощерился в ухмылке:

– А ты тоже выглядишь очень живописно! Этот твой глаз, эта рука, прилепленная к твоему телу… Глядя на тебя, можно подумать, что и ты служишь Хаосу. Жаль, что это не так…

– А если все же так? – спросил Корум. – Ты ведь даже не потрудился спросить! И почему-то сразу решил, что я служу Закону!

Полиб-Бав нахмурился, но потом его тупое лицо прояснилось:

– Ты что, хочешь перехитрить меня? Но я все равно ничего делать не стану, пока не представлю тебя королеве Зиомбарг. – Он хлестнул ящера поводьями, и тот пополз быстрее. – Кроме того, я почти уверен, что это именно ты и твои друзья убили Крылатого, самого сильного в нашем войске. Мы ведь видели, как он на кого-то напал, а потом вдруг исчез…

– А, ты говоришь о Гханхе! – воскликнул Корум. В душе у него вдруг затеплился огонек надежды.

В этот момент Рука Квилла вдруг напряглась, и путы, стягивавшие Корума, лопнули.

– Ага, проговорился! То-то! – торжествующе произнес Полиб-Бав. – Выходит, это я тебя перехитрил! Ты знаешь, что Гханх погиб. Значит, это именно ты… Эй, что такое? Ты освободился?! – Он бросил вожжи и заорал: – Стойте! – И схватился за меч.

Но Корум, перекатившись по дну колесницы, уже спрыгнул на землю. Он сдвинул повязку с Глаза Ринна, и тотчас перед его взором предстала все та же пещера в преддверии ада. В глубине ее лежал Гханх. Его голова была похожа на сплошное кровавое месиво.

И когда воинство Полиб-Бава бросилось на Корума, Рука Квилла протянулась сквозь границу между мирами прямо в мрачную пещеру. Она растолкала Гханха и повелительным жестом призвала к себе. Чудовище неохотно подняло мертвую голову.

– Ты должен выполнить мой приказ, – сказал Корум. – И за это получишь освобождение! Здесь много добычи! Ею ты расплатишься за свою свободу!

Вместо ответа чудовище издало жуткий, протяжный вопль. Гханх словно давал понять, что выполнит приказание.

– Иди сюда! – крикнул Корум. – Иди, вот твоя добыча!

Гханх расправил свои ярко-красные крылья и медленно пополз к выходу из пещеры. Вот он пересек невидимую границу, оставив позади Лимб, и вновь явился в мир живых, из которого его совсем недавно изгнали черные птицы.

– Гханх вернулся! – заорал в восторге Полиб-Бав. – Могучий Гханх, ты вернулся к нам!

Свора чудовищ вновь набросилась на Корума, но он лишь улыбался, не оказывая ни малейшего сопротивления. И как раз в этот момент Гханх ринулся на ближайшую колесницу. Его огромные крылья словно обняли ее, а челюсти принялись перемалывать все, что в ней находилось.

Твари, что держали Корума, замерли в полнейшем изумлении. Воспользовавшись их замешательством, он рванулся и высвободился. Чудовища снова бросились на него, но Рука Квилла, стремительно взлетев, опустилась и размозжила морду одному и сломала ключицу другому. Свора отступила. Корум кинулся к колеснице Полиб-Бава. Тот все еще стоял рядом, разинув от удивления рот и бессмысленными глазами глядя на кровавую кашу, в которую прямо на глазах превращалось его войско. И прежде чем он успел понять намерение Корума, тот схватил свой меч, по-прежнему валявшийся на дне колесницы, и бросился на него. Человек-лошадь отпрыгнул и тоже выхватил меч. Но двигался он слишком медленно и неуклюже. Он, правда, успел парировать удар Корума и сам занес было меч для ответного удара, но Принц в Алом Плаще увернулся и, сделав стремительный выпад, вонзил вадхагскую сталь в горло бывшему графу Терн. Тот упал, захлебываясь собственной кровью.

Корум быстро освободил своих друзей от пут, и те сразу же схватились за оружие, готовые к новой схватке с порождениями Хаоса. Но Свора, оправившись от замешательства, уже бросилась бежать. Колесницы, громыхая, мчались во все стороны через хилый, болезненный лес. А Гханх, уничтожив одну колесницу со всем ее содержимым, бросился на следующую. Корум, нагнувшись над мертвым Полиб-Бавом, отстегнул от его пояса флягу и, пошарив в его сумке, вытащил кусок черствого хлеба.

Итак, Свора Хаоса бежала. Они остались на дороге одни.

Корум осмотрел одну из брошенных колесниц. Запряженные в нее ящеры смотрели на него с полным безразличием.

– Как вы думаете, мы сможем ею управлять? – спросил он у короля Норег-Дана.

Король Без Королевства с сомнением покачал головой:

– Не знаю, не уверен. Можно, конечно, попробовать…

– Мне кажется, я смогу, – вдруг сказал Джари. – У меня есть некоторый опыт обращения с подобными колесницами и даже с рептилиями.

Он влез на колесницу и бесшабашно заломил шляпу набок. Взяв вожжи, он с улыбкой обернулся к друзьям:

– Ну, куда отправимся? Во дворец Зиомбарг?

Корум рассмеялся.

– По-моему, пока рановато. Она все равно пошлет кого-нибудь за нами, когда узнает, что сталось с ее Сворой. А мы поедем вон в том направлении. – И он указал рукой на лес. Потом помог Ралине подняться в колесницу, подождал, пока за нею последует Норег-Дан, а затем забрался и сам.

Джари хлестнул ящеров вожжами, и те тронулись с места. Скоро колесница, трясясь и поскрипывая, уже ехала через редкий лес, вниз по склону. Впереди лежала долина, сплошь утыканная какими-то торчком стоящими столбами, а может, и камеными изваяниями.

Глава 5

Замороженное войско

Но это были не столбы и не изваяния.

Это были люди.

Воины, целое войско. Все они были заморожены, превращены в лед и стояли как статуи, по-прежнему сжимая в руках оружие.

– Это Замороженное Войско, – сказал Норег-Дан с дрожью ужаса в голосе. – Последняя армия, которая поднялась против Хаоса…

– И за это они были так жестоко покараны? – спросил Корум.

– Да.

Джари спросил, натягивая поводья:

– А они живые? Живые? Они нас видят?

– Да. Я своими ушами слышал, как королева Зиомбарг сказала, что раз уж они столь отважно встали на защиту Закона, то пусть на собственной шкуре почувствуют то, к чему он стремится и к чему он может привести, пусть узнают, что такое полный и абсолютный покой, – сказал король Норег-Дан.

Ралина вздрогнула:

– Разве Закон стремится к этому?

– Нет, конечно. Но Повелителям Хаоса хотелось бы, чтобы все в это поверили, – сказал Джари. – Но это, вообще-то, значения не имеет, ибо Мировой Порядок требует строгого Равновесия: что-то от Хаоса, но что-то и от Закона, чтобы одно служило противовесом другому. Разница лишь в том, что Закон признает власть Космического Равновесия, а Хаос отрицает ее. Но не до конца, этого даже Хаос себе позволить не может, поскольку его приверженцы прекрасно сознают, что нарушить определенные установления – значит обречь себя на полное уничтожение. Королева Зиомбарг, например, никогда не осмелится проникнуть в Царство другого Великого Древнего Бога, например, в Царство, из которого прибыли вы. Поэтому она должна добиваться своих целей в том Царстве только руками смертных. Как и все остальные слуги Хаоса, она должна соблюдать большую осторожность, заключая какие-либо сделки с людьми, поскольку не может уничтожить их по своему желанию – на сей счет тоже есть определенные установления…

– Однако ни одно из этих установлений не смогло защитить несчастных воинов, – сказала Ралина.

– Ну почему же не смогло? Она ведь не сумела их убить! Они живы!

Коруму вдруг вспомнилась башня, где он когда-то нашел сердце Ариоха. Там тоже стояли замороженные воины…

– Зиомбарг не может убивать смертных, – пояснил Джари, – если они сами на нее не нападут. Но она может использовать для этого других смертных, тех, кто ей служит. То есть чтобы одни смертные по ее воле убивали других. И еще она, как видите, может заморозить своих врагов, превратить их в ледяные статуи.

– Значит, нас она сама убить не может, – сказал задумчиво Корум.

– Если тебе нравится так думать, – улыбнулся Джари. – Но нас могут убить ее прислужники, а их у нее, как ты прекрасно знаешь и сам, великое множество.

– Да уж, – с чувством сказал Король Без Королевства. – Их у нее действительно множество.

Держа вожжи одной рукой, Джари другой отряхивал грязь с одежды. Его куртка и штаны были во многих местах порваны и заляпаны кровью – врагов и его собственной, – и он был сильно изранен в битве со Сворой Хаоса.

– Я бы, кажется, многое отдал за новую одежду, – пробурчал он. – Даже с Зиомбарг заключил бы сделку…

– Что-то мы слишком часто поминаем ее имя, – нервно произнес Король Без Королевства, цепляясь за борт раскачивающейся колесницы. – Так недолго и несчастье на себя навлечь! Не надо говорить о ней.

И тут же небеса разразились жутким хохотом.

Какое-то золотистое сияние, пробившись сквозь облака, залило все вокруг. Над горизонтом впереди них возник яркий оранжевый диск, и от него по земле легли длинные угольно-черные тени, закрыв всю долину и всех замороженных воинов.

Джари, побледнев как мел, натянул вожжи. Колесница остановилась.

С неба вдруг стали падать пурпурные сияющие капли, похожие на дождевые.

А страшный хохот все гремел и гремел, заполняя все вокруг.

– Что это? – Рука Ралины невольно потянулась к мечу.

Король Без Королевства закрыл лицо ладонями.

– Это она! Я предупреждал вас! Это она!

– Зиомбарг? – Корум обнажил меч. – Это Зиомбарг?

– Да, да, это она.

Хохот звучал все сильнее. От него уже начала содрогаться земля. Закованные в лед воины зашатались, некоторые попадали на землю. Корум огляделся вокруг, стараясь понять, откуда исходит этот хохот. Из оранжевого диска? Из пурпурных капель? Из золотистого сияния?

– Где ты, королева Зиомбарг? – вскричал он, потрясая мечом. Его единственный глаз яростно блестел. – Где ты, исчадие зла?!

– Я ВЕЗДЕ! – раздался в ответ голос, подобный грому. – Я – ЭТО ВСЕ ЗДЕШНЕЕ ЦАРСТВО! ЭТО ЦАРСТВО И ЕСТЬ Я, ЗИОМБАРГ, КОРОЛЕВА ХАОСА!

– Мы пропали! – в отчаянии воскликнул Король Без Королевства.

– А ты ведь говорил, что она не может напасть на нас, – сказал Корум, обращаясь к Джари.

– Я сказал, что она не может напасть на нас сама, – ответил тот. – Но может натравить на нас своих слуг. Вон, смотри! – Корум обернулся. По склону холма к ним двигались, странно подскакивая, невиданные многоногие существа. Помимо нескольких пар ног, из туловища каждого торчало еще и множество щупалец. Не менее дюжины щупалец! На друзей, вращаясь, глядели огромные глазищи, раскрытые пасти скалились гигантскими клыками.

– Вот это да! – сказал Джари. – Карманалы! Карманалы из Зерта! – От удивления он даже отпустил вожжи. Потом схватился за кинжал и саблю. – Я с такими уже встречался!

– И как? Ты с ними справился? – спросила Ралина с надеждой.

– Я тогда был спутником одного Героя, который умел с ними справляться.

– Ну, это я тоже умею, – мрачно сказал Корум, готовый уже снять повязку с Глаза Ринна. Но Джари только покачал головой и скривил губы.

– Боюсь, что нет. Карманалов убить невозможно. В свое время и Закон, и Хаос пытались покончить с ними – это совершенно непредсказуемые существа, никогда нельзя быть уверенным, на чьей стороне они окажутся. Они могут изменить своему союзнику в любой момент, причем без всяких видимых причин. У них нет души; по правде говоря, у них нет даже истинной сущности.

– В таком случае, они не могут причинить нам никакого вреда.

А хохот меж тем все гремел и гремел.

– С точки зрения логики да, с этим утверждением можно было бы согласиться, – отвечал Джари. – Но, боюсь, что все-таки могут.

Несколько прыгающих существ уже приближались к их колеснице, лавируя между застывшими в ледяном сне воинами. При этом они что-то пели.

– Карманалы Зерта всегда поют, нападая на свою жертву, – сказал Джари удивленному Коруму, и тому вдруг показалось, что Джари сошел с ума. Карманалы, размахивая щупальцами, уже поравнялись с колесницей, а этот вечный спутник Героев все продолжал болтать, словно никакой опасности не было и в помине.

Пение нападавших было вполне мелодичным, но от этого путешественникам становилось только еще страшнее. А хохот Зиомбарг, как своеобразный контрапункт пению карманалов, продолжал греметь с небес.

Но когда поющие карманалы уже лезли на колесницу, Джари вдруг поднял вверх руки, сабля в одной, кинжал в другой, и закричал:

– Королева Зиомбарг! Королева Зиомбарг! Как по-твоему, кого ты сейчас собираешься уничтожить?

Карманалы внезапно замерли на месте, став чем-то похожими на Замороженное Войско, что по-прежнему стояло вокруг.

– Всего лишь нескольких смертных, что дерзнули выступить против меня и принесли смерть многим, кого я любила, – произнес нежный, музыкальный голос позади них.

Корум резко обернулся.

Такой прекрасной женщины он не встречал никогда.

Ее волосы цвета темного золота временами отливали то красным, то черным. Безупречный овал лица, прелестные глаза и чувственные губы, обещающие мужчине в тысячи раз большее блаженство, нежели могла дать любая женщина на протяжении всей истории человечества. Высокая и стройная, она была в пурпурно-золотых с оранжевым оттенком одеждах. На лице ее играла нежнейшая улыбка.

– Это и есть тот, кого я намерена уничтожить? – нежно проворковала она. – Или это кто-то другой, а, рыцарь Тимерас?

– Имя мое теперь Джари-а-Конел, – сказал тот светским тоном. – Однако позволь представить тебе…

Но тут Корум сделал шаг вперед.

– Ты предал нас, Джари?! Ты вступил в союз с Хаосом?!

– К сожалению, нет, – все так же нежно произнесла королева Зиомбарг. – К сожалению, он не в союзе с Хаосом. Я знаю его, он часто сопутствует тем, кто служит Закону. – Она с нежностью и любовью посмотрела на Джари. – Ты не меняешься, Тимерас. Ты все такой же. И ты, пожалуй, нравишься мне больше всех остальных мужчин.

– А ты мне нравишься больше всех остальных женщин, Зиомбарг.

– Хоть я и женщина, но прежде всего я – королева здешнего Царства. Я знаю, что ты всегда сопровождаешь Героев, Джари-Тимерас. Отсюда я делаю вывод, что этот красавец-вадхаг с таким странным глазом и не менее странной рукой – тоже какой-нибудь Герой…

Вдруг выражение лица ее изменилось. Широко раскрыв глаза, она пристально уставилась на Корума.

– Я знаю! Теперь я знаю!

Корум невольно подобрался, как перед прыжком.

– ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ!

Она вдруг начала менять очертания и форму, как бы расплываясь вширь и ввысь. Ее прелестное лицо превратилось сначала в голый череп, потом в маску хищной птицы, потом обрело мужские черты и, наконец, вновь стало лицом прелестной женщины. Но теперь она была высотой с огромный дуб, и ничего нежного в ее лице совершенно не осталось.

– ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ!

Джари рассмеялся:

– Ты же не дала мне договорить! Позволь все-таки представить тебе принца Корума – Принца в Алом Плаще!

– КАК ОСМЕЛИЛСЯ ТЫ ПРОНИКНУТЬ В МОЕ ЦАРСТВО! ТЫ, КОТОРЫЙ ПОГУБИЛ МОЕГО БРАТА! ПО СЕЙ ДЕНЬ ТЕ, КТО СОХРАНИЛ ЕМУ ВЕРНОСТЬ, ПРОДОЛЖАЮТ ИСКАТЬ ТЕБЯ В ЕГО ЦАРСТВЕ! А ТЫ ГЛУПЕЦ, СМЕРТНЫЙ! О-О-О, КАКОЙ ПОЗОР! Я-ТО ПОЛАГАЛА, ЧТО БРАТА АРИОХА ИЗГНАЛ ВЕЛИКИЙ ГЕРОЙ! А ТЕПЕРЬ ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ЭТО БЫЛ ОБЫКНОВЕННЫЙ СМЕРТНЫЙ ГЛУПЕЦ! КАРМАНАЛЫ, ПОДИТЕ ПРОЧЬ! – Прыгающие чудовища тут же исчезли. – Я ОТОМЩУ ТЕБЕ, НО ИНАЧЕ! СТРАШНЕЕ!!! БЕРЕГИСЬ, КОРУМ ДЖАЭЛЕН ИРСЕЙ! И ВЫ, ЧТО ПОШЛИ ВМЕСТЕ С НИМ, БЕРЕГИТЕСЬ!!!

Золотистый свет внезапно угас, оранжевый диск исчез с неба, пурпурный дождь прекратился. Но огромная фигура Зиомбарг все еще нависала над ними.

– КЛЯНУСЬ ВСЕМИ СИЛАМИ ХАОСА, Я ЕЩЕ ПОВСТРЕЧАЮСЬ С ТОБОЙ! Я ПРИДУМАЮ ДЛЯ ТЕБЯ СТРАШНУЮ МЕСТЬ! Я ПОСЛЕДУЮ ЗА ТОБОЙ ПОВСЮДУ, КУДА БЫ ТЫ НИ ПЫТАЛСЯ СКРЫТЬСЯ! И ТЫ ЕЩЕ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО ПОСМЕЛ ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ ЛОРДА АРИОХА И НАВЛЕЧЬ НА СЕБЯ ГНЕВ ЕГО СЕСТРЫ ЗИОМБАРГ!

Огромный силуэт пропал, и вокруг воцарилась тишина.

Корум, потрясенный, повернулся к Джари:

– Зачем ты сказал ей, кто я? Теперь нам не уйти от ее мести! Она ведь обещала преследовать нас повсюду, куда бы мы ни пытались скрыться. Ты сам слышал. Зачем ты это сделал?

– Мне казалось, что она вот-вот узнает тебя сама, – ответил Джари. – А это был единственный способ спасти нас от непосредственной опасности.

– Спасти?!

– Ну, конечно. А теперь карманалы нам уже не страшны. Уверяю вас, если бы я не представил Корума королеве, они бы нас уже сожрали. Бр-р-р! Мне подумалось, что она ведь не очень хорошо себе представляет, как ты выглядишь. Смертные для богов почти все на одно лицо. Но она сразу поняла бы, кто ты такой, если бы мы начали сражаться. Так что это был единственный способ остановить карманалов.

– Но нас все равно это не спасет. Теперь она отправилась скликать своих прислужников, всех гнусных и мерзких уродов, что есть в ее распоряжении, чтобы натравить их на нас. Скоро она вернется, и тогда – мне страшно даже подумать, что с нами тогда будет!

– Надо сказать, – задумчиво произнес Джари, – что у меня было еще одно соображение. Теперь у нас есть время, чтобы разобраться, что же это такое на самом деле. Смотрите, вон там.

Они разом обернулись. Высоко в небе, сверкая и гудя, летел какой-то предмет.

– Что это? – спросил Корум.

– Это, как я понимаю, воздушный корабль, – ответил Джари. – Надеюсь, он летит, чтобы спасти нас.

– А может, чтобы нас прикончить? – резонно возразил Корум. – Мне все же кажется, что тебе не следовало сообщать ей, кто я такой…

– А я все же считаю, что надо было попробовать сыграть в открытую! – отвечал Джари.

Глава 6

Город в пирамиде

Воздушный корабль был из голубого металла, украшенного эмалью и керамикой разных цветов, которые образовывали удивительно сложный и красивый орнамент. От корабля слегка пахло горьким миндалем; когда он начал опускаться, то издал звук, похожий на стон.

Теперь Корум уже мог ясно разглядеть корабль, бронзовые, стальные, серебряные и платиновые детали его корпуса и оснастки и его украшенную резьбой рулевую рубку. Все это напоминало что-то очень знакомое, вероятно, связанное с воспоминаниями детства. С любопытством смотрел он, как корабль опустился на землю и как какой-то маленький зверек, сорвавшись с перил, полетел к ним.

Это был Усач, крылатый кот Джари.

Корум посмотрел на Джари и вдруг рассмеялся. Кот, подлетев к спутнику Героев, уселся ему на плечо и лизнул в ухо.

– Значит, ты послал своего кота за помощью, когда на нас напала Свора Хаоса! – сказала Ралина, опередив Корума. – Так вот почему ты сообщил Зиомбарг, кто такой Корум! Ты знал, что помощь близка!

Джари пожал плечами:

– Я вовсе не был уверен, что коту удастся найти кого-нибудь, кто придет нам на помощь. Но я надеялся, что он найдет.

– Откуда этот странный летающий корабль? – спросил Король Без Королевства.

– Как откуда? Конечно же, из Города в Пирамиде! Я велел коту лететь на поиски этого города. И, надо полагать, он его нашел.

– А как же он разговаривал с тамошними жителями? – спросил Корум.

– В случае опасности, как я вам уже рассказывал, он может говорить со мной. А если опасность очень велика, он может, потратив, конечно, больше усилий, разговаривать с любым, с кем пожелает.

Кот замурлыкал и стал вылизывать своим розовым язычком лицо Джари. Тот что-то тихо сказал коту и улыбнулся. Затем, обращаясь к Коруму, добавил:

– Нам бы следовало поторопиться. Зиомбарг ведь может прийти в голову, что я неспроста назвал ей твое имя. Я лишь воспользовался тем, что Повелители Хаоса обычно действуют импульсивно, не раздумывая.

Воздушный корабль был не менее сорока футов в длину. Вдоль обоих бортов от носа до кормы были устроены скамьи для сидения. Друзья уже было решили, что на корабле никого нет, когда из рулевой рубки появился высокий человек приятной наружности. Он приблизился к ним с улыбкой на губах, явно наслаждаясь изумлением Корума.

Да, Корум был изумлен. Еще бы! Кормчий воздушного корабля явно принадлежал к той же расе, что и он сам! Он был вадхаг! Узкий и длинный череп, пурпурно-золотистые глаза, стройное, гибкое тело – все, как у самого Корума! Несмотря на кажущуюся хрупкость, от него исходило ощущение силы.

– Приветствую тебя, Корум, Принц в Алом Плаще! – произнес он. – Я прибыл, чтобы перенести тебя и твоих друзей в Гвлас-кор-Гврис, единственную крепость в наших Пяти Измерениях, которая пока выдерживает все нападения той Повелительницы Хаоса, с которой ты только что повстречался.

Потрясенный, Корум ступил на палубу воздушного корабля. Кормчий продолжал улыбаться.

Они уселись на корме возле рулевой рубки, и вадхаг медленно поднял корабль над землей, разворачивая его в обратную сторону. Ралина оглянулась на Замороженное Войско:

– Неужели мы ничего не можем сделать для этих несчастных?!

– Мы можем лишь помочь Закону укрепить свою власть в нашем Царстве, чтобы потом, в один прекрасный день, прислать помощь этому Царству, как сейчас Хаос шлет помощь своим приспешникам, напавшим на Ливм-ан-Эш, – ответил ей Джари.

Корабль уже поднялся высоко над землей. Под ними проплывала котловина, до краев заполненная какой-то жидкостью, которая выбрасывала вверх не то щупальца, не то длинные усики, пытаясь схватить воздушный корабль и втянуть его в себя. Иной раз в жидкости мелькали чьи-то лица, иногда руки, поднятые вверх словно в немой мольбе.

– Море Хаоса, – объяснил король Норег-Дан. – Здесь теперь есть несколько таких морей. Многие считают, что именно так кончают те смертные, что согласились служить Хаосу…

– Мне тоже встречались такие моря, – кивнул Джари.

Внизу проплывали странные леса и долины, полные вечно пылающих огней. Они видели и реки из расплавленного металла, и прекрасные замки, выстроенные из драгоценных камней. Страшные крылатые создания неоднократно пытались атаковать корабль, но всякий раз отворачивали в сторону, едва приблизившись, хотя корабль выглядел совершенно беззащитным.

– Эти люди, должно быть, владеют высшими тайнами волшебства, коли способны создавать такие летающие корабли, – прошептала Ралина на ухо Коруму. Тот сперва не ответил, погруженный в собственные мысли. Потом наконец отозвался:

– Это не волшебство. Вернее, не совсем волшебство. Корабль – это чистая механика, хотя здесь и требуются некоторые заклинания. Но никаких колдовских чар. Заклинания лишь помогают обуздать силы природы, необходимые для того, чтобы заработали машины. Это силы особого свойства. Мабденам они пока совершенно не известны. Силы эти могут поднять корабль в воздух и еще многое другое… А машины, которые используют эти силы, когда-то помогали людям проникать и сквозь Стену Между Царствами и легко перемещаться из одного Измерения в другое. Говорят, что эти машины были созданы моими предками. Но они, по большей части, избегали ими пользоваться, предпочитая иной образ жизни. Я сейчас как раз пытался вспомнить легенду о Небесном Городе – так они называли свои летающие города, – о Городе, который однажды навсегда покинул наше Царство и отправился в иные миры Вселенной. Вероятно, таких городов было несколько, ибо один из них разбился во время Битвы при Броггфитусе. Он упал невдалеке от Замка Эрорн, где я родился. Я уже рассказывал об этом. Может быть, один из этих городов и звался Гвлас-кор-Гврис, а теперь стал известен под названием Город в Пирамиде.

Корум радостно улыбался, рассказывая ей эту историю. Своей настоящей рукой он сжимал плечо Ралины.

– Ты не можешь себе представить, как я счастлив! Ведь я нашел живых вадхагов! Значит, Гландит уничтожил не весь наш народ!

– Да, наверное, так, – улыбнулась в ответ Ралина.

Вдруг воздух вокруг завибрировал. Корабль закачался. Из рубки раздался голос кормчего:

– Не пугайтесь! Мы просто пересекаем границу между Измерениями.

– Ты хочешь сказать, что мы покидаем Царство королевы Зиомбарг? – с надеждой спросил Король Без Королевства.

– Нет, – ответил ему Джари. – Царство королевы Зиомбарг распространяется на Пять Измерений, и мы просто перемещаемся из одного такого Измерения в другое. Так мне, во всяком случае, представляется.

Свет вокруг внезапно изменился. Они выглянули за борт. Под ними кружились разноцветные вихри.

– Это первичный газ, из которого возникает Хаос, – сказал Джари. – Значит, королева Зиомбарг еще не истощила все его запасы…

Корабль прошел сквозь газовые вихри и теперь плыл над черным хребтом, над странными вершинами правильной кубической формы, казалось, достигавшими небес. За ними начались темные джунгли, а за джунглями – пустыня, но не песчаная, а как бы усыпанная загадочными мелкими кристаллами. Кристаллы эти беспрерывно двигались, издавая легкий звон, удивительно неприятный на слух. А по россыпям кристаллов ползали какие-то животные желто-охряного цвета, огромные, но примитивные. Они пожирали эти кристаллы.

Миновав пустыню, корабль поплыл над черной равниной, а далеко впереди, за нею, путешественники увидели очертания Города в Пирамиде.

По сути дела, это был колоссальный зиккурат, то есть ступенчатая пирамида гигантских размеров. И на каждой его ступени, как на террасе, возвышалось множество домов. Ни деревьев, ни кустарников видно не было. Все террасы и улицы были заполнены толпами людей. А над городом, над этой гигантской пирамидой, словно окутывая ее, мерцал зеленоватый свет. Когда воздушный корабль приблизился, в зеленом свечении возник как бы более темный овал, через который корабль свободно вплыл внутрь. Он облетел вокруг самого высокого здания – многобашенного замка, построенного целиком из металла – и начал снижаться, пока не приземлился на специальной платформе у одного из бастионов. Корум даже вскрикнул от радости, когда увидел встречавшую их толпу:

– Это мой народ!.. Мой народ!

Кормчий, уже покинувший рубку, положил руку на плечо Корума. Затем подал знак мужчинам и женщинам, стоявшим внизу, и внезапно они оба оказались уже не на палубе, а в гуще толпы встречающих на платформе. Теперь они смотрели снизу вверх на Ралину, Джари и Короля Без Королевства, в изумлении взиравших на них с борта воздушного корабля.

Корум был изумлен не менее своих друзей. А потом и они трое так же внезапно исчезли с палубы и тут же очутились рядом с ним. Из толпы им навстречу вышел человек. Это был высокий древний старец с белоснежными волосами и прямым, твердым взглядом.

– Добро пожаловать в последний оплот Закона, – произнес он.

* * *

Некоторое время спустя они сидели в уютной комнате замка вокруг стола, искусно выкованного из металла и украшенного рубинами, и слушали старца, который представился им как принц Юретт Хасдун Нури. Он командовал всеми военными силами Гвлас-кор-Гвриса. Из его рассказа путешестенники узнали историю города и убедились в том, что Корум был, в основном, прав в своих догадках.

Пока они утоляли голод и жажду, принц Юретт поведал им, как вадхаги после битвы при Броггфитусе решили не покидать более своих замков, полностью посвятив себя наукам. Но небольшая их часть предпочла улететь за пределы своих Пяти Измерений, проникнув сквозь Стену Между Царствами на своем Небесном Городе. Им это вполне удалось, но вот обратно вернуться они уже не смогли, поскольку не сумели восстановить запасы энергии, потраченной на это перемещение. И с тех пор они могли путешествовать только в пределах здешних Пяти Измерений и заниматься их исследованиями.

А потом, когда борьба между Законом и Хаосом возобновилась с новой силой, они предпочли просто сохранять нейтралитет и ни во что не вмешиваться.

– Это было ошибкой с нашей стороны, – говорил принц Юретт. – Мы, видите ли, считали себя выше этого. И постепенно прямо на наших глазах Закон все больше терял здесь свои позиции. А Хаос одерживал все новые победы и создавал все новых уродов, словно издеваясь над Истинной Красотой. И когда мы наконец выступили против мерзких чудищ королевы Зиомбарг, было уже поздно. Повелители Хаоса стали столь сильны, что мы с трудом могли им противостоять. Зиомбарг посылала – и по сей день посылает – против нас все новые и новые армии уродов и чудовищных тварей, но нам пока удавалось отбивать все их нападения. Теперь наступила некоторая передышка. Но через некоторое время она опять пошлет против нас новую армию, и мы вновь будем вынуждены сражаться. Между тем, теперь мы способны только обороняться. И я боюсь, что мы – действительно последний здесь оплот Закона, если не считать, конечно, вас.

– В наших Пяти Измерениях власть Закона восстановлена, – сказал Корум. И поведал Юретту о своих приключениях, о гибели Ариоха и о возвращении Лорда Аркина в свое Царство. – Но и там все еще существует угроза возвращения власти Хаоса, ибо Закон еще далеко не крепок в нашем Царстве, а Повелители Хаоса собирают все силы, чтобы вернуть свои владения.

– Но и у Хранителей Закона еще есть сила! – воскликнул принц Юретт. – Мы ничего не знали о событиях в вашем Царстве. Мы уж было решили, что Повелители Мечей захватили все Пятнадцать Измерений. Если бы только мы могли вернуться!.. Если бы нам удалось вновь пройти сквозь Стену Между Царствами! Вот тогда мы смогли бы реально помочь вам. Но, увы, у нас нет такой возможности. Мы уже пытались это сделать, но тщетно. В здешних Пяти Измерениях нет тех минералов, которые крайне необходимы для восполнения запасов энергии, нужной для такого перемещения в Пространстве.

– А если бы у вас были эти минералы? – спросил Корум. – Сколько времени потребовалось бы вам для возвращения в наше Царство?

– Немного, совсем немного. А пока мы становимся все слабее и слабее. Запасы энергии иссякают. Еще две-три атаки Зиомбарг, может быть, даже один массированный штурм – и с нами будет покончено.

Корум сидел, мрачно уставившись в пол. Судьба посмеялась над ними. Поманила надеждой, которая оказалась тщетной… Он встретил вадхагов, убедился в том, что его раса жива – и только для того, чтобы стать свидетелем ее грядущей окончательной гибели… Стало быть, и им тоже суждено погибнуть под ударами сил Хаоса.

– Мы рассчитывали уговорить вас лететь вместе с нами на помощь стране Ливм-ан-Эш, – сказал он. – И вот мы узнаем, что это невозможно. Да и сами мы, выходит, тоже застряли в вашем Царстве. Раз у вас нет энергии, значит, и мы не сможем вернуться и встретить врага вместе с нашими друзьями…

– Вот если бы у нас были эти редкие минералы!… – Принц Юретт вдруг оборвал себя. – Но ведь их можете добыть для нас вы!

– Мы же не имеем возможности вернуться, – вновь начал объяснять ему Джари-а-Конел. – Мы не можем попасть обратно в наши Измерения. Вот если бы это можно было осуществить… По крайней мере, мы постарались бы найти то, что вам так необходимо, но как в таком случае мы сумели бы доставить их сюда?…

Принц Юретт нахмурился.

– Ну, у нас, видимо, хватило бы энергии, чтобы послать один воздушный корабль сквозь Стену Между Царствами, хотя такой ее расход значительно ослабит нашу оборону. И все же, мне кажется, это выход из положения, хотя и рискованный.

У Корума вновь затеплилась надежда.

– Конечно, принц Юретт, – сказал он, – рисковать стоит всегда, когда есть хотя бы один шанс на успех.

* * *

Пока принц Юретт совещался со своими учеными, четверо друзей отправились побродить по улицам Гвлас-кор-Гвриса. Город был весь выстроен из различных металлов, но столь необычных, таких ярких цветов и такой необычной фактуры, что даже Корум не мог понять, ни что это за металлы, ни как их обрабатывали. Башни, купола, арки, декоративные решетки, мостовые, лестницы и аппарели между террасами – все было искусно выполнено из этих неведомых ему ярких металлов. Город существовал совершенно независимо от внешнего мира. Даже воздух, которым дышали его жители, создавался и очищался где-то внутри огромного светящегося зеленого кокона, который обволакивал весь город и отбрасывал зеленые блики на все вокруг него.

Жители Гвлас-кор-Гвриса были заняты своими обычными делами. Одни возились в своих садах, другие были заняты распределением продовольствия. На улицах друзьям попадалось множество художников с мольбертами и этюдниками, музыкантов, игравших прямо под открытым небом. Здесь же устраивались выставки готовых картин – на бархате, на мраморе, на стекле. Техника их исполнения была Коруму знакома, она была почти такая же, как у его соплеменников. Но часто им попадались и совершенно отличные от знакомых образцов изделия, выполненные в ином, неизвестном ему стиле. Иные выглядели настолько странно, что Корум даже не мог понять, нравятся они ему или отталкивают.

Им показали и огромные совершенные механизмы, от которых зависела жизнь города. Им демонстрировали оружие, способное отразить все атаки сил Хаоса, ангары, где стояли воздушные корабли. Они посещали школы и театры, кабачки и музеи. Здесь Корум вновь видел то, что уже считал безвозвратно погибшим от рук варваров Гландита. Но он ни на минуту не мог забыть, что всему этому по-прежнему угрожает гибель.

Вдоволь нагулявшись по городу, они поужинали и отправились спать. А наутро их ждала новая одежда и доспехи, за ночь изготовленные искусными портными и кузнецами-оружейниками Гвлас-кор-Гвриса. Все было точно скопировано с их собственных костюмов и вооружения, в которых они отправились на поиски этого города.

Особенно доволен был Джари-а-Конел. И когда их вновь пригласили к принцу Юретту, он первым делом выразил тому свою благодарность за столь щедрое проявление гостеприимства.

– Воздушный корабль готов, – объявил принц Юретт мрачно. – Вы должны отправляться немедленно, ибо, как я узнал, королева Зиомбарг готовит новый штурм города.

– А вы его выдержите? Ведь вы отдаете нам значительный запас энергии… – сказал Джари.

– Я надеюсь, мы выстоим.

Вперед выступил Король Без Королевства:

– Простите меня, принц Юретт, но я, с вашего разрешения, остаюсь здесь, с вами. Если уж предстоит новая битва сил Закона с исчадиями Хаоса в нашем Царстве, я хотел бы в ней участвовать.

Юретт кивнул:

– Как вам будет угодно. Вам же, принц Корум, следует поспешить. Корабль уже ждет на крыше. Встаньте вон в тот мозаичный круг на полу, и вы перенесетесь прямо на палубу корабля. Прощайте!

Они встали в мозаичный круг и тут же оказались на корабле. Тот же самый кормчий ждал их у рубки.

– Меня зовут Бвидит-а-Хорн, – сказал он. – Садитесь и крепче держитесь за борт!

– Смотрите! – воскликнул тут Корум, указывая на черную равнину, окружавшую зеленую пирамиду города. Там снова возник гигантский силуэт королевы Зиомбарг. Лицо ее было искажено яростью. А у ног королевы стояла огромная армия, мириады гнусных чудовищ, готовых к бою.

И покрывая все иные звуки и голоса, зазвучал вновь чудовищный хохот королевы:

– ДО СИХ ПОР Я ТОЛЬКО ИГРАЛА С ВАМИ! И МНЕ НРАВИЛАСЬ ТАКАЯ ИГРА! НО ТЕПЕРЬ!.. ВЫ ДАЛИ ПРИЮТ УБИЙЦЕ МОЕГО БРАТА! ЗА ЭТО ВЫ ВСЕ ПОГИБНЕТЕ СТРАШНОЙ СМЕРТЬЮ!!!

Воздух вокруг корабля сгустился и завибрировал. Корабль вдруг обволокло зеленым свечением. И Город в Пирамиде, королева Зиомбарг, ее отвратительная армия – все это исчезло. Корабль затрясло, возник резкий стонущий звук, который постепенно превратился в режущий уши свист.

И они, покинув Царство королевы Зиомбарг, стремительно переместились в Царство Лорда Аркина, Хранителя Закона.

Корабль плыл теперь над страной Ливм-ан-Эш. Здесь положение было немногим лучше, чем там, откуда они только что прибыли.

И здесь силы Хаоса тоже готовились к наступлению.

Часть III,

в которой принц Корум и его друзья вступают в битву, одерживают победу и размышляют о неисповедимых путях Закона

Глава 1

Орды Хаоса

Тяжелый черный дым поднимался над горящими селениями, поселками и городами. Воздушный корабль летел над землями, лежащими к юго-западу от реки Огин и входящими в состав герцогства Кернов-а-Лаун. Очевидно, одна из армий короля Лайр-а-Брода высадилась на побережье где-то к югу от замка Мойдель и недавно прошла здесь, подвергнув все разгрому.

– Интересно, Гландит уже знает о нашем путешествии или нет, – произнес задумчиво Корум, глядя вниз на охваченную огнем землю.

Урожай, конечно, погиб. Там и здесь валялись, разлагаясь на солнце, неубранные трупы людей и домашних животных. В слепой ярости варвары не щадили никого, даже скотину. Ралина была в ужасе от того, во что превратились цветущие равнины Ливм-ан-Эш.

– Думаю, он уже знает, – тихо сказала она. – Его армия, мне кажется, уже давно бесчинствует здесь.

Время от времени внизу попадались небольшие отряды варваров верхом на низкорослых мохнатых лошадках или в тяжелых колесницах. Они грабили попадавшиеся им на пути поселения, хотя в них уже почти ничего не оставалось после того, как здесь побывали авангардные части их армии. Иногда с корабля были видны и группы беженцев, бредущих на юг, по направлению к горам, где они надеялись укрыться от врага.

Когда корабль добрался до реки Огин, путешественники увидели, что и здесь свирепствует смерть. Вода была полна трупов, в ней плавали тела людей, вырезанных целыми семьями, вперемежку с мертвыми домашними животными, собаками, лошадьми… Армия варваров продвигалась вперед широким фронтом, не оставляя после себя ничего живого. Ралина плакала. Корум и Джари мрачно глядели вниз. Воздух был весь пропитан запахом смерти и разложения. Им все время хотелось, чтобы воздушный корабль летел еще быстрее, хотя он и так несся быстрее лучшего скакуна.

А потом они увидели одинокую ферму. Там царила паника.

Отец семейства, вооруженный старым ржавым мечом, собирал детей, пытаясь укрыть их в доме, в то время как мать старательно заваливала вход во двор всем, что попадалось под руку.

Корум увидел и то, что вызвало эту панику, – отряд варваров, человек десять-двенадцать, направлявшийся прямо к ферме. Варвары скакали быстро, крича, улюлюкая, размахивая горящими факелами.

Корум знал этих мабденов. Такие же когда-то взяли его в плен, пытали его и искалечили… Они ничем не отличались от денледхисси графа Гландита-а-Крэ, разве что ехали верхом, а не в колесницах. Одеты они были в грязные, засаленные меха, украшены ожерельями и браслетами, награбленными в захваченных ими городах и селеньях. В их косички тоже были вплетены ленты с драгоценными камнями.

Корум поднялся со скамьи и пошел в рубку.

– Нам надо опуститься, – резко сказал он Бвидиту. – Там семья… фермеры… на них сейчас нападут…

Бвидит грустно взглянул на него:

– У нас совсем нет времени, принц Корум. Нам же надо спешить в Халвиг-ан-Вак, чтобы найти минералы. Без них Город в Пирамиде не сможет оказать помощь стране Ливм-ан-Эш…

– Спускайся, – приказал Корум.

– Хорошо, – ответил Бвидит и занялся приборами управления. Затем взглянул на экран, на котором было видно все, что происходило внизу.

– Вон та ферма?

– Да, она самая.

Воздушный корабль начал опускаться. Корум вышел на палубу и, перегнувшись через борт, стал наблюдать за отрядом варваров. Те уже заметили корабль и, придержав своих мохнатых лошадок, показывали пальцами вверх, явно не представляя, чего можно ожидать от этой странной штуки. Корабль между тем завис над фермой, во дворе которой он лишь с большим трудом мог приземлиться. Куры с кудахтаньем кинулись врассыпную, когда на них упала огромная тень. Ошалевшая от страха свинья опрометью бросилась в хлев.

Корабль пошел к земле.

– Оружие к бою, – сказал Корум.

Джари уже обнажил свою саблю.

– Их человек десять, если не больше, – предупредил он. – А нас только двое. Ты что, хочешь использовать свою… Руку?

– Нет. Мне отвратительно все, что напоминает о Хаосе.

– Но двое против десятерых…

– С нами еще кормчий. И фермер…

Джари фыркнул и замолчал. Корабль коснулся днищем земли и замер. Кормчий вышел на палубу с длинной алебардой в руках.

– Кто вы? – раздался из фермерского дома испуганный голос.

– Друзья, – коротко ответил Корум. Затем, обращаясь к кормчему, добавил: – Бери на борт женщину и детей. Мы постараемся их задержать, пока ты всех не погрузишь.

И он спрыгнул на землю. Джари последовал за ним. Его шатнуло: он уже отвык от твердой опоры под ногами.

Варвары осторожно приближались. Потом их предводитель, увидев, насколько малочислен противник, рассмеялся. Он издал кровожадный вопль и, отбросив в сторону факел, выхватил из-за пояса огромную булаву и дал шпоры своему пони, посылая его вперед. Тот перемахнул через хлипкую баррикаду, возведенную в воротах фермы. Корум отпрыгнул назад, когда булава уже готова была опуститься ему на голову, и сделал быстрый выпад. Острие меча попало варвару в колено, и он взвыл от боли и ярости. Джари перескочил через баррикаду, схватил пылающий факел, отброшенный варваром, и кинулся назад во двор фермы. Всадники погнались было за ним, но он успел сунуть факел прямо в баррикаду, и сухое дерево тотчас занялось. Лишь один всадник сумел принудить свою лошадь взять это препятствие, а потом языки пламени поднялись высоко в воздух, не пуская остальных. Джари перехватил кинжал за лезвие и метнул его в варвара. Кинжал угодил тому прямо в глаз, и варвар, дико вскрикнув, рухнул на землю мертвый. Джари, схватив узду, тут же оказался в седле и, яростно понукая пони, заставил его развернуться. Баррикада уже пылала вовсю. Корум, уклоняясь от ударов булавы, утыканной клыками хищников, сумел сделать еще выпад, ранив противника в бок. Варвар, зажимая рукой рану, завалился на круп своего пони, и тот вынес его со двора. А остальные в это время тщетно пытались проникнуть во двор, отгороженный теперь от них стеной огня.

Бвидит уже вывел из дома жену фермера и тащил ее к кораблю. Она несла в руках люльку с ребенком, а следом бежали двое ее сыновей и старшая дочь. Сам фермер, еще не успевший прийти в себя от неожиданной помощи, свалившейся прямо с неба, бежал последним, все еще сжимая в руках свой ржавый меч.

Варвары наконец заставили своих лошадей перепрыгнуть через горящую баррикаду и ворвались во двор. Но здесь уже ждал их Джари. Он успел извлечь свой кинжал из поверженного противника и теперь метнул его снова. И снова попал прямо в глаз ближайшего варвара. Как и предыдущий, всадник, пораженный насмерть, упал назад, и его ноги легко выскочили из ременных петель, служивших стременами. Корум метнулся к пони, схватил его за уздечку и прыгнул в седло. Ему тут же пришлось парировать мечом удар боевого топора, нацеленный прямо ему в лицо. Лезвие меча скользнуло вдоль рукояти топора, заставив варвара перехватить оружие другой рукой. И пока он снова поднимал свое тяжелое оружие, Джари напал на него сзади, проткнув саблей насквозь, так что ее кончик вышел из груди врага. Но варваров все еще было больше. Фермер, орудуя мечом, как косой, срубил ноги ближайшей лошади, и пока всадник выпутывался из стремян, страшным ударом, как дровосек, развалил варвара почти надвое.

Дети и их мать были уже на корабле. Корум острием меча достал еще одного варвара и рассек ему горло. Затем, почти съехав с седла, схватил за руку фермера, который продолжал слепо тыкать мечом уже мертвого врага, и указал ему на корабль. Тот сначала не понял, затем отбросил окровавленный меч и побежал к кораблю. Корум рубанул следующего варвара, прикрывая Джари, который в этот момент спешился, чтобы забрать свой кинжал. Потом он развернул своего пони, подал Джари руку, и тот, сунув кинжал в ножны, вскочил одной ногой в стремя, и они понеслись к кораблю. Воздушный корабль уже поднимался над землей, когда они, тяжело дыша, перевалились через борт. Оставшиеся в живых два варвара разочарованно смотрели на удаляющийся корабль. Вид у них был не самый радостный. Еще бы! Они рассчитывали на легкую поживу, а теперь большая часть их товарищей была перебита, а добыча улетала прямо в небо.

– Как же теперь мое хозяйство! – горько воскликнул фермер, глядя вниз.

– Зато сам ты остался в живых, – ответил ему Джари.

Ралина утешала жену фермера. Меч маркграфини лежал рядом, она была готова прийти на помощь друзьям, если бы им пришлось туго. Она прижимала к себе младшего сынишку фермера, гладя его по голове.

Крылатый кот высунул мордочку из-под скамьи, убедился, что опасность миновала, и взлетел на свое обычное место на плече Джари.

– Ты что-нибудь слышал об их главной армии? – спросил Корум у фермера, зажимая рукой небольшую рану, полученную в схватке.

– Я слыхал кое-что. Говорят, что она состоит вовсе не из людей…

– Может, и так, – согласно кивнул Корум. – А где она сейчас, эта армия?

– Она пошла к Халвигу. Они уже, наверное, достигли его. Скажите, рыцарь, а куда вы нас везете?

– Увы, туда же, в Халвиг, – ответил Корум.

* * *

Воздушный корабль плыл над разоренной страной. Теперь им встречалось все больше варваров. Это были явно отдельные части огромной армии. Многие замечали корабль, плывущий высоко в небе, некоторые даже пытались метнуть в него копье или пустить стрелу из лука, прежде чем вернуться к своим обычным занятиям – грабежу, насилиям, поджогам.

Но это были вовсе не те, кого более всего опасался Корум. Его тревожила мысль, что королю Лайру помогают колдовские чары.

Фермер тоже смотрел на опустошенные земли.

– Что, теперь везде то же самое? – спрашивал он уныло.

– Насколько мы знаем, везде. Две армии идут на Халвиг. Одна с востока, другая с юго-запада. Не думаю, чтобы варвары из Бро-ан-Мабден были более человеколюбивы, нежели их соплеменники, которые свирепствуют здесь.

– Хотела бы я знать, как там Лларак-ан-Фол, – задумчиво произнесла Ралина, покачивая заснувшего малыша. – И где теперь Белдан? Сумел ли он добраться до Халвига или остался в Ллараке? И что сталось с герцогом?

– Скоро, я надеюсь, мы все узнаем, – сказал Джари. Он разрешил все-таки старшему сыну фермера погладить своего кота. Кот воспринял это оскорбление с большим неудовольствием.

Корум бродил по палубе, изнывая от беспокойства. Он все время поглядывал вперед в надежде увидеть наконец украшенные цветами башни Халвига.

Потом Джари вдруг тихо сказал:

– Вот они, Орды Хаоса!

Внизу под ними двигались, блестя на солнце сталью оружия и доспехов, бесчисленные войска. Тысячи мабденов. Тысячи колесниц, пехота, кавалерия. И еще какие-то жуткие существа, не мабдены. Существа, призванные сюда с помощью колдовских чар, с помощью тайных заклятий, набранные во всех Царствах, где правил Хаос. Шла армия Пса – огромные звери размером с лошадь; они двигались ленивой рысью и напоминали скорее гигантских лисиц, чем псов. Шла армия Рогатого Медведя – чудовищные медведи на задних лапах, бредущие совсем как люди с дубинами и щитами… Шла армия Повелителей Хаоса – обезображенные ими воины, уроды и чудища, подобные тем, кого Корум и его друзья встретили в желтой бездне. Впереди них ехал высокий всадник, с головы до пят закованный в сияющие доспехи. То был, несомненно, посланник самой королевы Зиомбарг, о котором они уже слышали.

А впереди уже виднелись стены и башни Халвига-ан-Вак.

Издали город выглядел как гигантская цветочная клумба.

Непрерывный рокот барабанов подгонял Орды Хаоса.

Пронзительные звуки труб разжигали ярость варваров, и без того жаждавших крови. До пассажиров воздушного корабля долетали взрывы сатанинского хохота и дикий вой, который исходил от армии Пса, вой стаи, предвкушающей скорую поживу…

Корум с отвращением плюнул вниз, прямо на орды варваров. В ноздрях у него стоял неистребимый запах смерти, порожденной Хаосом. Его собственный, живой глаз горел сейчас черным огнем, а зрачок сузился и превратился в желтую щель. Он весь кипел яростью. Вне себя, он еще раз плюнул в поток мерзости, заполонившей всю землю внизу. Рука его все время невольно тянулась к эфесу меча, а в душе бушевала ненависть к варварам, уничтожившим его семью и искалечившим его самого. Потом он заметил знамя короля Лайр-а-Брода – грубое дырявое полотнище с изображениями Пса и Медведя. Он пытался разглядеть в толпе своего злейшего врага, графа Гландита-а-Крэ, но того нигде не было видно.

– Корум, – окликнула его Ралина, – не мучай себя понапрасну. Сядь и успокойся. Силы тебе еще понадобятся – битва у нас впереди.

Он послушно опустился на скамью. Яростный черный огонь, полыхавший в его живом, правом глазу, понемногу угас. Он дышал, словно пес после загонной охоты, и драгоценные камни, украшавшие повязку на Глазу Ринна, шевелились и посверкивали, будто тоже ярились и гневались вместе с ним…

Ралина невольно вздрогнула, увидев его таким, непохожим на обычного Корума, да и вообще на смертного. Перед ней действительно был какой-то полубог, герой самых мрачных легенд ее народа. И вместо любви к нему в душе ее вдруг возникло ощущение ужаса.

Корум опустил лицо в ладони и надолго застыл в таком положении. Ярость постепенно отпустила его, и, когда он вновь поднял глаза на Ралину, это был уже обычный Корум. Дикая вспышка оставила в душе его полную опустошенность. Бледный, он откинулся назад, держась рукой за бронзовые поручни. Корабль между тем уже достиг Халвига и теперь делал круг, заходя на посадку.

– Они всего в одном переходе от города, – сказал Джари. – К утру, если их не остановить, они обложат Халвиг со всех сторон.

– Кто ж их остановит? – безнадежно сказала Ралина. – Какая армия? Боюсь, что правлению Лорда Аркина скоро конец…

А барабаны внизу продолжали греметь, словно уже празднуя победу. Чудовищная какофония звуков – вой армии Пса, рев армии Медведя, жуткий клекот армии Повелителей Хаоса, сотрясающий землю стук тысяч копыт, грохот и скрип окованных железом тяжелых колесниц, звон и бряцание оружия и доспехов, взрывы дикого хохота… И все это неотвратимо двигалось к городу.

Орды Хаоса шли на Халвиг.

Глава 2

Осада

Воздушный корабль медленно опускался в замерший от напряженного ожидания, молчаливый город. Солнце уже клонилось к закату, когда до стен Халвига докатилась чудовищная какофония звуков, знаменуя приход врага.

На улицах и площадях города, в парках и скверах – везде стояли войска. Палатки были разбиты повсюду, заняв все свободные места. Цветы и трава были смяты и вытоптаны, кусты и деревья ободраны и поломаны. Их зелень пошла на корм лошадям и приготовление пищи усталым воинам и беженцам, собравшимся в Халвиг со всей страны, занятой врагом. Воины были настолько вымотаны бесконечными переходами и схватками с варварами, что почти не обратили внимания на прилет воздушного корабля. Корабль наконец приземлился у дворца короля Ональда, и сразу же к нему бросилась стража, сверкая в лучах заходящего солнца своими щитами и шлемами из гигантских раковин и размахивая оружием. Они явно решили, что это вражеский корабль. Но увидев Корума и Ралину, опустили мечи и копья. Все они выглядели усталыми, многие были ранены.

– Принц Корум, – сказал начальник стражи, – я немедленно доложу королю о вашем прибытии.

– Благодарю. Но прежде, прошу вас, позаботьтесь об этих несчастных, которых мы спасли от варваров короля Лайра.

– О них позаботятся, хотя с продовольствием у нас туго.

Корум с минуту раздумывал.

– Наш воздушный корабль, – сказал он наконец, – мог бы слетать за продовольствием. Хотя мне не хотелось бы рисковать им без особой нужды. Да и вряд ли в этой разоренной стране можно что-нибудь еще найти…

Кормчий вышел из рубки, держа в руке свиток, который тут же вручил Коруму.

– Вот список тех редких минералов, которые нужны нашему городу, чтобы пройти сквозь Стену Между Царствами и вернуться в здешнее Измерение, – сказал он.

– Хорошо. Если нам удастся связаться с Аркином, я сразу передам ему этот список, – ответил Корум. – Он все же Бог, он лучше нас разбирается в таких вещах.

* * *

В просто отделанном королевском кабинете у стола, по-прежнему заваленного географическими картами, сидел мрачный король Ональд.

– Какие новости? – спросил Джари, входя. – Что происходит в вашем королевстве? Каково положение на сегодня?

– Королевства уже нет. Нас вытеснили почти отовсюду. Страна полностью разорена. Все, кто уцелел, собрались здесь, в Халвиге. – Он кивнул на огромную карту Ливм-ан-Эш, затем продолжал безжизненным голосом: – Графство Арлут-а-Кул захвачено пиратами из Бро-ан-Мабден. Графство Пенгард и его древняя столица Эпин-ан-Алдарн сожжены дотла. Все земли до самого озера Каленик обезлюдели. До нас дошли сведения, что герцогство Орин-нан-Калвин еще держится, отражая атаки варваров по линии южных гор. И герцогство Хаун-а-Гвираг тоже пока не захвачено врагами. А вот Бедвилрал-ан-Ривм они взяли, равно как и графство Гал-а-Гороу. Из герцогства Палатирн-ан-Кенак сообщений вообще не поступало…

– Оно тоже пало, – сказал Корум.

– Пало… – без всякого выражения повторил король.

– Враг подходит к городу со всех сторон, – сказал Джари, глядя на карту. – Варвары высадились повсеместно на побережье и сжимают кольцо, продвигаясь к Халвигу. Я и не подозревал, что они способны применять такую тактику…

– Ты забыл о посланнике королевы Зиомбарг, – сказал Корум. – Это, конечно же, он помог им разработать план кампании и научил, как его осуществить.

– Ты говоришь о том человеке в сверкающих доспехах, который ведет за собой эту ужасную армию? – спросил король Ональд.

– Да. А вы о нем что-нибудь знаете?

– Ничего утешительного. Он, по всем сообщениям, совершенно неуязвим и, как вы подтверждаете, принимал самое активное участие в организации похода и подготовке армий варваров. Он часто сопровождает короля Лайра. Как мне сообщили, его зовут Гэйнор, принц Гэйнор Проклятый…

Джари кивнул:

– Он всегда принимает участие в таких войнах. Он обречен вечно служить Хаосу. Значит, теперь он слуга королевы Зиомбарг? Что ж, это гораздо более высокое положение, чем то, которое он занимал в прошлом – или в будущем, смотря как судить…

Король Ональд как-то странно взглянул на Джари, затем продолжал:

– Даже если не считать Орд Хаоса, варвары превосходят нас по численности раз в десять. Конечно, у нас более совершенное оружие, да и тактика тоже, и мы могли бы отбиваться от них хоть десять лет, по крайней мере, оборонять от них побережье. Но теперь принц Гэйнор руководит всеми их действиями. И, надо сказать, руководит неплохо.

– Да уж, опыта ему не занимать, – сказал Джари, задумчиво потирая щеку.

– Сколько вы сможете выдерживать осаду? – спросила Ралина.

Король пожал плечами. Его печальный взгляд был прикован к окну, за которым виднелся переполненный войсками и беженцами город.

– Не знаю. Войска очень устали. Да и стены у нас не очень высокие… А на стороне Лайра все силы Хаоса…

– Нам лучше поспешить в храм, – сказал Корум. – И попробовать вызвать Лорда Аркина.

* * *

Они медленно ехали по забитым народом улицам. Вокруг были сплошь унылые, безнадежные лица. На всех площадях, перекрестках, газонах горели костры, вокруг которых сидели усталые воины. Многие были покрыты ранами; у них явно не хватало оружия и боевого снаряжения. Казалось невероятным, что Халвиг сможет выдержать осаду, не говоря уж о штурме. Да, подумал Корум, долго осада не продлится. И он пришпорил коня, стремясь поскорее достичь храма.

Наконец они добрались. Площадь вокруг храма тоже была заполнена беженцами. Алерион-а-Нивиш, жрец, стоял у входа, как будто знал об их приходе.

Он радостно их приветствовал и тут же осведомился:

– Вам удалось найти помощь?

– Возможно, – ответил Корум. – Но нам надо встретиться с Лордом Аркином. Это можно устроить?

– Он ждет вас. Он прибыл несколько минут назад.

Корум быстро прошел в храм. На полу вдоль стен лежали матрасы, пока еще свободные. Они ожидали прибытия раненых. Лорд Аркин выступил из тени. На сей раз для свидания с ними он принял облик прекрасного рыцаря.

– Чем закончилось ваше путешествие в Царство Зиомбарг?

Корум рассказал ему обо всех приключениях, которые им пришлось пережить. Аркин был явно взволнован тем, что услышал. Он протянул Коруму руку:

– Дай мне этот список. Я сам займусь поисками минералов, необходимых Городу в Пирамиде. Но даже мне на это потребуется время.

– А между тем судьба двух осажденных городов висит на волоске, – заметила Ралина. – Гвлас-кор-Гвриса в Царстве Зиомбарг и Халвига-ан-Вак здесь. И будущее одного напрямую зависит от другого: если падет один, падет и другой.

– Такая взаимная зависимость – обычное явление в борьбе между Законом и Хаосом, – пробормотал Джари.

– Да, вполне обычное, – согласился Лорд Аркин. – Но вы должны продержаться до моего возвращения. Конечно, у меня нет уверенности, что Гвлас-кор-Гврис тоже устоит. Единственное наше преимущество в том, что королева Зиомбарг сейчас вынуждена заниматься сразу двумя Царствами – своим и нашим.

– Но ее посланник принц Гэйнор Проклятый находится здесь и, кажется, вполне достойно ее представляет, – заметил Корум.

– Если Гэйнор вдруг исчезнет или погибнет, варвары сразу потеряют почти все свои преимущества. Сами они в тактике ничего не смыслят, и без него у них неизбежно начнутся разногласия, даже свары.

– Но их огромная численность дает им неоспоримое преимущество, – сказал Джари. – Кроме того, на их стороне армия Пса и армия Медведя…

– Все это так, друг Джари. И все же я считаю, что сейчас главный ваш противник – это Гэйнор Проклятый.

– Но он же неуязвим…

– С ним может сравняться только противник, столь же мощный, что и он сам, такой же избранник судьбы. – Аркин со значением посмотрел на Корума. – Но и в этом случае для такого поединка необходимо огромное мужество. И все может кончиться смертью обоих соперников…

Корум кивнул:

– Я подумаю над тем, что ты сказал нам, Лорд Аркин.

И прекрасный рыцарь вновь растворился в тени. Они стояли одни посреди пустого храма.

Корум взглянул на Ралину, потом на Джари. Те не осмелились встретиться с ним взглядом. Все прекрасно понимали, о чем Лорд Аркин попросил Корума и какая страшная ответственность легла теперь на его плечи.

Корум нахмурился, ощупывая украшенную повязку на Глазу Ринна и разминая шесть пальцев Руки Квилла.

– Ну что ж! – сказал он. – Эти омерзительные дары волшебника Шула стали такой же неотъемлемой частью моей души, как и моего тела. Вот с их помощью я и попытаюсь избавить нас от принца Гэйнора Проклятого!

Глава 3

Принц Гэйнор Проклятый

– Когда-то он был Героем, этот принц Гэйнор, – рассказывал Джари той же ночью, когда они обходили городские укрепления, глядя со стены на тысячи костров, горевших в стане врага. – Он тоже служил Закону. Но однажды он влюбился в некое создание – возможно, это даже была женщина – и предал все, перед чем раньше преклонялся. Он навеки связал свою судьбу с силами Хаоса. За это он был наказан – некоторые считают, что его наказало само Великое Равновесие. И теперь он уже никогда не сможет служить Закону и наслаждаться теми благами, которые он дает. Он обречен вечно служить Повелителям Хаоса, как ты – Хранителям Закона…

– Вечно? – переспросил Корум, удивленный.

– Я об этом больше не скажу ни слова, – ответил Джари. – Но ты все же иногда обретаешь покой, а принц Гэйнор утратил покой навсегда. Он лишен даже надежды хоть когда-нибудь его обрести. Он может лишь вспоминать о тех временах, когда мир и покой нисходили на его душу…

– А если он умрет?

– Он обречен на вечное бессмертие, ибо смерть тоже означает покой, даже если она длится лишь мгновенье перед новым рождением…

– В таком случае, как же я смогу убить его?

– Ты можешь поразить его точно так же, как любого из Великих Древних Богов – ты можешь его изгнать. Ты же должен знать, как это делается…

– А ты сам знаешь, Джари?

– Кажется, да. – Джари опустил голову в раздумье. Они по-прежнему продолжали мерить шагами городскую стену. – Я вспоминаю легенды о Гэйноре. Они утверждают, что его можно победить только одним способом – поднять ему забрало, чтобы он взглянул в глаза тому, кто служит Закону. Но забрало его шлема можно поднять, только призвав на помощь могучие силы, коими ни один смертный управлять не умеет. Обычные, в общем-то, колдовские чары. Вот и все, что я знаю.

– Не очень-то много, – безжалостно заметил Корум.

– Да, не очень.

– А между тем времени у нас нет. Так что напасть на Гэйнора следует сегодня же. Они не ожидают вылазки из города – все-таки это только первая ночь осады. Так что нам надо прорваться в лагерь варваров и попытаться уничтожить – или изгнать, коли на то пошло – принца Гэйнора. Ведь он, помимо всего прочего, командует армией королевы Зиомбарг, и если его не станет, эта армия будет вынуждена убраться обратно в собственное Царство.

– Очень смелый и простой план! – саркастически воскликнул Джари. – И кто же пойдет с нами на вылазку? Может быть, возьмем Белдана? Он здесь, я его видел.

– Мне бы не хотелось рисковать ни одним из защитников города. Они еще понадобятся, особенно если мой план провалится. Мы пойдем вдвоем.

Джари вздохнул и пожал плечами. Затем сказал, обращаясь к своему коту:

– А тебе, дружок, лучше остаться в городе.

* * *

Сразу после полуночи они тихо выбрались за городские ворота, ведя коней на поводу. Копыта скакунов были обернуты толстым войлоком, чтобы не было слышно стука подков о камни. Они направились прямо к лагерю войск Хаоса. Мабдены пировали, сидя у своих костров, и от их ночной стражи, сплошь пьяной, проку не было никакого.

Лагерь войска, которым командовал принц Гэйнор, они легко нашли по запаху; так могли смердеть только уродливые порождения Хаоса. Несчастные полулюди-полузвери, здорово навеселе, исполняли вокруг костров свои ужасные танцы, напоминающие скорее совокупление диких животных, чем что-либо человеческое. Тупые звериные рожи, полуоткрытые пасти, из которых капала слюна, остекленевшие глаза… А они все продолжали пить свое паршивое кислое вино, словно стремясь забыть, кем они были когда-то, раньше, до того, как связали себя клятвой с силами Хаоса.

Принц Гэйнор сидел среди них, у костра. Прямо у ног его плясали языки пламени. Весь с головы до ног он был закован в сверкающую сталь доспехов, украшенных золотом и серебром. На шлеме его с навеки закрытым забралом покачивался высокий желтый плюмаж. На нагруднике был виден герб Хаоса – восемь стрел, лучами расходящихся во все стороны от центрального круга – символ силы, которую Хаос якобы давал своим сторонникам и слугам. Принц Гэйнор не плясал и не веселился, ничего не ел и не пил. Он просто сидел, опершись обеими руками в латных перчатках на эфес своего огромного двуручного меча, также богато украшенного золотом и серебром. Он сидел совершенно неподвижно, словно и сам был выкован из цельного куска металла.

Коруму и Джари пришлось осторожно обойти нескольких храпящих часовых, прежде чем они сумели пробраться внутрь лагеря принца Гэйнора, который находился на некотором удалении от основного лагеря варваров и стоянок армии Пса и армии Медведя, что расположились по другую сторону города. Мимо них, пошатываясь, то и дело проходили воины короля Лайра. Корум и Джари были закутаны в плащи с капюшонами, так что никто не обращал на них особого внимания. Варварам и в голову не приходило, что кто-то из воинов Ливм-ан-Эш рискнет пробраться к ним в лагерь.

Приблизившись к костру, вокруг которого продолжали плясать чудовищные полулюди-полузвери, Корум прыгнул в седло. Джари последовал его примеру. Некоторое время они стояли, не двигаясь, наблюдая за Гэйнором.

Тот по-прежнему сидел все в той же позе, не шевелясь, удобно устроившись на своем седле из черного дерева, богато украшенном слоновой костью. Руки его все так же покоились на рукояти меча, а сам он все так же безучастно наблюдал за кривляньями своих уродливых воинов.

А потом Корум и Джари въехали в круг света, отбрасываемого костром, и принц Корум Джаэлен Ирсей, Слуга Закона, предстал перед принцем Гэйнором Проклятым, Слугой Хаоса.

Корум был во всем великолепии вадхагского боевого снаряжения – серебряная двухслойная кольчуга, конический шлем, алый плащ. В правой его руке было длинное копье, левой он держал большой круглый щит.

Принц Гэйнор встал и поднял руку, давая знак прекратить пляски. Порождения Хаоса, обернувшись к Коруму и сразу узнав его, завопили и завизжали.

– Молчать! – рявкнул Гэйнор, делая шаг вперед и вкладывая меч в ножны. – Оседлайте моего коня, ибо принц Корум и его спутник прибыли сюда, чтобы сразиться со мной!

Его голос разносился по всему лагерю, хотя говорил он спокойно; что-то грустное и трагическое слышалось в этом торжествующем гласе.

– Ты выйдешь на честный поединок со мною, принц Гэйнор? – спросил Корум.

Принц Хаоса расхохотался:

– С какой стати? Я уже давно разуверился во всех этих рыцарских добродетелях и кодексах чести. Кроме того, я поклялся королеве Зиомбарг уничтожить тебя. Мне еще никогда не доводилось видеть всю силу ее ненависти – а теперь я узнал, как она ненавидит тебя. О-о-о, как она тебя ненавидит!

– Может быть, это потому, что она меня боится, – заметил Корум.

– Очень может быть.

– Стало быть, ты намерен спустить на нас всю свою свору?

– А почему бы и нет? Если уж у вас хватило глупости забраться ко мне в лагерь…

– У тебя не осталось никакой гордости?

– Кажется, никакой.

– И чести тоже?

– И чести.

– И мужества?

– Я растерял все эти качества. Кроме, может быть, страха.

– Ты, однако, честен.

Раскатистый смех вновь раздался из-под опущенного забрала.

– Можешь считать, что так. Зачем ты пришел в мой лагерь, принц Корум?

– Ты же сам это прекрасно знаешь. Зачем спрашивать?

– Ты надеешься сразить меня, потому что именно я управляю этим сбродом варваров. Так? Отличная мысль! Превосходная! Но меня нельзя убить, я неуязвим, я бессмертен. О, если бы Боги даровали мне смерть!.. Сколько раз я молил о ней!.. Ты рассчитываешь одолеть меня и выиграть время для укрепления обороны города. Вынужден тебя огорчить. Я сам убью тебя – и тем самым лишу Халвиг-ан-Вак его последней надежды.

– Если тебя нельзя сразить, тогда почему ты не хочешь выйти на честный поединок со мной, один на один?

– Да потому что не желаю попусту тратить время. Эй, воины!..

Полулюди-полузвери мгновенно выстроились позади своего командира. Гэйнор влез на своего белого жеребца, на которого уже успели надеть его разукрашенное седло. Он взял в левую руку щит и опустил копье.

Корум сдвинул повязку с Глаза Ринна и заглянул в Лимб, в пещеру, где пребывали его последние жертвы. Да, Свора Хаоса была там, изуродованные тела, искалеченные Гханхом. Здесь же был и Полиб-Бав, лошадеподобный предводитель Своры. И опять Рука Квилла протянулась сквозь границу между мирами, прямо в мрачную пещеру и поманила Свору наружу, на помощь Коруму, обещая взамен богатую добычу.

– Пусть теперь Хаос сразится сам с собой! Хаос против Хаоса! – воскликнул Корум. – Полиб-Бав, вот твоя добыча! Она даст тебе освобождение из Лимба!

И мерзкие порождения Хаоса обрушилась на собственных собратьев, таких же уродов и страшилищ, как они сами; Свора Хаоса атаковала воинов Гэйнора, неся им смерть. Собакоподобные грызли коровообразных, лошадеподобные лягали жабообразных; взлетали и с жутким хрустом опускались дубины, булавы, мечи, топоры… Стоны, крики, вопли, рев, рычание, проклятия – все смешалось в дикий вой. Принц Гэйнор, поглядев на начавшуюся резню, повернул коня к Коруму:

– Поздравляю тебя, Принц в Алом Плаще! Как я вижу, ты и не рассчитывал на то, что я стану соблюдать рыцарский кодекс чести! Ну, что ж! Не угодно ли вам обоим сразиться со мной?!

– Нет, не угодно, – ответил Корум, опуская копье и упираясь ногами в стремена, а спиной – в высокую заднюю луку седла. – Мой друг находится здесь лишь для того, чтобы сообщить в город об исходе нашего поединка. Если он и обнажит меч, то лишь для собственной защиты.

– Значит, честный поединок, так? – вновь рассмеялся принц Гэйнор. – Что ж, отлично!

И тоже приготовился к бою.

Первым атаковал Гэйнор.

Корум тоже пришпорил коня и ринулся вперед, подняв копье и прикрывая щитом лицо, поскольку шлем его, в отличие от шлема Гэйнора, был без забрала.

Сверкающие доспехи принца Гэйнора слепили Корума. Он прищурил глаза и, отведя назад правую руку, изо всех сил метнул копье, целясь Гэйнору в голову. Копье точно попало в шлем противника, но не пробило его. Оно, кажется, не оставило на нем даже вмятины. Однако удар его был силен. Он отбросил Проклятого назад; тот опрокинулся спиной на круп своего коня и не смог сразу же ответить броском собственного копья. Это дало Коруму возможность подобрать копье, отскочившее от шлема противника. Гэйнор, по-прежнему смеясь, нанес ответный удар, целя Коруму в лицо. Но Принц в Алом Плаще, подняв щит, отразил удар врага.

А вокруг них продолжалась битва двух отрядов чудовищ. Армия Гэйнора по численности значительно превосходила Свору Хаоса, но у той было огромное преимущество: всех ее воинов уже один раз убили, их невозможно было убить еще раз…

Корум и Гэйнор вновь разъехались, и Корум вновь метнул свое копье в противника. Мощный удар в середину нагрудника на сей раз выбил Проклятого из седла и бросил наземь, прямо в грязь, размешанную ногами его уродов. Однако он тут же вскочил на ноги, продолжая сжимать в руке копье, размахнулся и метнул его в Корума. Копье пробило щит Корума насквозь. Острие наконечника лишь немного не достало до закрытого повязкой Глаза Ринна. Корум, вытащив из ножен меч, бросился на противника. Копье так и осталось торчать в его щите. И опять из-под забрала раздался сатанинский хохот Гэйнора. Он тоже выхватил меч и поднял щит, готовясь принять им удар Корума. Сам же он нанес удар не своему противнику, а его коню, отрубив ему одну ногу. Конь рухнул, сбросив Корума на землю.

Несмотря на свои тяжелые доспехи, принц Гэйнор стремительно налетел на Корума, который никак не мог подняться. Меч Проклятого сверкнул в пламени костра, но Корум отбил удар щитом. Клинок прошел сквозь несколько слоев кожи, дерева и металла и застрял, наткнувшись на сталь наконечника его собственного копья, все еще торчавшего в щите Корума. Корум сделал выпад, стараясь поразить противника в ноги, но Гэйнор, высоко подпрыгнув, ушел от удара. Воспользовавшись этим, Корум перекатился назад и сумел наконец подняться. Щит его был разбит и практически бесполезен.

А Гэйнор все продолжал смеяться; хохот гремел из-под навеки опущенного забрала его шлема.

– Ты хорошо держишься, Корум! Но ты смертен, а я – нет!

Шум битвы меж тем разбудил весь лагерь. Но варвары никак не могли разобраться в том, что происходит. Они привыкли повиноваться Лайру, который полностью полагался на приказания Гэйнора. А Гэйнор сейчас был слишкм занят, чтобы командовать ими…

Теперь Гэйнор с Корумом кружили вокруг костра. А рядом продолжалась схватка полулюдей-полуживотных.

Еще дальше от костра, во мраке, сидели, широко раскрыв глаза, тысячи варваров. Они смотрели на происходящее бессмысленными глазами, не в состоянии понять, в чем дело.

Корум отбросил бесполезный теперь щит и вытащил из-за пояса боевой топор. Все шесть пальцев Руки Квилла крепко сжали рукоять. Корум сделал пару шагов назад от костра и взвесил топор в руке. Это было прекрасное метательное оружие, если, конечно, уметь им пользоваться. В старину вадхагская пехота, атакуя нхадрагов, часто пользовалась метательными топорами. Корум рассчитывал, что Гэйнор не имеет представления о том, что он намерен предпринять…

Он резко отвел назад руку и метнул топор. Тот сверкнул в отблесках костра и… принц Гэйнор встретил его своим щитом.

Но сила удара была такова, что Проклятый отлетел на несколько шагов назад. Щит его раскололся надвое. Гэйнор отбросил обломки, схватил свой двуручный меч обеими руками и пошел на Корума.

Корум парировал первый его удар, потом второй, третий…

Гэйнор наседал столь яростно, что Коруму пришлось на несколько шагов отступить. Он прыгнул в сторону и сам сделал стремительный выпад, стараясь поразить Гэйнора в щель между нагрудником и стальным воротником. Гэйнор, перехватив меч правой рукой, отбил выпад, но отошел на пару шагов назад. Он уже начал задыхаться, дыхание с хрипом вырывалось из-под забрала.

– Ты, может быть, и бессмертен, принц Гэйнор Проклятый, однако и тебя одолевает усталость!

– Но тебе-то меня не одолеть! Неужели ты думаешь, что я не привествовал бы смерть?!

– Тогда сдавайся! – Корум тоже начинал задыхаться. Сердце колотилось, как бешеное, грудь вздымалась. – Сдавайся же!

– Сдаться – значит нарушить клятву, данную королеве Зиомбарг! Никогда!

– Значит, у тебя все же сохранилось понятие о чести!

– Честь! – Гэйнор опять рассмеялся. – Не честь это вовсе, а страх! Я ведь тебе уже говорил об этом. Если я нарушу клятву, Зиомбарг покарает меня. Не думаю, чтобы ты понимал, что это означает, Принц в Алом Плаще! – И Гэйнор вновь обрушил на Корума свой грозный меч.

Корум поднырнул под свистящий клинок и нанес противнику удар по ногам. Удар был сильным, у Проклятого даже подогнулись колени. Но сталь поножей выдержала. Гэйнор отскочил назад, успев при этом бросить взгляд на своих воинов.

А тех уже почти и не осталось. Свора Хаоса приканчивала последних. И чудовища, которых Корум вызвал из преддверия ада, одно за другим уже исчезали туда, откуда явились. Но исчезали, только прихватив с собой добычу.

С яростным воплем Гэйнор снова бросился на Корума. А тот, собрав последние силы, отразил удар противника и тоже сделал выпад. Отбив его, Гэйнор вдруг прыгнул вперед и вцепился в правую руку Корума, сжимавшую меч, одновременно занося свой клинок для удара. Он метил Коруму прямо в голову. Принц резким движением освободился от цепкой хватки Проклятого, уклоняясь при этом в сторону, чтобы избежать рубящего удара. Но не успел: меч противника обрушился ему на плечо, разрубив верхний слой кольчуги и застряв в нижнем. Меч выпал из его онемевшей руки.

Теперь Корум был безоружен. Гэйнор с торжествующим видом держал его меч в своей левой руке, подняв вверх.

– Сдавайся, Корум! Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь!

– Чтобы отправить меня к своей госпоже, королеве Зиомбарг?

– Именно это я и должен сделать!

– Я не сдамся!

– Значит, я должен тебя убить. – Гэйнор все еще тяжело дышал. Он бросил меч Корума на землю, схватил свой обеими руками и шагнул вперед, чтобы прикончить противника.

Глава 4

Штурм

Корум инстинктивно поднял обе руки, пытаясь закрыться от смертельного удара. И тут что-то произошло с Рукой Квилла.

Уже не один раз Рука спасала Коруму жизнь, часто даже еще до того, как возникала реальная опасность. Вот и теперь она по своей собственной воле вдруг протянулась вперед и, перехватив меч Гэйнора прямо за острие, вырвала клинок из рук Проклятого. И тут же, взмахнув отнятым оружием, с силой ударила Гэйнора тяжелой рукоятью меча прямо по голове.

Гэйнор пошатнулся и медленно осел на землю. Корум прыгнул вперед и схватил врага за горло:

– Сдаешься?!

– Я не могу сдаться! – Голос Проклятого звучал глухо. – Мне нечего сдавать!

Но он уже настолько обессилел, что почти не сопротивлялся. Рука Квилла уцепилась за нижнюю кромку забрала его шлема и дернула его вверх.

– НЕТ! – отчаянно завопил Гэйнор, поняв, что намеревается сделать Корум. – НЕТ! НЕЛЬЗЯ! НИ ОДИН СМЕРТНЫЙ НЕ СМЕЕТ СМОТРЕТЬ МНЕ В ЛИЦО! – Он начал вырываться, но Корум крепко держал его и не выпускал. Рука Квилла еще раз дернула забрало вверх.

– НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ПРОШУ ТЕБЯ, НЕ НАДО!

Забрало чуть сдвинулось.

– МОЛЮ ТЕБЯ, ПРИНЦ В АЛОМ ПЛАЩЕ, ПОЩАДИ! ОТПУСТИ МЕНЯ, И Я НИКОГДА НЕ ПРИЧИНЮ ТЕБЕ ЗЛА!

– У тебя нет больше права давать такие клятвы, – с яростью в голосе напомнил ему Корум. – Ты же целиком и полностью принадлежишь Зиомбарг! У тебя не осталось ни собственной воли, ни чести!

Но Гэйнор продолжал умолять:

– Пощади меня, принц Корум!

– А у меня нет никакого права щадить тебя! Ибо я служу Закону!

Рука Квилла в третий раз дернула забрало вверх, и оно наконец поднялось.

Корум взглянул прямо в лицо, спрятанное под шлемом. Это было юное, прекрасное лицо, но сейчас оно было искажено ужасной гримасой. Потом оно вдруг начало дергаться, на нем словно шевелился клубок белых червей. На Корума теперь смотрели мертвые красные глаза. Все ужасы, которые до сей поры встречались Принцу в Алом Плаще, показались ему сущей ерундой по сравнению с тем ужасным и трагическим зрелищем, свидетелем которого он сейчас был. Корум невольно вскрикнул, и ему ответил ужасный вопль принца Гэйнора Проклятого. Кожа и плоть его разлагались прямо на глазах, приобретая мерзкий гнилостный цвет и издавая чудовищный смрад, еще более ужасный, чем тот, что издавала Свора Хаоса. Черты лица расползались, постепенно меняясь. Сначала возникло лицо человека средних лет, затем лицо женщины, потом мальчика… Один раз Корум увидел даже свое собственное лицо, словно на миг заглянул в зеркало. Сколько же обличий сменил принц Гэйнор Проклятый за весь тот бесконечный срок, что он нес на себе проклятье! Из-под забрала на Корума словно глядели тысячелетия сплошных бед, несчастий и страданий… А лицо все еще кривлялось и гримасничало, в красных глазах вспыхивали то ужас, то боль, ужасные черты все продолжали меняться, меняться, меняться…

Более миллиона лет, целая эпоха страданий – вот какова была расплата за безвестное преступление Гэйнора, изменившего своей клятве, клятве верности Закону. Чудовищная, ужасная участь, ниспосланная ему, но не Законом, а самим Великим Космическим Равновесием! Каково же было то ужасное преступление, если само Космическое Равновесие сочло необходимым вмешаться?! Какой-то ответ на этот вопрос могли дать те бесчисленные лица, что мелькали, сменяя друг друга, под поднятым забралом. Корум уже перестал сдавливать горло Гэйнора – ему пришлось обнять Проклятого и поддерживать его падающую голову. По лицу его текли слезы. Он оплакивал Проклятого Принца, которому наконец пришла пора платить за свои преступления, и расплата была поистине страшной, какая не приснится ни в одном, даже самом кошмарном сне…

Именно в этом, как только сейчас понял Корум, и заключалась высшая справедливость. Или высшая несправделивость. В данном случае это было одно и то же…

Но и теперь принц Гэйнор вовсе не умирал. Он лишь переходил из одной сущности в иную. Очень скоро он возникнет вновь – в каком-нибудь отдаленном уголке Вселенной, находящемся на огромном расстоянии от Пятнадцати Измерений, от Царств Повелителей Мечей, – чтобы продолжить свое проклятое, обреченное существование вечного прислужника Хаоса…

Лицо под забралом наконец исчезло. Пустые доспехи с печальным звоном упали на землю.

Принца Гэйнора Проклятого не стало.

* * *

Корум с трудом оторвал взгляд от этой кучи бесполезного теперь железа. В голове гудело. До сознания едва дошел призыв Джари:

– Скорее же, Корум! Бери жеребца Гэйнора и бежим! Варвары вот-вот нападут на нас! Скорее! Мы свое дело здесь сделали!

Спутник Героев тряс его за плечо. Корум с трудом поднялся на ноги, подобрал свой меч, валявшийся там, где его бросил Гэйнор, и с помощью Джари влез в седло.

…А потом они мчались галопом к стенам Халвига, а по пятам за ними гнались сотни мабденов…

Ворота в городской стене отворились, пропустив их внутрь, и тут же снова захлопнулись. Кулаки и дубины варваров в бессильной ярости заколотили по створкам снаружи. Корум и Джари спешились. Король Ональд и Ралина ждали их.

– Ну как? – нетерпеливо спросил король. – Что принц Гэйнор? Он еще жив?

– Да, – ответил Корум. – Он жив.

– Значит, все было напрасно!..

– Нет, – ответил Корум и отвернулся.

Ведя на поводу коня своего поверженного противника, он пошел прочь, не в силах более отвечать на вопросы и вообще разговаривать, даже с Ралиной.

Король Ональд последовал было за ним, но остановился и повернулся к Джари:

– Так что же там произошло?

– Принц Гэйнор утратил свою власть, – устало ответил Джари. – Корум победил его. Руководить и командовать варварами больше некому. На их стороне теперь только численное превосходство, жестокость, Псы и Медведи… – Он горько рассмеялся. – Вот и все, король Ональд.

И они направились вслед за Корумом, который, едва волоча ноги, уходил куда-то в темноту.

– Теперь надо готовиться к битве, – сказал Ональд. – Утром они, видимо, пойдут на штурм.

– Похоже на то, – согласилась Ралина. Она хотела было догнать Корума, но потом заставила себя остановиться.

* * *

А на утренней заре варвары короля Лайр-а-Брода вместе с мабденами из Бро-ан-Мабден и с армиями Пса и Медведя пошли на штурм стен Халвига-ан-Вак.

На стенах уже стояли воины, готовые встретить нападение. У варваров не было никаких осадных машин. Они полагались на стратегию принца Гэйнора и на опыт его отряда, который до этого брал приступом все города Ливм-ан-Эш. Но варваров было много – они шли плотными толпами, и конца-краю им не было видно. К городу двигались и конница, и колесницы, и пехота.

Коруму удалось отдохнуть всего несколько часов. Уснуть он так и не смог: перед глазами все время стояло лицо Проклятого Принца.

Теперь он тоже находился на стене, пытаясь разглядеть в рядах нападавших своего злейшего врага – графа Гландита-а-Крэ. Но того нигде не было видно. Может быть, он все еще пытался найти Корума в окрестностях замка Мойдель?

Король Лайр ехал на огромном боевом коне и сам держал в руках свое знамя. Рядом с ним был горбатый предводитель варваров из Бро-ан-Мабден – король Кронекин-а-Дрок. Правитель Бро-ан-Мабден с детства отличался слабым умишком, и ему очень подходило его прозвище – Жабенок.

Варвары шли толпой, не соблюдая никакого боевого порядка. Король Лайр мрачно и несколько нервно оглядывался вокруг, словно был не до конца уверен в том, что сумеет управлять столь огромной ордой без советов и помощи принца Гэйнора.

Вдруг Лайр поднял вверх свой огромный меч, подавая сигнал. И тотчас рой огненных стрел взвился в воздух и понесся в сторону города. Пылающие стрелы, перелетев через низкую крепостную стену, зажгли в городе сотни пожаров. Но король Ональд предусмотрел это, и жители города уже несколько дней запасали собственную мочу, которой теперь и заливали огонь. Ональд уже знал, как пали другие города его королевства, и успел извлечь из их печальной участи должный урок.

Несколько воинов, пораженные стрелами, упали со стены вниз. Многие гасили вспыхнувшую одежду. Мимо Корума, сбивая на бегу охватившее его пламя, промчался воин, но тот едва обратил на это внимание.

С диким ревом варвары начали взбираться на стены Халвига. Штурм начался.

А Корум пытался разглядеть среди нападавших армию Пса и армию Медведя, стараясь определить, на каком участке обороны они пойдут на штурм. Но их, видимо, держали в резерве, и Корум никак не мог понять почему.

А варвары уже взобрались на стену. Внимание Корума привлекла теперь непосредственная опасность: прямо напротив него появился, тяжело дыша, варвар с горящим факелом в руке и мечом в зубах. Вот он перевалился через зубцы стены и тут же с диким воплем рухнул обратно вниз – меч Корума рассек ему голову. Но следом за ним уже лезли другие.

Все это утро Корум дрался совершенно механически, отбивая и нанося удары. Но дрался он хорошо, и враги десятками валились под его мечом. Невдалеке бились Ралина, Джари и Белдан. Каждый командовал своим отрядом защитников города. Варвары тысячами гибли на стенах, но на смену убитым все лезли и лезли новые тысячи. У Лайра хватило здравого смысла посылать своих воинов на штурм волнами. Защитники города такого позволить себе не могли, их было слишком мало. Так что они бились без передышки. Штурм отражали все, способные держать в руках оружие.

От шума сражения у Корума звенело в ушах. Он уложил очень многих, но почти не сознавал этого. Его кольчуга была во многих местах разрублена, из нескольких небольших ран сочилась кровь. Но он не замечал и этого.

Снова и снова через стены в город летели горящие стрелы, и снова женщины и дети бросались тушить начинающиеся пожары.

Позади обороняющихся стеной поднимался дым. Перед ними была масса грязных, вонючих варваров. Сражение продолжалось. Стены уже все были залиты кровью. Повсюду валялись убитые и раненые, разбитые щиты, сломанные копья и мечи. Внизу, у подножия стен, трупы лежали уже горами. А варвары все лезли и лезли.

Отряд мабденов, притащив к городским воротам несколько бревен, пытался свалить мощные, окованные железом створки, но пока безуспешно.

Корум, лишь частью сознания реагируя на сражение, по-прежнему неотступно думал о принце Гэйноре. Да, их поединок был крайне необходим городу. У Корума не было никаких сомнений в том, что, если бы он не одержал победу, Халвиг уже был бы взят штурмом. Тактика Гэйнора и адские создания из его армии решили бы судьбу осажденных.

Корум уже не помнил, сколько времени прошло с начала штурма. Он еще думал о том, когда же наконец вернется Аркин с обещанными минералами, нужными принцу Юретту. И еще ему не давала покоя мысль о том, держится ли Город в Пирамиде.

При воспоминании о нем Корум невольно улыбнулся. Зиомбарг наверняка уже прознала, что ему удалось сразить ее посланника, ее слугу принца Гэйнора. Что ж! Тем сильнее будет ее ярость и чувство собственного бессилия! Может быть, это хоть в какой-то мере поможет Гвлас-кор-Гврису отбить ее нападение…

А может быть, наоборот?..

Корум все пытался выкинуть эти мысли из головы. Что толку было гадать? Он подобрал валявшееся рядом копье и метнул его в нападающих. Копье насквозь проткнуло мабдена, только что взобравшегося на стену, и тот с воплем упал вниз, на лежащие у стен горы трупов.

К полудню напор атакующих начал наконец ослабевать. Варвары отступили в лагерь, унося раненых.

Коруму сверху было хорошо видно, как съехались и начали что-то бурно обсуждать короли Лайр и Кронекин. Может быть, они как раз решали, не пора ли пустить в дело армию Пса и армию Медведя? Может быть, они хотят применить другую тактику, чтобы не терять попусту столько воинов? Или им совершенно наплевать, сколько мабденов погибнет при штурме?..

Там, на стене, Корума нашел мальчик-посыльный:

– Принц Корум, вас призывает к себе жрец Алерион.

Корум кивнул и на негнущихся ногах побрел по лестнице вниз, в город. У подножия стены его ждала повозка, которая медленно потащилась через город к Храму Закона.

Храм был переполнен. Раненые лежали повсюду: и внутри, и снаружи. Алерион ждал у входа.

– Аркин вернулся?

– Вернулся, принц.

Корум вошел внутрь, оглядываясь по сторонам на лежащих вдоль стен раненых.

– Они умирают, – тихо сказал Алерион. – Они уже ничего не чувствуют, так что подслушивать вас некому…

Аркин выступил из тени, как и в прошлый раз. Несмотря на то, что он был Бог и облик, который он принимал всякий раз, когда являлся смертным, не имел ничего общего с его истинным видом, сейчас он выглядел крайне усталым.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая Коруму небольшую шкатулку из простого железа. – Смотри не открывай ее, это очень опасные вещества, их излучение для тебя смертельно опасно. Передай шкатулку кормчему воздушного корабля, и пусть он немедленно отправляется в Гвлас-кор-Гврис.

– Но у него же совсем не осталось энергии. Как он проникнет сквозь Стену Между Царствами?

– Я открою ему проход. Или, вернее, попытаюсь это сделать, ибо я изнемогаю от усталости. Зиомбарг направила против меня все, что только могла… И я не уверен, что мне удастся открыть проход в Стене поблизости от Города в Пирамиде. Я попробую, конечно… Но если он попадет в Царство королевы Зиомбарг вдали от Города, ему придется очень долго добираться до него, а это опасно… Ладно, я сделаю все, что в моих силах!

Корум кивнул, принимая шкатулку:

– Надеюсь, что Гвлас-кор-Гврис еще держится…

– Я тоже на это надеюсь. – И Аркин исчез.

Корум поспешил из храма, неся шкатулку под мышкой. Она была весьма тяжела, и в ней все время что-то билось и вибрировало, словно живое. Корум влез в повозку, стегнул лошадей, и она помчалась по улицам города к королевскому дворцу. Бегом он поднялся по лестницам на крышу, где ждал воздушный корабль, и передал шкатулку кормчему, сообщив ему все, что сказал Лорд Аркин. Кормчий воспринял его рассказ с большим сомнением. Он взял шкатулку и тщательно запрятал ее в рундук в рулевой рубке.

– Прощай, Бвидит-а-Хорн, – сказал Корум грустно. – Желаю тебе благополучно добраться до Города в Пирамиде. И пусть там все к твоему возвращению будет в порядке! И еще желаю тебе поскорее вернуться сюда, в наше Царство, и привести помощь.

Бвидит махнул ему на прощание рукой и поднял корабль в воздух.

И тотчас в небе появилось рваное отверстие с дрожащими краями. Оно колебалось, то сужаясь, то вновь расширяясь. Оно все дрожало и сверкало. Сквозь него было видно золотистое небо иного Царства, в котором мелькали пурпурные и оранжевые блики, сопровождаемые неясным шумом.

Воздушный корабль направился прямо к этому отверстию. И лишь только он сквозь него прошел, отверстие тут же начало сужаться, пока не пропало совсем.

Корум безмолвно смотрел вслед растворившемуся в небе кораблю, пока до него не дошло, что со стен города доносится ужасный шум.

Должно быть, варвары вновь пошли на приступ.

Корум бегом бросился вниз, на улицу. Первое, что он там увидел, были женщины. Множество женщин. Они стояли на коленях и плакали. А ко дворцу шли четыре воина, неся на скрещенных копьях чье-то тело, покрытое плащом.

– Что случилось? – спросил Корум.

– Король Ональд пал в бою, – ответил один из воинов печально. – Они убили его! И они бросили на штурм армии Пса и Медведя! Теперь эти твари лезут на стены. Город обречен, принц Корум. Никто и ничто не может остановить такого врага!

Глава 5

Гнев королевы Зиомбарг

Корум яростно погонял лошадей. Повозка с грохотом катилась через город, к стене. Улицы были пустынны и молчаливы. Халвиг-ан-Вак уже, казалось, приготовился к смерти. Несколько женщин на его глазах покончили с собой, бросившись с крыш. Может быть, они поступили правильно, подумалось ему.

Он вылез из повозки и, прыгая через ступени, помчался на стену. Первое, что он увидел наверху, были Ралина и Джари, сражавшиеся бок о бок. Объяснений ему не потребовалось, он сразу сам все увидел и понял.

Огромные псы, сверкая глазищами и вывалив из раскрытых пастей языки, сплошной массой двигались к городу, возвышаясь над варварами, скакавшими рядом. Позади псов шли гигантские медведи со своими жуткими дубинами. Они трясли головами с закрученными рогами, неуклюже переваливаясь на задних лапах.

Корум сразу осознал грозящую опасность. Ведь псы с разбегу могли одним прыжком вскочить на стену, а медведям не составит никакого труда высадить городские ворота. И он тут же принял решение.

– Во дворец! – скомандовал он. – Все воины – во дворец! Жителям укрыться кто где может!

– Ты хочешь бросить их на произвол судьбы? – спросила Ралина. Обернувшись к нему, она даже вздрогнула, увидев, что его живой, настоящий глаз снова стал черно-золотым.

– Я сделаю для них все, что смогу. Надеюсь, отступив во дворец, мы выиграем немного времени. Дворец мы еще сможем оборонять. Быстрее! – закричал он. – Быстрее!

Некоторые воины с облегчением повиновались его приказу, другие еще колебались.

Корум стоял на стене, наблюдая за отходом своих воинов к королевскому дворцу и за разбегавшимися по городу жителями.

Скоро на стене остались только он, Ралина и Джари. Они продолжали смотреть на приближающихся к городу псов, за которыми следовали медведи.

Затем трое друзей тоже спустились вниз и побежали по опустевшим улицам, мимо сожженных домов и вытоптанных парков, заполненных мертвыми телами. Достигнув дворца, Корум сразу принялся руководить подготовкой к его обороне. Все двери запирались и баррикадировались, окна заваливались чем попало.

Шум приближающихся вражеских армий – вой псов, рык медведей, победные крики варваров – становился все слышнее. А во дворце стояла тишина. Дворец словно затаился в ожидании. Трое друзей поднялись на крышу и встали на ее краю, глядя на пустой город.

– Сколько еще ждать? – шепотом спросила Ралина. – Скоро они придут?

– Еще немного, и они будут на стенах.

– А потом?

– А потом они решат, что им устроили засаду, и попытаются ее обнаружить.

– А потом?

– А потом пойдут на штурм дворца. И тогда я уж не знаю… Долго нам не продержаться. Их слишком много.

– У тебя есть какой-нибудь план?

– Нет, никакого. Их слишком много… – Его голос оборвался. – Не знаю, не уверен… Я не знаю всего могущества… всех способностей… ни Руки, ни Глаза…

Лай, вой и рык становились все громче, приближаясь, а потом вдруг разом все смолкло.

– Они уже на стенах, – сказал Джари.

Корум поправил свой алый плащ, во многих местах прорванный, поцеловал Ралину и сказал:

– Прощай, моя прекрасная маркграфиня!

– Как! Почему прощай?

– Прощай, Джари! Прощай, Спутник Героев! Мне кажется, тебе лучше поискать другого Героя…

Джари попытался улыбнуться:

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет.

Первый из огромных псов уже стоял на вершине стены, тяжело дыша. Вот он спрыгнул вниз, на улицу, поводя носом, изучая все запахи и следы. Его было прекрасно видно с крыши дворца.

Оставив Ралину и Джари, Корум спустился в нижние покои дворца, перелез через баррикаду у входных дверей и выбрался на площадь. Миновав въездные ворота, он оказался на широкой улице, ведущей прямо к городской стене.

Рядом горел кустарник. Городской сад и все окрестные газоны, скверы, лужайки сплошь были завалены телами убитых и умирающих. Внезапно в воздухе возле него появился крылатый кот. Сделав круг над головой Корума, он полетел к городским укреплениям.

Вот еще несколько псов, перескочив через стену, появились на улице. Они медленно двинулись по направлению ко дворцу, где виднелась одинокая фигура Корума.

Корум ждал.

А позади псов вдруг раздался грохот. Городские ворота разлетелись вдребезги. Обломки их тяжелых створок упали на землю; в арке ворот появился первый рогатый медведь, раздувая ноздри и держа наготове дубину.

И тогда Корум поднес руку к лицу и сдернул повязку с Глаза Ринна. С крыши дворца было видно, как он вдруг побледнел и зашатался. Затем он протянул вперед волшебную Руку Квилла, и она внезапно исчезла, словно у него вообще не было кисти.

И вдруг вокруг него стали появляться ужасные чудовища.

Жуткие твари, бесформенные уроды, которые еще недавно были войском Гэйнора Проклятого, а теперь повиновались Коруму, вызвавшему их из Лимба и обещавшему им освобождение, если они сумеют взять добычу, которая заменит их в мрачной пещере в преддверии ада.

Корум повелевал ими ставшей вновь видимой Рукой Квилла, указывая на их грядущую добычу.

Ралина в ужасе повернулась к Джари. Тот, однако, смотрел на чудовищ и уродов довольно спокойно.

– Разве можно надеяться, что эти уроды встанут против псов и медведей, да еще против тысяч варваров, которые идут следом? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Джари. – Мне кажется, что Корум как раз и хочет проверить, способны ли они на это. Если они будут разбиты, значит, Рука Квилла и Глаз Ринна бессильны и не помогут нам, даже если мы попытаемся отсюда бежать.

– И он об этом знал, но не хотел нам говорить, – задумчиво сказала Ралина.

А порождения Хаоса уже устремились вниз по улице, навстречу гигантским псам и медведям. Те остановились в недоумении, не понимая, кто идет к ним, союзники или враги.

Двигающиеся на них плотной толпой уродливые создания являли собой жуткое зрелище: одни безрукие, другие безногие, но ловко передвигающиеся с помощью одних лишь рук или вцепившиеся в своих более целых товарищей; некоторые даже без голов, почти все покрытые страшными зияющими ранами. Эти уроды обладали только одним существенным преимуществом: они однажды уже были убиты.

Они шли и шли неотвратимым потоком навстречу псам, чей лай и рык, отражаясь от полуразрушенных домов Халвига, как бы предупреждал нападающих о смертельной опасности.

Но мертвых уродов ничто не могло остановить. Для них убить пса или медведя означало спасение, освобождение из ужасного Лимба, из преддверия ада, надежду на то, что их души обретут наконец вечный покой.

Истинная смерть – вот чего они жаждали.

А Корум по-прежнему стоял у въездных ворот дворца. Он не очень верил в то, что эти израненные, искалеченные и изуродованные создания смогут одолеть могучих зверей. Он видел, что медведи уже вошли в город сквозь взломанные ворота, а за ними появились и толпы варваров во главе с королем Лайр-а-Бродом и королем Кронекином. Он все же надеялся, что, если даже атака исчадий ада и не увенчается успехом, она все же даст защитникам дворца лишние полчаса передышки, и те сумеют лучше подготовиться к отражению неминуемого штурма.

Он оглянулся и посмотрел туда, где видна была крыша Храма Закона. Там ли Лорд Аркин? Может быть, он тоже наблюдает за битвой и ждет, чем она закончится?

Первые ряды исчадий ада уже встретились с псами, и те набросились на них, щелкая своими страшными клыками. Вот один из псов поднял голову с зажатым в пасти, барахтающимся не живым и не мертвым созданием Хаоса… Он злобно потряс свою жертву и отшвырнул ее в сторону, но урод тут же поднялся вновь и набросился на пса. Тот в ужасе прижал уши и поджал хвост.

Огромные и полные яростной злобы, они все же оставались собаками. Именно на это Корум и рассчитывал.

На помощь псам уже спешили медведи, грозно ревя и сверкая огромными клыками, потрясая дубинами и колотя ими по щитам. Создания Хаоса, не выдержав напора противника, бросились в стороны. Но убить их, уже убитых, было невозможно. И, собравшись с силами, они вновь устремились в атаку.

Они впивались псам и медведям в шкуру, повисая на них десятками. Вот один пес, не выдержав тяжести, свалился на землю, и ему тотчас разорвали горло. На лице Корума появилась жестокая улыбка.

Однако она тут же пропала. Случилось то, чего он больше всего опасался: король Лайр, не вступая в бой, повел своих варваров в обход, чтобы напасть на дворец с другой стороны.

Варвары продвигались медленно, но вся боковая улица была уже заполнена ими.

Корум повернулся и бросился обратно во дворец.

* * *

Прежде чем он успел подняться на крышу, варвары уже подступили ко дворцу. А по другую его сторону, у въездных ворот продолжала кипеть битва между исчадиями Лимба и армиями Пса и Мадведя.

Варваров встретил град стрел, выпущенных из окон дворца.

Одним из первых был поражен король Кронекин. Корум видел, как стрела попала ему прямо в глаз. У Лайра доспехи были получше, чем у его собрата, и стрелы от них просто отскакивали. Вот он взмахнул мечом, давая сигнал к атаке. И варвары ринулись вперед.

На крышу бегом поднялся капитан королевской гвардии:

– Принц Корум! – закричал он. – Мы продержимся еще несколько минут, а потом они захватят нижний этаж!

Корум кивнул:

– Отходите на второй этаж. Мы к вам сейчас присоединимся.

– Чего ты ждал там, внизу? Ты чего-то опасался? – спросила Ралина.

– У меня было подозрение, что королева Зиомбарг может натравить эти исчадия ада на нас самих. Она сейчас, наверное, хватается за любую возможность, чтобы нанести нам поражение в этом Царстве и хоть как-то сквитаться за то, что мне удалось уничтожить принца Гэйнора.

– Но сама она ведь не может проникнуть в наше Царство, – полувопросительно сказала Ралина. – Все, кто нам об этом говорил, утверждали, что это будет нарушением законов Великого Равновесия. И что даже Великие Древние Боги обязаны считаться с этими законами.

– Все это так, – ответил Корум. – Но мне кажется, что королева Зиомбарг после всех последних событий настолько разъярена, что вполне может нарушить любые законы и установления и во что бы то ни стало попытаться проникнуть в наше Царство.

– А это означает гибель для всех нас, – прошептала Ралина. – Но где же Лорд Аркин?! Чем он занят?

– Он занят там, где он сейчас нужнее, чем здесь. Он ведь не может оказать нам прямой помощи. Мне представляется, что и он готовится к схватке – с самой королевой Зиомбарг. Пошли вниз, пора помочь нашим друзьям.

Они спустились всего на два лестничных марша и увидели отступающих наверх последних защитников дворца, отбивающихся от толпы орущих варваров, которые упрямо лезли вперед, несмотря на сверкающие перед ними мечи и алебарды, сеющие смерть в их рядах.

Капитан гвардии, увидев Корума, безнадежно махнул рукой:

– Они все лезут и лезут. Во дворце еще много наших, но я боюсь, варвары и на других участках напирают так же сильно, как здесь…

Корум взглянул на лестницу. Гвардейцев осталось совсем немного. Долго они не продержатся…

– Надо отходить на крышу, – сказал он. – Там мы сможем еще некоторое время отбиваться. Надо беречь силы.

– Но мы ведь уже разбиты, разве нет?

– Боюсь, что да. Разбиты.

И в этот момент они услышали вопль. Ужасный вопль, в котором звучали нечеловеческая ярость и гнев.

Ралина закрыла лицо руками.

– Это Зиомбарг, Корум, – прошептала она. – Это ее голос.

У Корума перехватило дыхание. Он даже не смог ей сразу ответить. Пытаясь что-то сказать, он лишь судорожно облизывал губы.

Вопль повторился. А потом, словно эхо, раздался какой-то гул, словно грохот лавины; он рос и приближался, переходя в режущий уши свист.

– На крышу! – крикнул Корум. – Быстро!

Задыхаясь и хватая ртом воздух, он выбежал на крышу и тут же закрыл ладонями глаза, защищаясь от яркого света, залившего все небо до самого горизонта и затмившего даже солнце.

А когда он наконец опустил руки, то увидел огромное лицо королевы Зиомбарг, закрывшее полнеба, лицо, искаженное бесконечной яростью. Ее золотые волосы развевались и напоминали несущиеся по небосводу облака. Огромный меч, которым можно было бы разрубить на куски весь мир, сверкал в ее руке.

– Она! – простонала Ралина. – Королева Мечей! Она все-таки осмелилась нарушить законы Великого Космического Равновесия! Она нас сейчас убьет!

– Смотрите, смотрите! – закричал Джари-а-Конел. – Вот почему она здесь оказалась! Она проникла в наше Царство вслед за ними! За Городом в Пирамиде! Они все-таки ушли от нее! Значит, все планы Зиомбарг в ее собственном Царстве потерпели крах! Вот почему она нарушила законы Космического Равновесия! От ярости и бессилия!

Да, это был Город в Пирамиде. Он медленно плыл над полуразрушенным Халвигом, мерцая своим зеленым свечением, то почти исчезавшим, то вспыхивавшим с новой силой. Это от него исходил гул и свист, который так поразил их.

Что-то отделилось от Города и полетело ко дворцу.

То был воздушный корабль. Корум отвернулся от Зиомбарг, чтобы не видеть ее искаженного бессильной яростью лица, и стал наблюдать за спуском корабля. На его палубе стоял Король Без Королевства. В руках его был какой-то странный предмет.

– Позвольте, принц, вручить вам наш подарок, – торжественно и несколько напыщенно произнес Норег – Дан. – За ту помощь, которую вы нам всем оказали…

– Благодарю, – ответил Корум. – Но сейчас, мне кажется, не время для подношений…

– Это не простой подарок. Это оружие! Возьмите!

Корум взял предмет в руки. Это был небольшой металлический цилиндр, украшенный странным орнаментом. Один его конец заканчивался острием, а на другом была рукоять, похожая на эфес шпаги.

– Это оружие, – повторил Норег-Дан. – Оно убьет любого, на кого вы его направите.

Корум повернулся в ту сторону, где, по-прежнему занимая полнеба, грозно возвышалась королева Зиомбарг, размахивая мечом и вопя в бессильной злобе. Он поднял цилиндр и направил на нее.

– Нет, – сказал Король Без Королевства. – Она ведь из Великих Древних Богов, Повелительница Мечей. Против нее это оружие бессильно. Оно только для смертных.

Корум бросился к лестнице. Варвары во главе с самим Лайр-а-Бродом уже добрались до последнего ее марша, выходящего прямо на крышу. Гвардейцы еле сдерживали их напор.

– Направьте на врага и нажмите на рукоять! – успел крикнуть вслед Коруму Норег-Дан.

И Корум направил оружие прямо на Лайр-а-Брода. Тот шел на него, размахивая мечом. Его борода воинственно торчала вперед, заплетенные в косицы волосы развевались. Вид у него был самый победоносный. Позади плотным строем поднималась Черная Стража. Увидев Корума, король захохотал:

– Ну что, сдаешься, последний из вадхагов!?

Корум засмеялся в ответ:

– Нет, я не последний из расы вадхагов, король Лайр. И вот тому доказательство!

Он надавил на рукоять. Король схватился за грудь, захрипел и опрокинулся навзничь, прямо на руки Мрачных Стражников. Рот его открылся, язык вывалился, серые пряди волос упали на глаза.

– Король убит! – закричал командир Черной Стражи. – Наш король убит! Месть! Месть!

Подняв меч, он бросился на Корума. А тот вновь нажал на рукоять своего страшного оружия, и нападавший тоже рухнул навзничь, как и его король.

И еще, и еще раз Корум нажимал на рукоять, и всякий раз еще один враг валился мертвым. Так продолжалось до тех пор, пока вся Черная Стража не последовала за своим повелителем.

Корум повернулся к Королю Без Королевства. Норег-Дан улыбался.

– Мы тоже использовали это страшное оружие – против прислужников королевы Зиомбарг. Вот почему она в такой ярости. Ей потребуется теперь очень много времени, чтобы создать себе новых уродов – и слуг, и воинов…

– Но она уже нарушила законы Космического Равновесия, – сказал Корум. – И может нарушить их еще раз…

Чудовищное и прекрасное, исполненное лютой злобы и ярости, лицо королевы Зиомбарг, Повелительницы Мечей, еще выше поднялось над горизонтом. Теперь были видны и ее плечи, грудь, талия.

– ЭЙ, КОРУМ! ПРОКЛЯТЫЙ УБИЙЦА! ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ ВСЕХ, КОГО Я ЛЮБИЛА!

Голос ее звучал так громко, что у Корума зазвенело в ушах. Он отпрянул назад, уперся спиной в перила ограждения и замер, неотрывно глядя на чудовищный меч, который, казалось, занимал полнеба, на огромные глаза Зиомбарг, полные ненависти и сверкавшие, как два солнца. Меч взлетел и начал опускаться. Корум приготовился к смерти. Ралина бросилась к нему, и они замерли, обняв друг друга.

И тогда раздался другой голос, не менее громкий и звучный:

– ТЫ ПОСМЕЛА НАРУШИТЬ ЗАКОНЫ ВЕЛИКОГО РАВНОВЕСИЯ, СЕСТРИЦА ЗИОМБАРГ!

По другую сторону от них, напротив Зиомбарг, над горизонтом возникла другая гигантская фигура – Лорд Аркин, Хранитель Закона. Он предстал теперь во всем великолепии Великого Древнего Бога, с мечом в руке, столь же огромным, как меч Зиомбарг. Город Халвиг и его обитатели казались ничтожными по сравнению с этими гигантскими фигурами. Так выглядели бы, наверное, обитатели муравейника в сравнении с двумя воинами, вышедшими на лесную поляну для поединка.

– ТЫ НАРУШИЛА ЗАКОН, КОРОЛЕВА МЕЧЕЙ!

– Я НЕ ПЕРВАЯ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ!

– НО ТАКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ТОЛЬКО ЕДИНОЖДЫ ОСТАЛОСЬ БЕЗНАКАЗАННЫМ, И НАРУШИТЕЛЬ ЗАКОНОВ УЦЕЛЕЛ. ИБО ЭТО БЫЛА БЕЗЫМЯННАЯ СИЛА! ТЫ ЖЕ УТРАТИЛА ОТНЫНЕ ПРАВО УПРАВЛЯТЬ СВОИМ ЦАРСТВОМ!

– РАВНОВЕСИЕ НЕ ВЛАСТНО НАДО МНОЮ!

– ОШИБАЕШЬСЯ! ВЛАСТНО!

И символ Великого Космического Равновесия возник в небе, Гигантские Весы, которые Корум уже видел однажды, – в тот день, когда победил и изгнал Лорда Ариоха, Рыцаря Мечей, Повелителя Хаоса. Весы повисли в небе как раз между Аркином и Зиомбарг. Они были столь огромны, что оба Бога казались рядом с ними карликами.

– ОНО ВЛАСТНО И НАД ТОБОЙ!

Этот голос не принадлежал уже ни Аркину, ни королеве Зиомбарг. Это говорило само Великое Равновесие.

Меж тем одна чаша Весов начала склоняться в сторону Аркина.

– ОНО ВЛАСТНО НАД ТОБОЙ! – повторил голос.

В страхе завизжала Королева Зиомбарг. Ее вопль потряс весь мир, угрожая сорвать его с привычной орбиты вокруг Солнца.

– ВЛАСТНО! – еще раз прогремел голос. Меч, символ власти королевы, был внезапно невидимой силою вырван из ее руки и брошен на чашу Весов, и коромысло их еще больше склонилась в сторону Аркина.

– НЕТ! – завопила королева в ужасе. – НЕТ! ЭТО БЫЛА ЛОВУШКА! ЛОРД АРКИН ОБМАНОМ ЗАМАНИЛ МЕНЯ СЮДА! ОН ЗНАЛ…

Но тело ее уже начало расплываться, подобно легким облакам, разгоняемым ветром. Оно, словно дым, разлетелось в разные стороны, и Королева Мечей исчезла, словно растворилась в воздухе…

Еще секунду Весы, символ Космического Равновесия, были видны в небе, потом исчезли и они.

Над горизонтом возвышалась теперь лишь фигура Лорда Аркина, вся окруженная белым сиянием.

– ДЕЛО СДЕЛАНО! – произнес он, и в мир, казалось, потоком хлынули тепло и свет. – ДЕЛО НАКОНЕЦ СДЕЛАНО!

– Лорд Аркин! – воскликнул Корум. – Так ты заранее знал, что ярость королевы Зиомбарг будет столь велика, что она дерзнет нарушить законы Равновесия и проникнет в наше Царство!

– Я РАССЧИТЫВАЛ НА ЭТО. Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ИМЕННО ТАК ОНА И ПОСТУПИТ.

– Значит, именно на это ты рассчитывал, когда просил меня о содействии?

– ДА.

Корум с горечью вспомнил все ужасы и опасности, которые ему и его друзьям пришлось пережить. Он вспомнил тысячи лиц принца Гэйнора Проклятого, они вновь чередой промелькнули перед его мысленным взором…

– После такого я мог бы возненавидеть всех Богов на свете, – медленно произнес он.

– ЧТО Ж! ЭТО В ТВОЕМ ПРАВЕ! НО ВЕДЬ МЫ, БОГИ, ВСЕГДА ИСПОЛЬЗУЕМ СМЕРТНЫХ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛЕЙ, КОТОРЫХ НЕ МОЖЕМ ДОБИТЬСЯ САМИ…

И Лорд Аркин исчез. В небе теперь плавали только воздушные корабли Гвлас-кор-Гвриса, с которых вниз летела невидимая смерть, сея панику среди объятых ужасом варваров. Те уже бежали во все стороны от стен Халвига-ан-Вак. А корабли преследовали их по пятам, не давая уйти от возмездия.

Армии Пса и Медведя попросту исчезли, перестали существовать. Испарились и исчадия ада, уродливые создания Хаоса, которых Корум призвал себе на помощь. То ли Пес и Рогатый Медведь отозвали свои войска, то ли те заняли теперь место прежних обитателей в мрачной пещере Лимба – кто знает? Корум поднял было руку, чтобы снять повязку с Глаза Ринна, но вовремя передумал. У него больше не было сил заглядывать в страшное преддверие ада.

К нему приблизился Король Без Королевства:

– Ну как, принц, вы убедились, насколько полезен наш подарок?

– Да, убедился вполне.

– Теперь Зиомбарг изгнана из своего Царства, и туда возвращается власть Закона. Осталось лишь одно Царство в Пятнадцати Измерениях, где еще правит Повелитель Мечей. Король Мабелод сейчас, вероятно, со страхом думает о нас.

– Я убежден в том, что он нас боится, – сказал Корум.

– И я теперь больше не Король Без Королевства. Немедленно по возвращении в наши Пять Измерений я начну восстанавливать свою страну.

Он подошел к краю крыши и посмотрел на улицу. Город был весь завален трупами. Жители только начали осторожно выглядывать из своих домов. Да, теперь могущество мабденов было подорвано надолго, если не навсегда. Мир снизошел наконец на Царство Аркина. И в бывшее Царство Зиомбарг, где отныне тоже станут править Хранители Закона, также пришел мир.

– Хочешь, вернемся в замок Мойдель морем? – спросила Ралина и погладила Корума по щеке.

Он пожал плечами:

– Сомневаюсь, что от замка что-то еще осталось. Гландит наверняка его сжег.

– Да, кстати, а что же граф Гландит? – спросил Джари, гладя своего мурлыкающего от удовольствия кота, вновь занявшего законное место на плече хозяина. – Где он? Мы ведь так его и не видели…

– Не думаю, чтобы он погиб, – ответил Корум. – Мне кажется, мы с ним еще встретимся. Я верно служил Закону и выполнил все, о чем меня просил Лорд Аркин. Но месть моя так и не осуществилась. Это мне еще предстоит сделать.

Воздушный корабль приблизился ко дворцу. На его палубе стоял благородный старец – принц Юретт. Он радостно улыбался.

– Корум! Мы приглашаем тебя и твоих друзей быть гостями города Гвлас-кор-Гврис. Я хотел бы еще посоветоваться с тобой о восстановлении вадхагских земель и замков. Эта страна должна, как и прежде, называться Бро-ан-Вадха. Уцелевших мабденов мы отправим в их собственные земли, откуда они вышли, – в Бро-ан-Мабден. А здесь вновь зашумят прекрасные леса и расцветут чудесные цветы…

И тут наконец измученное лицо Корума смягчилось, на губах появилась улыбка.

– Благодарю, принц Юретт. Это высокая честь для нас – быть гостями вашего города.

– Теперь, когда мы наконец вернулись в наш родной мир, всем нам, мне кажется, надо было бы отдохнуть от приключений, – сказал принц Юретт.

– Да и мне тоже, – согласился Корум. – Пора хотя бы на время забыть о приключениях и немного передохнуть.

Город в Пирамиде медленно опускался на Землю.

Эпилог

В бессильной ярости смотрел граф Гландит-а-Крэ на полный разгром, которому на его глазах подверглось огромное войско варваров. Из последних сил он и его воины спешили к Халвигу, но опоздали. Отряд настолько выбился из сил, что и думать было нечего посылать его в бой. Тем более что бой был уже безнадежно проигран…

Остановив свои колесницы под прикрытием холма, Гландит наблюдал за исходом битвы. Он был свидетелем явления Зиомбарг в это Царство и ее изгнания. На его глазах мабдены были разбиты и уничтожены вадхагами с помощью волшебных воздушных кораблей.

Много месяцев он метался по окрестностям замка Мойдель, разыскивая своего врага принца Корума Джаэлен Ирсей и эту предательницу, маркграфиню Ралину. Наконец, устав от бесполезных поисков, он повернул свой отряд к Халвигу, чтобы успеть принять участие в его штурме. Но увидел лишь самый конец разыгравшейся у стен города драмы, став свидетелем разгрома мабденских орд и их союзников.

Наконец поле страшной битвы окутал мрак ночи. Однако окрестности были по-прежнему освещены колдовским зеленым светом, исходящим от этого жуткого летающего города. И тогда Гландит приказал своим людям отступать. По той же дороге, по которой добрались сюда, они отправились в обратном направлении, к морю, к мрачным лесам северо-восточных областей. Но уходя, Гландит дал клятву, страшную клятву: отыскать себе достаточно сильного союзника и непременно вернуться сюда, чтобы сокрушить наконец и Корума, и все, что тому дорого.

Ему казалось, что он уже знает, к кому обратиться с предложением такого союза.

Ему казалось, он уже нашел себе такого могучего союзника.

Конец Второй Книги

Король Мечей

Часть I,

в которой принц Корум наблюдает, как в мире разгорается вражда

Глава 1

Тень на холмах

Еще совсем недавно здесь царила смерть: одни встречали, другие ожидали ее. Теперь же отстроенный заново дворец короля Ональда утопал в цветах, а зубчатые стены и башни замка опять превратились в балконы и беседки. Однако самому королю Ональду не суждено было увидеть, как возрождается к жизни разрушенный Халвиг-ан-Вак, ибо король пал в битве за Ливм-ан-Эш, и теперь его мать, старая королева-регентша, правила при несовершеннолетнем престолонаследнике-внуке.

Велики были разрушения, нанесенные варварами короля Лайр-а-Брода, и часть Города Цветов еще стояла в лесах. Но с каждой новой статуей, с каждым новым фонтаном становилось все очевидней, что безмятежное великолепие заново возводимого замка превзойдет былую красу. И так было по всей земле Ливм-ан-Эш.

Так было и за морями, в Бро-ан-Вадха. Мабденских захватчиков отбросили далеко назад – туда, откуда они явились: на северо-запад, в угрюмые земли Бро-ан-Мабден. И вновь они склонились перед вадхагами.

В сладостном краю прохладных лесов, отлогих холмов, мирно журчащих рек и тихих долин Бро-ан-Вадха лишь мрачные руины Каленвира напоминали о недавнем прошлом: их сторонились, но помнили крепко.

А за морем, на Нхадрагских островах, жили запуганные, вырождающиеся существа, уцелевшие в учиненной мабденами резне. Теперь они были оставлены на произвол судьбы. Быть может, когда-нибудь у этих жалких созданий родятся достойные потомки, и раса нхадрагов вновь обретет величие древних веков – лишь бы не слишком поздно…

Повсюду властвовал мир. Те, кто вернулся сюда вместе с Городом в Пирамиде, легендарным Гвлас-кор-Гврисом, трудились не покладая рук, возвращая к жизни сожженные замки, разоренные земли Вадха. Они оставили свой странный город из металла и поселились в древних жилищах предков, а обезлюдевший Гвлас-кор-Гврис одиноко стоял теперь среди сосен, неподалеку от полуразрушенной мабденской крепости.

Казалось, заря мирной эры забрезжила для всех– и для людей Ливм-ан-Эш, и для вадхагов, избавителей этих земель. Угроза Хаоса никого уже не страшила. Ныне два из трех Царств – десять из Пятнадцати Измерений – находились под властью Закона. Значит, Закон победил?

Во всяком случае, так решила старая королева, правившая страной Ливм-ан-Эш, и рассказала об этом внуку, наследнику Анальту, а юный король объявил о победе Закона своим подданным. Принц Юретт Хасдун Нури, бывший главнокомандующий Гвлас-кор-Гвриса, уверовал в это всем сердцем. Так же, как и все остальные.

И лишь один из вадхагов все еще сомневался. Он был не похож на своих сородичей, хотя внешне не отличался от них – такой же высокий и стройный, с усыпанной золотыми веснушками бело-розовой кожей, со светлыми волосами, миндалевидными красными глазами с янтарным зрачком и чуть удлиненной формой головы. Впрочем, в правой пустой глазнице у него красовалось нечто похожее на фасеточный глаз насекомого, а левую руку закрывала шестипалая латная перчатка, инкрустированная темными драгоценными камнями.

Он носил алый плащ и звался принц Корум Джаэлен Ирсей.

Он побеждал богов и помогал изгонять повелителей Царств, он жаждал мира, но не доверял покою, он ненавидел чуждые Глаз и Руку, хотя они много раз спасали ему жизнь и послужили верой и правдой Ливм-ан-Эш, Бро-ан-Вадха, а также самому Закону.

Но даже Корум, удрученный своей судьбой, изведал счастье при виде возрожденного очага – родового замка Эрорн, поднявшегося на мысу, где он и стоял много веков, пока Гландит-а-Крэ не разрушил его до основания. Корум помнил каждую мелочь, каждый уголок старого дома, и радость его росла по мере того, как рос замок. Вскоре стройные красноватые башни вновь устремились в небо, нависнув над неистовым зеленовато-белым морем. Волны разбивались о прибрежные скалы, плясали в огромном гроте – словно ликуя от счастья, что Эрорн прекрасен, как прежде.

Внутри замка гений искусников из Гвлас-кор-Гвриса возвел чудо-стены, менявшие форму и цвет вслед за малейшими переменами в стихиях; журчащие водяные струи наигрывали мелодии в хрустальных фонтанах, сделанных в виде музыкальных инструментов, – и каждый звучал в соответствии с заданной формой. Однако даже мастерам Гвлас-кор-Гвриса не под силу оказалось возродить полотна, статуи и манускрипты, создававшиеся веками – при Коруме и его предках, – ибо Гландит-а-Крэ уничтожил все, как уничтожил и обитателей замка – отца Корума князя Клонски, мать Колатарну, сестер, двоюродных братьев, а также всех слуг.

При мысли об этом Корум чувствовал, как вскипает в нем ненависть к мабденскому графу. Тела Гландита не нашли среди погибших при Халвиге, не были найдены и его денледхисси. Гландит исчез, испарился; может быть, он и его наймиты нашли свою смерть в далеких краях. Только неимоверным усилием воли сумел Корум забыть, не думать о Гландите – о том, что тот натворил. Он старался сосредоточиться на мысли, как сделать замок Эрорн еще прекраснее, чтобы супруга его и возлюбленная – Ралина из Алломглиля – пришла в восхищение и забыла ужас того мгновения, когда им предстал ее родовой замок, разрушенный Гландитом с таким тщанием, что лишь груда камней осталась от него на отмели под горой Мойдель.

Джари-а-Конел, редко позволявший себе подобные сантименты, был без ума от замка Эрорн. Эрорн, утверждал он, рождает поэтическое вдохновение, – и Джари пристрастился к сочинению сонетов, которые весьма настойчиво читал Коруму и Ралине. Еще он написал вполне сносные портреты Корума в алом плаще и Ралины в платье из синей парчи, а также целую галерею автопортретов, которые развесил почти во всех залах замка Эрорн. Любимым же развлечением Джари стало изобретать себе новые наряды, и скоро у него набрался огромный гардероб; дошло до того, что он попытался придумывать новые шляпы, хотя был чрезвычайно привязан к старой и любил ее больше всех. А его черно-белый кот летал по комнатам, но больше дремал в самых неподходящих для этого местах.

Так проходили дни.

Побережье, где стоял замок Эрорн, славилось мягкостью зим и прохладой летних месяцев. Два, а то и три урожая в год собирали здешние крестьяне; в зимнюю пору почти не бывало стужи, а снег выпадал крайне редко, разве что в самый холодный месяц. В иной год снегопадов не бывало вовсе. Но в ту зиму, когда завершилось строительство замка, снег лег очень рано и все сыпал и сыпал, погребая дубы, березы и сосны под своим сверкающим бременем. Снежный покров был настолько глубок, что местами мог скрыть с головой конного воина, и почти не таял под лучами яркого кровавого солнца, стоявшего на безоблачном небе, – а то, что все-таки таяло, с лихвой восполнялось новым снегопадом.

Во всем этом Коруму чудилось зловещее предзнаменование. В замке было тепло и уютно и вдоволь еды; время от времени воздушный корабль привозил к ним гостей из соседних недавно отстроенных замков. Вадхаги из Гвлас-кор-Гвриса не отказались от своих кораблей, покинув Город в Пирамиде, так что можно было жить спокойно, не страшась потерять связь с окружающим миром. И все-таки Корум терзался и мучился, и, хотя Джари относился к его страданиям с известной долей юмора, Ралина воспринимала их серьезно и старалась успокоить Корума как могла, потому что считала, что Корумом вновь завладела мысль о Гландите.

Однажды Корум и Джари, стоя на балконе, смотрели на простиравшуюся до горизонта снежную целину.

– Почему меня так тревожит этот снегопад? – проговорил Корум. – Во всем мне теперь видится рука богов. Но зачем богам столько снега?

Джари пожал плечами:

– Ты же помнишь, что согласно Закону мир должен быть круглым. Может, он и впрямь снова сделался круглым и погодные отклонения – следствие этих перемен.

Корум озадаченно покачал головой. Казалось, он почти не слушает Джари. Он облокотился на заснеженный парапет, щурясь от нестерпимого блеска. На горизонте тянулась гряда отлогих холмов, укрытых белоснежной пеленой, как и все прочее на равнине. Корум смотрел туда. На холмы.

– Бвидит-а-Хорн, приезжавший к нам на прошлой неделе, сказал, что то же самое происходит по всей Бро – ан-Вадха. Все это чрезвычайно странно, тут должен быть смысл. – Корум вдохнул чистый, холодный воздух. – Правда, мне непонятно, зачем Хаосу насылать на нас снег, он ведь не причиняет ровным счетом никаких неудобств.

– Может быть, и причиняет, – возразил Джари. – Например, крестьянам в Ливм-ан-Эш.

– Пожалуй… Но в Ливм-ан-Эш не было таких обильных снегопадов. Нет, мне кажется, будто кому-то нужно заморозить именно нас, отсечь нас от мира…

– Ну, для этого Хаос мог выбрать что-нибудь более впечатляющее, – заметил Джари.

– Не забывай, теперь Царствами правит Закон, так что возможности Хаоса ограниченны.

– Не убежден. Если здесь и действует чья-то воля, то уж скорее Закона. Происходящее можно считать следствием незначительных географических изменений в процессе очистки Пяти Измерений от вредоносного воздействия Хаоса.

– Что ж, пожалуй, это наиболее разумное объяснение, – согласился Корум.

– Если вообще есть надобность в объяснениях.

– Да. В самом деле, я стал чересчур подозрителен. Возможно, ты прав. – Корум уже направился к входу в башню, когда Джари схватил его за плечо. – Что такое?

– Взгляни на холмы. – Голос у Джари был совершенно бесцветный.

– Холмы? – Корум вгляделся вдаль. Странное чувство охватило его. Что-то двигалось на горизонте. Сначала он было решил, что это какой-нибудь зверь – может, лиса выбралась из лесу поохотиться. Но тень была чересчур велика для лисы. Чересчур велика даже для человека – даже для всадника на коне. Мало того, он чувствовал, что где-то видел ее, хотя никак не мог припомнить, где именно. Тень трепетала, то исчезая, то появляясь, словно была и здесь, и не здесь. Потом она стронулась с места и поплыла на север. Но вдруг замерла и словно бы обернулась – во всяком случае, Корум явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Невольно инкрустированная рука его потянулась к повязке, скрывавшей от Глаза Ринна Царство Небытия – Лимб, откуда не раз ему являлись союзники. Корум с трудом подавил желание сорвать повязку и опустил руку. Тень на холмах неуловимо напоминала нечто виденное в том мире. Может, она – исчадие Хаоса, возвратившегося уничтожить Эрорн?

– Не могу разобрать, – пробормотал Джари. – Зверь это или человек?

Корум помедлил в задумчивости.

– Ни то ни другое, – сказал он наконец.

Тень двинулась дальше, перевалила за гребень холма и исчезла.

– А ведь у нас есть воздушный корабль, – проронил Джари. – Может, полетим за ней?

– Не стоит, – ответил Корум. В горле у него пересохло.

– Ты знаешь, что это было? Тебе знакома эта штука?

– Да, я уже видел ее – когда-то. Только никак не могу вспомнить, где именно. Джари, она… она действительно смотрела на меня или мне показалось?

– Очень странное чувство – будто нечаянно встретился с кем-то глазами, да?

– Вот-вот, что-то в этом роде.

– Интересно, что ей было от нас нужно? И есть ли тут связь со снегопадом?

– Нет, к снегу она не имеет отношения. Скорее… Да, скорее я бы сопряг ее с пламенем. Вспомнил! Я вспомнил, когда видел ее – или, во всяком случае, что-то очень похожее, – в Огненных Землях, когда я… нет, когда моя Рука задушила Ганафакса. Я рассказывал тебе.

Корум содрогнулся, вспоминая чудовищную картину: Рука Квилла выжимает по капле жизнь из визжащего, извивающегося Ганафакса, не причинившего Коруму никакого вреда. Ревущие языки пламени. Труп. Слепая королева Ооризе с бесстрастным, равнодушным лицом. Холм. Клубы дыма. И какая-то тень, наблюдавшая за ним с холма. Тень, скрывшаяся за внезапно надвинувшимся облаком дыма.

– Возможно, я просто схожу с ума, – пробормотал он. – Или нечистая совесть напоминает мне о безвинно загубленной мною душе… Может быть, это чувство вины воплощается в тень на холме. Как укор судьбы.

– Хорошенькая теория, – угрюмо проговорил Джари. – Только какое я-то имею отношение к убийству Ганафакса? И вообще, я не склонен страдать от чувства вины, о которой вы, вадхаги, беспрестанно толкуете. Но ведь именно я первым увидел тень, Корум.

– Да, ты прав. Это ты увидел ее. – С угрюмо опущенной головой Корум ступил через порог.

Джари закрыл дверь. Стоя на лестнице, Корум обернулся и пристально посмотрел на друга.

– Но что же тогда это было, Джари?

– Не знаю, Корум.

– Но ведь тебе так много известно!

– Я многое забываю. Я не Герой. Я лишь спутник Героев. Я восхищаюсь. Я преклоняюсь. Я даю мудрые советы, которым никто никогда не следует. Я спасаю жизнь. Я выражаю сомнения, которые сами Герои выразить не в состоянии. Я возвещаю об опасности и…

– Довольно, Джари. Ты шутишь?

– Пожалуй, да. Я тоже устал, мой друг. Я до смерти устал от компании угрюмых Героев, обреченных ужасной судьбе – я уж не говорю про полное отсутствие юмора. Пожалуй, на некоторое время я предпочел бы обычных смертных. Я бы пьянствовал в харчевнях. Рассказывал неприличные анекдоты. Волочился за женщинами. Влюблялся в потаскушек…

– Джари! Это не шутка! Почему ты говоришь такие вещи?

– Потому что я устал от… – Джари нахмурился. – А в самом деле, почему? Это совсем не похоже на меня. Этот язвительный тон… Придирки…

– Да, придирки. – Лицо Корума исказилось от злобы. – И мне это не по душе. Если ты решил подразнить меня, Джари, тогда…

– Постой! – Джари потер лоб. – Постой, Корум. Я чувствую, как что-то пытается завладеть моим рассудком, обратить меня против моих друзей. Сосредоточься! Разве ты не чувствуешь, что и с тобой происходит то же самое?

Корум посмотрел на Джари; лицо его вдруг расслабилось, на нем проступила растерянность.

– В самом деле. Я тоже чувствую какое-то раздражение. Странную ненависть, желание поссориться… Это сделала тень, которую мы видели на холмах?

Джари покачал головой:

– Кто может сказать наверняка? Прости меня за глупую вспышку. Даже не верится, что я мог наговорить такое.

– Я тоже прошу у тебя прощения. Будем надеяться, что эта тень исчезнет навеки.

В задумчивом молчании они спустились по дорожке к главной башне замка. Стены мерцали серебристым сиянием. Значит, снова начинался снегопад.

Ралина встретила их в галерее, где хрустальные фонтаны пели нежными голосами песню о любви, посвященную отцом Корума своей возлюбленной супруге. Мелодия убаюкивала, и Корум улыбнулся Ралине вымученной улыбкой.

– Корум, – сказала она. – Знаешь, только что меня охватила необъяснимая ярость. Я не могу понять… Мне вдруг захотелось ударить служанку. Я…

Корум привлек Ралину к себе и поцеловал в лоб.

– Знаю. Со мной и Джари произошло то же самое. Боюсь, это козни Хаоса. Темные силы хотят поссорить нас. Мы должны попытаться понять, чего они добиваются. Похоже, кому-то нужно, чтобы мы уничтожили друг друга.

В глазах Ралины появился ужас.

– Ох, Корум…

– Мы должны выстоять, – сказал он.

Джари почесал нос и поднял бровь. Он снова был самим собой.

– Интересно, такое происходит только с нами? Или одержимы все?

Глава 2

Недуг распространяется

По ночам, когда Корум лежал рядом с Ралиной, его одолевали самые мрачные мысли. То его охватывала яростная ненависть к Гландиту, то злоба против Лорда Аркина, Хранителя Закона, которого он уже начинал винить во всех своих горестях и несчастьях; подчас он задыхался от негодования на Джари-а-Конела, чья легкая ирония казалась ему теперь изощренным садизмом, а временами воспаленная мысль его устремлялась к Ралине, недостойнейшим образом заманившей его, сбившей с истинного пути. И это последнее было хуже всего остального. Корум отчаянно боролся с собой, отгоняя ужасные мысли. Он чувствовал, как лицо его искажает ненависть, как сжимаются в кулаки пальцы, как кривятся губы, как содрогается тело от бешеной жажды уничтожения. Все ночи напролет он пытался задушить, подавить в себе эти низменные желания и знал, что то же самое происходит с Ралиной: она тоже боролась со злобой, закипавшей в ее душе. Необъяснимое ожесточение, для которого не было видимых причин, сосредоточивалось на чем-то одном, яростно ища выхода.

Его мучили кровавые видения – видения пыток даже более жестоких, нежели те, которым подвергал его Гландит. И палачом был сам Корум: он калечил и мучил тех, кого более всех любил.

Нередко он пробуждался от собственного крика. «Нет! Нет! Нет!» – кричал он, спрыгивая с постели, и с ненавистью смотрел на Ралину. А она отвечала ему точно таким же взглядом; верхняя губа ее приподнималась, обнажая белые зубы, ноздри раздувались, как у дикого зверя, и странные звуки вырывались из горла.

Корум подавлял в себе бешенство и кричал на Ралину, чтобы та вспомнила, кто они и что происходит с ними. Потом они лежали в объятиях друг друга, обессиленные до изнеможения.

Снег начал таять, словно теперь, посеяв ярость и злобу, мог спокойно исчезнуть. Однажды Корум не выдержал – выбежал из замка и принялся колоть и хлестать мечом тающие сугробы, проклиная и обвиняя их во всех бедах и муках.

Но Джари был теперь совершенно уверен, что снег – не более чем совпадение, заурядное природное явление. Он бросился вслед за другом, пытаясь успокоить его. Наконец Корум перестал размахивать мечом. Оба они были полуодеты и стояли в тусклом свете утра, дрожа от холода.

– А тень, тень на холме? – задыхаясь, спросил Корум. – Это тоже совпадение?

– Возможно. Мне кажется, все это случилось лишь потому, что происходит еще кое-что. Все прочее – только знамения, как бы намеки. Ты понимаешь меня?

Корум пожал плечами и выдернул руку из пальцев Джари.

– Еще кое-что? Нечто более важное? Ты это хотел сказать?

– Да. Значительно более важное.

– Но ведь то, что происходит, уже достаточно скверно.

– Увы.

Корум видел, что Джари подтрунивает над ним. И попробовал улыбнуться. Он был в изнеможении. Вся его энергия уходила на то, чтобы сражаться с собственными страстями. Он отер рукой пот со лба.

– Должно же найтись какое-то средство… Боюсь, что…

– Мы все боимся, принц Корум.

– Я боюсь, что однажды ночью убью Ралину. Я вправду боюсь этого, Джари.

– Нам лучше пожить отдельно друг от друга и запирать двери на ночь. Слуги страдают не меньше.

– Я тоже заметил.

– Их следует расселить по разным комнатам. Мне сказать им об этом?

Корум потрогал пальцем эфес меча. Взгляд его обведенного краснотой живого глаза был блуждающим, диким.

– Да, – рассеянно проговорил он. – Скажи им об этом.

– Надеюсь, ты тоже скажешь, Корум? А я пытаюсь составить целебное снадобье – думаю, оно усмирит нас, предотвратит кровопролитие. Правда, оно в известной мере может усыпить нашу бдительность, но это лучше, чем убивать друг друга.

– Убивать?.. Ах да. – Корум всматривался в Джари. Шелковый камзол щеголя оскорблял его чувства, хотя еще совсем недавно Коруму казалось, что он в восторге от наряда. А что за странное выражение на лице этого франта! Насмешка? Интересно, над чем это он насмехается?!

– Над чем это ты смеешься? – взорвался Корум, сознавая, что на него опять накатило. – Мы должны оставить замок, – оборвал он себя. – Может быть, им завладели злые духи. Черные силы, оставшиеся от Гландита. Это вполне вероятно, Джари, я слыхал о подобных вещах.

Джари скептически улыбнулся.

– Да, вероятно! – взревел Корум. Почему, ну почему этот Джари бывает таким бестолковым?!

– Вероятно?.. – Джари потер лоб и сжал пальцами переносицу. Его глаза тоже были обведены красноватыми кругами, и взгляд бездумно блуждал. – Что ж, вероятно. Да, мы должны покинуть Эрорн. Ты совершенно прав. Мы должны выяснить, только ли нас поразил этот странный недуг. Узнать, что происходит с другими. Ах, если бы нам удалось вывести наш воздушный корабль… Снег уже стаял, так что… Мы должны пойти… Я должен… – Он внезапно умолк. – Что это я разболтался? Верно, от усталости. Однако мы в самом деле должны разыскать друзей, принца Юретта, к примеру, и расспросить, что с ними происходит. Страдают ли и они одержимостью.

– Это ты предлагал еще вчера, – угрюмо заметил Корум.

– И мы пришли к согласию, не так ли?

– Да. – Корум, спотыкаясь, брел к замку. – Мы пришли к согласию. Еще позавчера.

– Пора начать сборы. Ралина останется здесь или отправится с нами?

– Почему ты спрашиваешь об этом? Это дерзость!.. – Корум снова обуздал себя. – Прости, Джари.

– Ничего.

– Что за сила так мучает нас? Превращает друзей во врагов? Заставляет меня желать смерти женщине, которую я люблю больше всего на свете?..

– Мы никогда не узнаем этого, если останемся здесь, – отрезал Джари.

– Что ж, прекрасно. – Корум вздохнул. – Мы выведем воздушный корабль. Мы разыщем принца Юретта. Ты в состоянии управлять кораблем?

– Я найду в себе силы.

Снег продолжал таять, и весь мир посерел. Деревья были серыми, и холмы были серыми, и трава тоже стала серой. Даже яркие цветы в замке Эрорн приобрели сероватый оттенок, и стены окрасились в пепельный цвет.

Был уже вечер, и солнце катилось к горизонту, когда Ралина окликнула их.

– Идите сюда, скорее! – закричала она. – К нам летят воздушные корабли! Но они ведут себя странно…

Все трое столпились у окна, выходящего на море. Вдали, над морем, два воздушных корабля выписывали в небе круги, скользя и ныряя, словно в замысловатом танце. Они пикировали вниз, едва не задевая серые волны, и снова стремительно взмывали ввысь. Казалось, они гонятся друг за другом.

Что-то сверкнуло.

Ралина задохнулась от ужаса.

– Они стреляют! Это же чудовищное оружие, которое истребило армию короля Лайра! Они сражаются, Корум!

– Да, – мрачно кивнул тот. – Это воздушный бой.

Один из кораблей внезапно покачнулся и замер. Затем перевернулся вверх дном, из него посыпались маленькие фигурки. Корабль выровнялся и ринулся на противника, стремясь протаранить его, однако тот сумел увернуться, и нападавший пролетел мимо, в серое небо, – все выше и выше, пока не превратился в неясную тень в облаках. Неожиданно он спикировал на соперника и повредил ему корму. Поврежденный корабль начал снижаться плавной спиралью, а атаковавший нырнул в океан и исчез под волнами. Только легкая пена осталась на том месте, где он врезался в воду.

Уцелевший корабль с трудом выровнялся и пошел на посадку. Сначала он держал курс на утес, высящийся на берегу, напротив замка Эрорн, затем резко развернулся и полетел к Эрорну.

– Он что, хочет напасть на нас? – спросил Джари.

Корум пожал плечами. В последнее время он воспринимал родной замок как населенную призраками темницу. И если корабль врежется сейчас в башни Эрорна – что ж, значит, так суждено. Словно он раскрошит не замок, а череп – и выпустит из воспаленного мозга кошмар бешенства…

Однако в последний момент корабль сумел отвернуть и начал кругами снижаться на серую лужайку у ворот замка.

Корабль неуклюже приземлился, и Корум заметил, как струйка дыма лениво потянулась от его кормы. Из корабля высыпали люди. Без сомнения, это были вадхаги – высокие воины в развевающихся плащах, в серебряных и золотых кольчугах, конических шлемах, с обнаженными мечами в руках. Они маршировали по талому снегу, направляясь к замку.

Корум первым узнал шагавшего впереди воина.

– Это Бвидит! Бвидит-а-Хорн! Он нуждается в нашей помощи! Пойдем скорее, встретим его!

Джари не выказал особой радости, однако молча последовал за Корумом и Ралиной к воротам.

Бвидит со своими людьми уже достиг подножия холма, откуда дорожка вела прямо к воротам замка. Корум сам отпер ворота и вышел навстречу другу.

– Я рад тебе, Бвидит! Добро пожаловать в замок Эрорн!

Бвидит-а-Хорн не ответил, однако продолжал маршировать по склону холма.

Внезапное подозрение пронзило Корума, но он подавил в себе нехорошее чувство. Прочь, это лишь злобная тень, затаившаяся в мозгу! Корум улыбнулся и протянул к Бвидиту руки.

– Бвидит! Это я – Корум!

– Лучше приготовься обнажить меч, – проворчал Джари. – Ралина, ступай в замок.

Та озадаченно посмотрела на Джари.

– Но почему? Это же Бвидит. Он нам не враг.

Джари молча посмотрел на нее. Ралина опустила глаза и подчинилась.

Корум вновь пытался подавить в себе вспышку ярости.

– Если Бвидит собирается атаковать нас, то он найдет здесь…

– Корум, – настойчиво сказал Джари. – Не теряй головы. Возможно, мы сумеем поладить с Бвидитом, ибо он, несомненно, страдает от того же недуга, что и мы. Бвидит! – позвал он. – Бвидит, старый дружище… Мы не враги. Войди под мирные своды Эрорна. К чему сражаться друг с другом? Мы тоже познали ужас злобы и ярости и сейчас должны вместе подумать об этом, узнать, откуда исходит наша одержимость…

Но Бвидит продолжал шагать вверх по холму, и его воины, бледные и угрюмые, шагали за ним. Их плащи развевал ветерок, дующий с моря; сталь клинков не сверкала: она была серо-угрюмой, как и весь мир вокруг.

– Бвидит! – закричала Ралина, стоявшая позади Джари и Корума. – Не поддавайся тому, что завладело твоим разумом! Корум – твой друг! Он нашел средство вернуть тебя в родные края…

Бвидит остановился. Его люди тоже остановились. Бвидит медленно поднял глаза.

– Это лишний повод ненавидеть тебя, Корум!

– Лишний повод? А за что ты ненавидишь меня, Бвидит?

– За что?.. За твои отвратительные увечья! Ты омерзителен. За твой союз с демонами. За твой выбор женщин и выбор друзей. За твою трусость.

– Трусость?! – взревел Джари, выхватывая меч.

Но Корум остановил его.

– Бвидит, мы знаем, что это болезнь. Она завладела нами. Она заставляет нас ненавидеть тех, кого мы любим, и желать смерти тем, кого хотим видеть в живых. Ясно, что и ты страдаешь тем же недугом. Но если мы поддадимся собственной слабости, значит, мы поддадимся тому, кто желает нашей смерти. Выходит, у нас общий враг – надо только найти его и убить.

Бвидит нахмурился, но меч опустил.

– Ты прав. Мне приходили в голову такие же мысли. Я не мог понять, почему вражда вспыхнула по всей земле. Возможно, ты прав, Корум. – Бвидит обернулся к воинам. – Слушайте меня! Мы должны…

Но стоявший рядом вадхаг вдруг с яростным ревом всадил в него свой клинок.

– Ты глуп! Я знал, что ты глуп! Умри же за это!

Клинок рассек металл кольчуги и пронзил грудь Бвидита. Бвидит коротко вскрикнул и застонал. Пошатнувшись, он сделал шаг к Коруму и Джари, но рухнул ничком в снежную слякоть.

– Яд действует быстро, – пробормотал Джари.

Еще один воин поднял меч, поразив того, кто заколол Бвидита. Двое других бездыханные рухнули рядом. Крики ярости и злобной ненависти огласили воздух. В сером вечернем свете била толчками темная кровь…

Цивилизованные жители Гвлас-кор-Гвриса убивали друзей безо всякой причины. Они рвали друга друга и грызлись, словно звери над падалью.

Глава 3

Возвратившийся Хаос

Вскоре дорожка, ведущая к замку, была усеяна трупами. Оставалось в живых только четверо, как вдруг что-то заставило их, словно по команде, повернуть головы и уставиться горящими яростью глазами на Корума и Джари, все еще стоявших у ворот. Воины бросились вверх по тропинке. Корум и Джари выхватили мечи.

Корум ощутил новый прилив гнева, его трясло. Он почувствовал облегчение от того, что может наконец дать себе волю. С леденящим душу криком Корум устремился вниз, на атакующих. Меч сверкал у него в руке. Джари бежал следом.

Один из четверых рухнул при первом же ударе Корума. Воины Бвидита были изможденными и усталыми. Казалось, они не спали много ночей. В другое время в Коруме, может быть, проснулась бы жалость, и он попытался бы просто разоружить их или легко ранить, но гнев повелевал ему убить.

И вскоре все они были мертвы. А Корум Джаэлен Ирсей стоял над поверженными противниками и тяжело дышал, словно бешеный волк, и кровь струилась с его клинка, впитываясь в серую землю. Вдруг его слуха достиг какой-то странный звук. Он обернулся: Джари-а-Конел уже стоял на коленях подле человека, издавшего этот звук. Человек еще дышал, и был это Бвидит-а-Хорн.

– Корум… – Джари взглянул на друга. – Он зовет тебя, Корум.

Гнев Корума внезапно охлынул. Он наклонился к умирающему.

– Слушаю тебя, друг, – ласково сказал он.

– Я старался, Корум, я так старался побороть то, что засело в моем мозгу! Много дней… Но оно все-таки победило меня. Прости, Корум…

– Мы все страдаем от одного и того же.

– Когда я опомнился, то решил отыскать тебя. Я надеялся, что ты найдешь средство от этого безумия. По крайней мере, я думал предостеречь тебя…

– Значит, для этого ты прилетел в наши края?

– Да. Но за нами началась погоня. Завязался бой, и ярость снова вернулась ко мне. Вся вадхагская раса охвачена враждой, Корум, и в Ливм-ан-Эш дела не лучше… Раздор правит миром… – Голос Бвидита слабел.

– Тебе известна причина, Бвидит?

– Нет… Принц Юретт пытался выяснить, но… тоже пал жертвой безумия. Он погиб… Разум побежден… Мы все во власти демонов. Хаос вернулся… Нам следовало оставаться у себя в городе…

Корум кивнул:

– Это дело Хаоса, несомненно. Мы слишком быстро забыли об осторожности, сделались чересчур благодушными – и Хаос нанес удар. Но это не Мабелод. Он не может сам явиться сюда, ведь он будет уничтожен – как это случилось с Зиомбарг. Значит, он действует через посредника. Кто это может быть?

– Гландит? – прошептал Джари. – Может быть, Гландит-а-Крэ? Хаосу необходим смертный, готовый служить ему верой и правдой. И если такой найдется, Хаос даст ему силу…

Бвидит-а-Хорн закашлялся.

– Корум, прости меня за все…

– Мне не за что тебя прощать, ты и я одинаково одержимы. Мы во власти зла, которое не в силах побороть.

– Узнай, кто это сделал, Корум… – Бвидит приподнялся на локте. Глаза его горели мрачным огнем. – Уничтожь его, если сумеешь… Отомсти за меня… За всех нас…

И он испустил дух.

Корума трясло от волнения.

– Джари, ты изготовил снадобье, о котором говорил?

– Да, лекарство готово, хотя я не могу сказать наверняка, что оно подействует как надо. Быть может, безумие окажется сильнее.

– Поторопись.

Корум поднялся и пошел к замку, на ходу пряча меч в ножны. Уже в воротах он услышал истошный крик и помчался со всех ног по галереям во внутренние покои. Ворвавшись в залу, украшенную сверкающими фонтанами, он увидел Ралину, которая отбивалась от двух служанок. Женщины выли как разъяренные кошки и пытались вонзить в нее ногти.

Корум снова выхватил меч, перевернул его и рукоятью ударил одну из служанок в основание черепа. Женщина упала; вторая заметалась по комнате, изо рта у нее шла пена. Нагнувшись, Корум хлестнул ее по лицу своей шестипалой рукой. Она рухнула как подкошенная.

Ярость вновь вскипала в Коруме. Он сурово взглянул на рыдающую Ралину.

– Ты обидела их? Что ты им сделала?

Ралина взглянула на него с изумлением.

– Я? Право, Корум, ничего. Корум, я ни в чем не виновата!

– Но тогда – почему? – Он вдруг услышал собственный голос – резкий, пронзительный – и с трудом взял себя в руки. – Прости, Ралина. Я понимаю. Ступай, соберись в дорогу. Мы улетаем на воздушном корабле – и как можно скорее. Джари изготовил снадобье от болезни, оно успокоит нас. Мы должны отправиться в Ливм-ан-Эш, может быть, там еще осталась какая-то надежда. Надо вызвать Лорда Аркина, попросить у него помощи.

– Отчего же он сейчас не помогает нам? – с горечью спросила Ралина. – Мы сделали все, чтобы вернуть ему его Царство, а он отдал нас на растерзание Хаоса!

– Если Хаос действует здесь, значит, он действует повсюду. Может быть, дела еще хуже в Царстве Лорда Аркина или Царстве его брата. Ты же знаешь, никто из богов не вправе непосредственно вмешиваться в дела смертных.

– А вот Хаос пытается вмешиваться, и очень успешно, – возразила Ралина.

– Такова уж его природа, и потому на благо смертным только Закон, ибо он подразумевает их свободу; для Хаоса мы просто игрушки, которыми можно поиграть – и бросить, когда надоест. Поторопись, нам пора.

– Но это бессмысленно, Корум. Хаос сильнее Закона. Мы сделали все, что могли. Почему ты не хочешь признать, что мы обречены?

– Хаос только кажется сильнее, потому что он агрессивен и использует любые средства, чтобы добиться своего. Закон терпелив. Не думай, что я в восхищении от той роли, что уготовила мне Судьба, я предпочел бы иную жизнь, но Закон надо охранять. Ступай же скорее.

Ралина нехотя удалилась, а Корум, осмотрев служанок, убедился, что раны не серьезны. Ему не хотелось оставлять женщин одних, ибо он не сомневался, что вскоре они передерутся. Корум решил оставить слугам немного изготовленного Джари снадобья. Вдруг это поможет им продержаться.

Корум нахмурил брови. Может ли все это быть делом рук Гландита? Гландит не чародей. Он животное, грубая скотина, солдат с обагренными кровью руками, недурной стратег, и в определенном смысле в нем много достоинств, однако ему всегда недоставало ума и коварства, да и желания прибегать к колдовству, ибо он до смерти боялся его.

И все же во всем Царстве нет никого, кроме Гландита, кто бы по собственной воле согласился стать прислужником Хаоса, а без этого Хаос не в силах проникнуть в Царство…

Корум решил обождать с выводами. Пока ему слишком мало известно. Только бы добраться до Халвига-ан-Вак, до Храма Закона, – там уж он сумеет вызвать Лорда Аркина и испросить у него совета…

Корум прошел в залу, где хранилось оружие и доспехи, и достал серебряную кольчугу, серебряные поножи и конический шлем с тремя гравированными символами. Поверх доспехов набросил алый плащ. Затем выбрал оружие – лук, колчан со стрелами, копье, боевой топор весьма искусной работы. К поясу пристегнул длинный, массивный меч. Снова он собирался в поход… Зрелище было великолепное и устрашающее; особенно поражали воображение шестипалая сверкающая Рука Квилла и изукрашенная драгоценными камнями повязка, скрывавшая Глаз Ринна. Как молился Корум о том, чтобы никогда больше не надевать доспехов, не сражаться чуждой рукой, приросшей к его запястью, не заглядывать чуждым глазом в запредельный мир Небытия и не звать оттуда на помощь мертвецов. Но в глубине души он всегда понимал, что силы Хаоса не сдались, что худшее впереди…

Он чувствовал себя совершенно обессиленным, ибо сражение с собственным безумием столь же изматывало, как и настоящее сражение.

Вошел Джари. Он уже собрался в путь. Презирая доспехи, Джари ограничился стеганой кожаной курткой, изукрашенной золотыми и серебряными бляхами вместо нагрудной пластины, – его единственная уступка голосу разума. Широкополая шляпа лихо заломлена, длинные, блестящие, тщательно расчесанные кудри рассыпались по плечам. Джари был одет в ярко-алый шелк и атлас, в изящные сапоги с красными и белыми кружевами и являл собой воплощенное щегольство. Только меч на поясе несколько смазывал впечатление. На плече у Джари сидел черно-белый крылатый кот – неизменный его спутник. В руке Джари держал флакон с узким горлышком. Внутри клубилась коричневатая жидкость.

– Лекарство готово. – Джари говорил медленно, словно в забытьи. – По-моему, оно действует как надо. Все точно рукой сняло, хотя теперь меня клонит в сон. Впрочем, голова должна проясниться. Во всяком случае, я надеюсь…

Корум посмотрел на него с подозрением.

– Возможно, оно усмиряет безумие – но как мы защитим себя в случае нападения? Джари, оно же усыпляет разум!

– Уверяю тебя, это совершенно не так. – Джари мечтательно улыбнулся. – И потом, у нас нет выбора, Корум. Что до меня, то я предпочту почить в мире, нежели умереть от муки душевной.

– Это я тебе обещаю. – Корум взял флакон. – Сколько я должен выпить?

– Снадобье очень сильное. Довольно капли на кончике пальца.

Корум потряс флакон, смочив кончик пальца. Потом осторожно лизнул и вернул Джари флакон.

– Ничего не чувствую. Возможно, оно не действует на организм вадхагов.

– Возможно. А теперь надо дать Ралине…

– И слугам.

– Да, и слугам. Это будет справедливо.

Они стояли во внутреннем дворике, стряхивая остатки снега с накрывающего воздушный корабль навеса; Джари сдернул ткань: обнажился металлический корпус, весь в ярко-синих, зеленых, желтых разводах. Джари медленно вошел внутрь и принялся колдовать над разноцветными кристаллами управления, вделанными в панель носовой части. Корабль был не слишком велик – гораздо меньше того, на котором они летели в первый раз. Когда отключалось невидимое защитное поле, он становился открыт для стихий. Легкий рокот пронесся по кораблю: он слегка подпрыгнул и завис в воздухе в дюйме от земли. Корум помог подняться Ралине, поднялся сам, прилег на кушетку и стал наблюдать за приготовлениями Джари.

Джари двигался не спеша, с легкой улыбкой на лице. Корум смотрел на друга, и у него было хорошо на душе. Он взглянул на Ралину, прилегшую на соседней кушетке, и увидел, что она почти дремлет. Снадобье действовало превосходно, ибо чувство бешеной ярости испарилось. Но где-то в подсознании Корума жила мысль о том, что нынешняя эйфория не менее опасна, чем прежняя ярость, что в некотором смысле они сменили одно безумие на другое.

Он надеялся, что они избегнут участи Бвидита, что никто не нападет на них в пути, – и дело было даже не в том, что лекарство почти усыпило их: и Джари, и Корум были абсолютно не знакомы с искусством воздушного боя. Единственное, на что был способен Джари, – это вести корабль в требуемом направлении.

Наконец корабль поднялся в серый холодный воздух и полетел на запад, вдоль побережья – к Ливм-ан-Эш.

Корум смотрел вниз, на землю, унылую и замершую, и гадал, придет ли еще весна в Бро-ан-Вадха. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать Джари, но тот был всецело занят кристаллами.

Тут Корум заметил, как маленький черно-белый кот соскользнул с хозяйского плеча и вылетел из корабля. Некоторое время он держался рядом, потом отстал и исчез вдали, за линией холмов.

С минуту Корум размышлял, отчего это кот покинул их, потом напрочь забыл о нем и снова принялся рассматривать проносящуюся внизу землю.

Глава 4

Новый союзник графа Гландита

Маленький кот летел весь день, беспрестанно меняя направление, – он следовал невидимой извилистой тропинке в небе. Тропинка свернула к морю, и кот помедлил в нерешительности, потом все-таки повернул и полетел над прибрежными скалами, а потом над водой, которую ненавидел. Вскоре показались острова.

Это были Нхадрагские острова, где жили остатки народа, во имя спасения жизни отдавшегося в унизительное рабство мабденским захватчикам. И хотя теперь рабство кончилось, нхадраги настолько выродились, что тихо вымирали от бездеятельности, не в силах даже ненавидеть вадхагов.

Кот искал какую-то цель, следуя скорее не физическому, а психическому запаху, который лишь он был в состоянии различать.

Ему уже доводилось чувствовать нечто подобное, в Каленвире, где собрались толпища мабденов и совершался обряд вызывания изгнанных ныне богов – Пса и Рогатого Медведя. На сей раз, однако, кот действовал сам по себе; его хозяин, Джари-а-Конел, не приказывал ему лететь на Нхадрагские острова.

Самый большой из островов, помещавшийся почти в центре зеленого архипелага, звался нхадрагами Малифуль. Как и на всех прочих островах, на Малифуле было множество руин – развалин городов, замков, селений. Некоторые рассыпались от времени, однако большинство было разрушено ордами варваров во времена короля Лайр-а-Брода. Поход на Нхадрагские острова возглавлял граф Гландит со своими убийцами-денледхисси, как и последующие походы на крепости вадхагов. Мабдены стерли с лица земли всю вадхагскую расу, за исключением Корума – так он сам полагал. Уничтожение двух древнейших рас – шефанхау, как называл их Гландит, – заняло несколько лет. И те и другие были не готовы к натиску мабденов, они просто не допускали мысли, что существа, немногим отличающиеся от животных, обладают реальной силой. И они погибли.

Лишь немногих нхадрагов пощадили мабденские варвары: они использовали их как собак, заставляли вынюхивать сородичей, выслеживать заклятых врагов – вадхагов, рыскать по другим Измерениям и потом рассказывать своим господам, что там происходит. То были рабы по натуре, самые трусливые из всей расы – и они предпочли прислуживать и унижаться, но не умереть.

Кот заметил несколько стоянок среди городских развалин. Нхадраги возвратились сюда после битвы при Халвиге, в которой их хозяева были наголову разбиты. Они даже не попытались заново отстроить разрушенные замки и города, а жили как дикари; многие из них даже не подозревали, что эти руины были некогда зданиями, выстроенными их же предками. Нхадраги одевались в меха и металл, по своему обычаю, – смуглокожие, с приплюснутыми носами, с торчащими космами и кустистыми бровями, нависавшими над глубокими глазницами. Это был коренастый, крепко сколоченный народ, мускулистый и физически крепкий. Некогда нхадраги обладали могуществом и высокой цивилизацией, как и вадхаги, но упадок их был стремительным и необратимым.

Наконец впереди появились разрушенные башни Оза, давней столицы Малифуля и всех нхадрагских земель. Озом Прекрасным называли некогда город его обитатели, но теперь от былой красоты не осталось и следа. Руины стен поросли сорной травой, башни обрушились, дома стали притоном крыс, ласок и прочих хищников, но не нхадрагов.

Кот летел на запах. Он покружил над приземистым зданием, не затронутым еще разрушением. На плоской его крыше возвышался прозрачный светящийся купол. Внутри виднелись две мужские фигуры, черные в желтоватом свете. Один был плотный, статный, в доспехах; второй – покороче, но шире в плечах, одетый в меха. Из купола доносились их приглушенные голоса. Кот опустился на крышу, подкрался поближе. Прижавшись мордой к прозрачной стене, он весь обратился в слух и широко раскрыл глаза.

Гландит-а-Крэ хмуро смотрел через плечо Эртиля на бурлящее в котле варево. Над варевом поднимался пар.

– Ты уверен, что чары действуют, Эртиль?

Нхадраг почтительно склонил голову.

– Вадхаги продолжают убивать друг друга. Никогда еще мое колдовство не было столь успешным.

– Это оттого, что силы Хаоса помогают тебе, глупец! Впрочем, скорее они помогают мне, потому что я предан им телом и душой. – Гландит обвел взглядом купол. Кругом валялись трупы животных, висели связки каких-то трав, стояли бутыли и склянки с порошками и жидкостями. Крысы и обезьяны с безучастным видом сидели в клетках, прикрепленных вдоль стены; под клетками на полках громоздились вороха манускриптов. Отец Эртиля был великим ученым и многому успел научить сына. Однако Эртилю было суждено разделить судьбу прочих нхадрагов, и он обратил древнюю мудрость в колдовство, чародейство. И все же мудрость не утратила силы, подумал граф Гландит-а-Крэ, ковыряя в желтых зубах.

Красное, усыпанное чирьями лицо Гландита было наполовину скрыто густой бородой, заплетенной в косички и украшенной ленточками – как и его длинные черные волосы. Нечто в выражении серых глаз свидетельствовало о скрытой болезни.

– А принц Корум? – прорычал Гландит. – И его дружки? И все эти шефанхау из волшебного города?

– Я не могу видеть отдельные судьбы, мой господин, – проскулил чародей. – Я знаю только, что чары действуют.

– Надеюсь, ты не лжешь мне, колдун.

– Я говорю правду. Этому заклятию научил меня Хаос. Облако Раздора распространяется все дальше, с ветром. Его невозможно увидеть, но оно обращает брата против брата, отца против детей, мужа против жены. – Заискивающая улыбка появилась на темном лице Эртиля. – Вадхаги нападают друг на друга – и гибнут. Все они умирают.

– Но умер ли Корум? Вот что я хочу знать. То, что гибнут вадхаги, это прекрасно, но не столь важно. Только когда умрет Корум, а земли его превратятся в пустоши, я смогу обрести союзников в Ливм-ан-Эш и вернуть утраченные владения короля Лайра. Ты можешь составить особое зелье – для Корума?

Эртиль дрожал всем телом.

– Корум смертен. Он должен страдать столь же сильно, сколь и все остальные.

– Он коварен, хитер; ему помогают могущественные силы. Он может ускользнуть. Завтра мы отправимся в Ливм-ан-Эш. Так ты говоришь, невозможно знать наверняка, что делает Корум? Умер ли он, охвачен ли безумием, как все остальные?

– Мне это неведомо, мой господин.

Сломанными ногтями Гландит поскреб рябое лицо.

– А ты не обманываешь меня, шефанхау?

– Я не осмелюсь, мой господин, никогда!

Гландит ухмыльнулся, глядя в полные ужаса глаза нхадрагского чародея.

– Я верю тебе, Эртиль. – Он рассмеялся. – И все же еще капелька помощи от Хаоса не помешает. Вызови-ка снова того демона – ну, из Царства Короля Мабелода.

– Всякий раз, как я делаю это, моя жизнь укорачивается на год, – захныкал колдун.

Гландит вытащил длинный нож и приставил его к плоскому носу нхадрага.

– Я сказал, вызови его, Эртиль!

– Слушаю и повинуюсь.

Волоча ноги, колдун потащился к клеткам и вытащил обезьяну. Животное скулило и хныкало, как скулил и хныкал сам Эртиль. Обезьянка смотрела на нхадрага перепуганными глазами, но все равно цеплялась за него, как за спасителя от окружающего ее ужаса. Эртиль достал из угла крестообразную рамку и вставил ее в специальное отверстие в покрытой глубокими царапинами столешнице. Он трясся от страха, стонал и охал. А Гландит нетерпеливо мерил шагами комнату, не обращая ни малейшего внимания на терзания чародея.

Эртиль дал обезьянке что-то понюхать, животное обмякло и сделалось неподвижным. Колдун прислонил обезьянку спиной к рамке и достал из висевшего на поясе мешка молоток и гвозди.

Неторопливо он принялся вбивать гвозди, распиная верещащее животное на кресте, и кровь струйками стекала из ранок на ладошках и ступнях обезьянки.

Эртиль был бледен до синевы; казалось, его вот-вот вырвет.

Глаза у кота чуть не вылезли из орбит при виде этого варварского ритуала; он занервничал, шерсть на загривке встала дыбом, кончик хвоста судорожно подергивался, но кот продолжал не отрываясь наблюдать за происходящим.

– Живее, демоново отродье! – не выдержал Гландит. – Поторопись, или я найду себе другого колдуна!

– Господину должно быть известно, что больше не осталось никого, кто согласился бы помогать ему или Хаосу, – пробормотал нхадраг.

– Заткнись! И делай свое мерзкое дело, – насупился Гландит. Однако Эртиль говорил правду, и это было очевидно. Никто теперь не боялся мабденов – никто, кроме нхадрагов, которые боялись их просто по привычке.

Зубы у обезьянки стучали. Глаза выкатились из орбит.

Эртиль сунул в жаровню металлический прут. Когда металл раскалился добела, он начертил в воздухе вокруг распятой обезьянки замысловатую фигуру. По всем десяти углам колдун расставил чаши и поджег их содержимое. Затем взял в одну руку манускрипт, в другую – раскаленный прут. Купол начал заполняться желто-зеленым дымом. Гландит закашлялся и полез за платком в карман своей подбитой железом куртки.

Ему явно было не по себе; он даже отступил в дальний угол.

– Иркун, Иркун, Эсель Асан. Иркун, Иркун, Наша Фасал, – бормотал Эфтиль и с каждым новым словом всаживал раскаленный прут в корчившееся от нестерпимой муки тело обезьянки. Она была еще жива, так как прут не задел жизненно важных органов, но было очевидно, что она в ужасающей агонии. – Иркун, Иркун, Мешель Ферен. Иркун, Иркун, Палапс Оли…

Дым сгустился, и кот мог теперь различать лишь смутные тени, двигавшиеся в комнате.

– Иркун, Иркун, Севиль Пордит…

Отдаленный шум, смешавшийся воедино с визгом истязаемого животного.

Порыв ветра.

Дым рассеялся. Воздух в куполе стал прозрачным, и все было видно как на ладони. Уже не обезьянка висела на кресте, а нечто совершенно иное. У существа были человеческие очертания, однако размерами оно не превосходило обезьянку. Лицо более походило на вадхагское, нежели на мабденское, хотя в выражении его читалась злоба и жестокость.

– Ты снова призвал меня, Эртиль. – Голос существа был звучным и сильным, как у взрослого мужчины. Исходивший из столь крошечного ротика, он производил странное впечатление.

– Да, я призвал тебя, Иркун. Мы хотим помощи от господина твоего, Мабелода.

– Как? Еще помощи? – В голосе послышалась издевка. Иркун усмехнулся. – Еще?

– Ты же знаешь, что мы стараемся для него. Без нас вам ни за что не попасть бы в это Царство.

– Ну и что из того? Что проку моему господину от вашего Царства?

– Ты сам прекрасно знаешь! Он хочет вернуть Хаосу оба древних Царства Мечей – и он жаждет отплатить Коруму за то, что тот помог уничтожить его брата Ариоха и сестру Зиомбарг, Рыцаря и Королеву Мечей!

Удобно устроившись на рамке, демон пожал плечами.

– Так что же ты хочешь от него?

Гландит шагнул вперед и сжал кулаки.

– Я хочу, демон, а не этот жалкий колдун! Я хочу власти! Я хочу силы, чтобы уничтожить Закон в этом Измерении! Дай мне эту власть, демон!

– Я уже дал тебе власть. Большую власть, – укоризненно возразил демон. – Я научил тебя, как создать Облако Раздора. Твои враги убивают друг друга. А ты все еще недоволен!

– Скажи, Корум жив?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Нам не попасть в ваше Царство, пока вы не вызовете нас, и, как тебе известно, нам нельзя задерживаться здесь надолго. Мы лишь можем занять место живого существа – на короткое время. Только так возможно обмануть Равновесие – даже не обмануть, а умилостивить.

– Дай мне еще власти, о демон!

– Я не могу дать тебе власть. Я лишь могу подсказать, как ее получить. Знай же, Гландит-а-Крэ, и заруби себе на носу: если ты и впредь будешь получать подарки от Хаоса, ты станешь таким же, как все, кто их получает. Ты готов стать одним из тех, кого якобы ненавидишь?

– Кого ты имеешь в виду?

Иркун хихикнул:

– Шефанхау. Демонов. Я тоже был некогда человеком…

Рот у Гладита перекосился, пальцы сжались в кулаки.

– Я готов на все. Я заключу любую сделку – лишь бы покончить с Корумом и ему подобными!

– Стало быть, мы будем полезны друг другу. Прекрасно. Тебе будет дана сила.

– И моим людям – денледхисси!

– Хорошо. И им тоже.

– Великая, несокрушимая сила! – Глаза у Гландита горели. – Безграничная! Беспредельная!

– Это невозможно, пока правит Великое Равновесие. Ты получишь только то, чем способен воспользоваться.

– Хорошо. Я способен на многое. Я поплыву на материк, я снова захвачу их города, покорю их замки – пока они сражаются и убивают друг друга. Я буду очень сильным, если сам Хаос будет выполнять приказания!

– Лайру тоже дана была помощь Хаоса, – насмешливо напомнил Иркун.

– Но он не знал, как ею пользоваться. Я умолял его помочь мне уничтожить Корума, но он не пожелал меня выслушать. Если бы Корум умер, Лайр был бы сегодня жив. Вот доказательство моей правоты.

– Это должно приносить тебе удовлетворение, – заметил демон. – А теперь слушай. Я научу тебя, что ты должен сделать.

Глава 5

Покинутый город

Воздушный корабль летел над холмами к морю – туда, где прежде стоял замок Мойдель. Теперь на этом месте не было ничего. Корум взглянул на развалины с легким сожалением, которое, однако, тут же выветрилось, ибо лекарство еще действовало. Вскоре они достигли побережья Ливм-ан-Эш. На первый взгляд там не происходило ничего необычного, однако, вглядевшись пристальней, они увидели всадников – по двое, по трое, – бешено мчавшихся не разбирая дороги через поля и леса; они нападали на такие же малочисленные встречные отряды. Женщины дрались с женщинами, дети били детей. Повсюду валялись трупы. Безразличие Корума сменилось ужасом, и он порадовался, что Ралина спит, а у Джари нет времени смотреть вниз.

– Поторопимся в Халвиг-ан-Вак, – сказал Корум, когда Джари вопросительно оглянулся на него. – Мы ничем не можем помочь этим несчастным, пока не выясним причину происходящего.

Джари достал из сумки флакон и показал его Коруму, но тот отрицательно покачал головой.

– Нет. Этого недостаточно. Да и как мы заставим их принять лекарство? Если мы действительно хотим кого-нибудь спасти, то должны бороться с тем, что борется с нами.

Джари вздохнул:

– Как ты собираешься бороться с безумием, Корум?

– Как раз это нам и следует выяснить. Я надеюсь всем сердцем, что Храм Закона не пострадал и Аркин явится нам, если мы позовем его.

Джари показал пальцем вниз.

– Это похоже на болезнь, которой они болели в былые времена.

– Да. Только на этот раз она свирепствует сильнее. Прежде недуг только кусал их мозг. А теперь пожирает его целиком.

– Они рушат все, что построили. Какой же смысл…

– Смысл есть, Джари. Он в том, что они могут выстроить это снова.

Джари пожал плечами.

– Интересно, куда это запропастился мой кот, – сказал он.

Воздушный корабль описал круг над Халвигом-ан-Вак и начал снижаться перед Храмом Закона. Ралина проснулась и улыбнулась Коруму, точно напрочь забыла все, что происходило совсем недавно. Но тут же нахмурилась, словно вспомнив ночной кошмар.

– Корум…

– Да. Это не сон, – мягко сказал он. – А теперь мы в Халвиге. Город Цветов кажется совсем обезлюдевшим. И я не могу понять почему.

Он боялся увидеть прекрасный город в огне, но, за исключением одного-двух разрушенных зданий, город был цел и невредим. Однако никто не гулял по улицам, никто не охранял городские стены. Вокруг не было видно ни единой живой души.

Джари повел корабль вниз, припомнив уроки, преподанные ему Бвидитом в мирное время.

Они приземлились на широкой белоснежной улице рядом с Храмом Закона. Он был невысокий и очень скромный, без каких-либо украшений. Ничем не примечательное здание со знаком стрелы над порталом – Стрелы Закона.

Все трое выбрались из корабля. Ноги у них подкашивались. Полет в сочетании с лекарством действовал изнуряюще. Неверными шагами они побрели по тропинке к Храму.

Вдруг в дверном проеме показалась старческая фигура. Человек был в окровавленных лохмотьях, с выбитым глазом. Старик плакал, но скрюченные пальцы его тянулись к прибывшим, точно когти раненого разъяренного зверя.

– Это Алерион! – потрясенно прошептала Ралина. – Алерион-а-Найвиш! Значит, и его сразил недуг…

Старик слишком ослабел, чтобы сопротивляться, когда Корум и Джари, подскочив, схватили его и завели руки за спину. Джари зубами выдернул пробку из флакона, смочил в жидкости палец, а Корум силой открыл Алериону рот. Тогда Джари мазнул смоченным пальцем по языку старика. Жрец попытался сплюнуть; единственный глаз его выкатился из орбиты, ноздри раздулись, как у бешеного коня. Но в следующую минуту ярость утихла. Тело его обмякло, и он начал сползать на землю.

– Давай отнесем его в Храм, – предложил Корум.

Они подняли старика, и жрец не оказал никакого сопротивления. Корум с Джари внесли его под своды прохладной залы и положили на пол.

– Это ты, Корум? – пробормотал Алерион, приоткрывая глаза. – Бешенство Хаоса отпускает меня. Я становлюсь самим собой – почти…

– Что случилось с жителями Халвига? – спросил Джари. – Они все погибли? Или покинули город?

– Они обезумели. Ко вчерашнему дню здесь не оставалось уже ни одного нормального человека. Я боролся с болезнью, пока хватало сил, но…

– Где же все, Алерион?

– Ушли. В леса, в холмы, в поля. Они прячутся – и нападают друг на друга время от времени. Никто никому не доверяет, вот все и покинули город… Ты же сам видишь.

– Хранитель Закона Аркин являлся тебе? – спросил Корум. – Он говорил с тобой?

– Только однажды, в самом начале. Он велел мне послать за тобой, но я не смог. Никто не хотел выполнить мою просьбу, а иначе связаться с тобой я не сумел, принц Корум. Потом пришла болезнь, и я уже был не в состоянии… видеть Лорда Аркина. Я не мог вызывать его, как делал это прежде, каждый день.

Корум помог старику подняться на ноги.

– Вызови его теперь. Хаос завладел миром. Вызови его, Алерион!

– Я не уверен, что смогу.

– Ты должен.

– Я попытаюсь. – Израненное лицо Алериона помрачнело, исказилось. Теперь он боролся с действием снадобья Джари. – Я попытаюсь.

И он попытался. Он пытался весь остаток дня, так что голос у него охрип от молитв и заклинаний. Многие годы его молитва оставалась без ответа, пока Закон был изгнан и Ариох правил именем Хаоса. В последнее время молитва порой доходила, и жрецу удавалось вызвать Хранителя Закона.

Сейчас ответа не было.

Алерион умолк.

– Он не слышит меня. А если и слышит, не может прийти. Хаос вернулся во всей мощи, Корум?

Корум Джаэлен Ирсей опустил глаза и кивнул.

– Похоже на то.

– Взгляните-ка! – воскликнула Ралина, откидывая свои длинные волосы с лица. – Джари, твой кот вернулся!

Маленький черно-белый кот влетел в дверь, уселся на плечо хозяина, потом потерся мордочкой о его ухо и негромко заурчал. Джари сначала смотрел с удивлением, потом насторожился и стал внимательно слушать.

– Оно разговаривает! – удивленно пробормотал жрец. – Это животное может разговаривать?

Наконец кот затих и, свернувшись на плече Джари, принялся умываться.

– Что он тебе сказал? – спросил Корум.

– Он рассказал мне о Гландите.

– Выходит, он все-таки жив?

– Не только жив, но и заключил союз с Королем Хаоса, Мабелодом, – при помощи одного вероломного нхадрагского колдуна. Это Хаос открыл ему секрет заклятия, что губит нас. И обещал ему еще большую власть.

– Где сейчас Гландит?

– В Озе, на Малифуле.

– Мы должны полететь туда и уничтожить Гландита.

– Ни к чему. Гландит сам примчится сюда.

– Морем? Тогда у нас еще есть время.

– Скорее над морем. Хаос дал ему и его приспешникам каких-то дьявольских тварей – мой кот не в состоянии описать их. Впрочем, он уже на пути в Ливм-ан-Эш: он ищет нас, Корум.

– Хорошо, мы дождемся его и наконец сразимся с ним.

Джари с сомнением посмотрел на друга.

– Вдвоем? Да еще после снадобья, усыпившего в нас все и вся, даже инстинкт самосохранения.

– Мы найдем союзников и дадим им твоего лекарства… – Корум умолк, понимая, что это глупо, что даже в иных обстоятельствах ему было бы трудно одолеть Гландита, даже при помощи… Лицо его вдруг прояснилось.

– Есть выход, Джари. Придется снова воспользоваться Рукой Квилла и Глазом Ринна!

Джари пожал плечами:

– Пожалуй. Все равно ничего другого не остается. Ах, если бы мы нашли Танелорн, как я хотел… Мы обрели бы там помощь, я убежден. Но я просто не представляю, где он теперь…

– Ты говоришь об этом мифическом городе вечного покоя – о Вечном Танелорне? – спросил Алерион. – Ты считаешь, что он существует?

Джари улыбнулся:

– Если у меня есть дом, то этот дом – Танелорн. Он существует во всех временах, во всех Измерениях, но его невероятно трудно найти.

– Но мы можем обследовать все Измерения на нашем корабле, – сказала Ралина.

– Я недостаточно опытен, чтобы вести корабль по Измерениям, – ответил Джари. – Бвидит втолковывал мне, как надо пересекать границы между Мирами, но я не запомнил. Нет, мы должны найти Танелорн в нашем Измерении, если нам вообще суждено разыскать его. Однако сейчас лучше побеспокоиться о том, как удрать от Гландита.

– Или сразиться с ним, – возразил Корум. – Мы еще можем победить его.

– Гм, может быть.

– Ступайте взгляните, не прилетел ли он, – сказал Алерион. – А мы с госпожой Ралиной останемся здесь и вместе попытаемся вызвать Лорда Аркина.

Корум кивнул в знак согласия:

– Ты мужественный старик, жрец. Благодарю тебя.

Выйдя из Храма, Корум с Джари направились по безлюдным улицам к центру города. Время от времени Корум подносил к глазам левую руку и внимательно разглядывал ее. Затем опускал и трогал повязку, прикрывавшую Глаз Ринна. Потом обращал к небесам взгляд своего живого глаза. Шлем сверкал в лучах зимнего солнца: тучи рассеялись, и день был погожим и спокойным.

Никто не смог бы выразить чувства, обуревавшие Корума. Понять его мысли – мудрые и горестные. Беда обрушилась внезапно, когда они менее всего ожидали ее. Закон побежден, Хаос вернул себе былое могущество – а может, стал даже сильнее. И ничто, ничто – до самой последней минуты – не предвещало несчастья. Он чувствовал себя обманутым, преданным и бессильным.

Мертвый город словно воплощал в себе опустошенность его души. Ах, повстречать бы хоть одного человека – хоть одну живую душу, пусть даже враждебную!..

Цветы мирно склонялись под свежим ветерком, но вместо безмятежного покоя они исторгали зловещее спокойствие.

Гландит мчался в Ливм-ан-Эш сильнее, чем прежде, благодаря могуществу Хаоса. С ледяным равнодушием заметил Корум черные тени, приближающиеся с востока, и указал на них Джари.

– Надо вернуться в Храм, предупредить Алериона и Ралину.

– Для них безопаснее в Храме.

– Нет, Джари, только не теперь.

Черные тени, надвигающиеся с востока… Они летели низко. Целенаправленно. Огромные крылья рассекали воздух, хриплые крики раздирали тишину вечернего неба, крики ярости и тоски – вопль заблудших и проклятых душ. Но это были исчадия Ада. Твари с длинными, выгнутыми дугой шеями; они вертели головами, всматриваясь в землю, словно ястребы, выискивающие добычу. Из разинутых красных пастей торчали клыки. Пустые, отчаянные глаза. Тоскливые голоса, словно умоляющие о пощаде… На их черных широких спинах были приторочены колесницы денледхисси – только без колес; в них восседали сами мабденские убийцы, а впереди стоял человек в рогатом шлеме, с огромным мечом в руке. Коруму и Джари даже показалось, что они слышат его смех, хотя этот звук, должно быть, издавали черные твари.

– Да, это Гландит, – сказал Корум. Кривая улыбка появилась у него на лице. – Нам придется сразиться с ним. Если мне удастся вызвать помощь, это отвлечет Гландита и его тварей на некоторое время.

Корум поднес здоровую руку к повязке, собираясь сдернуть ее и заглянуть в Царство Небытия, где ожидали те, кого он убил Рукой Квилла и Глазом Ринна и кто был теперь его заложником. Они ждали, когда он освободит их, позволит найти новых врагов, что заменят их, вызволят из вечного плена Тьмы. Но повязка не сдвинулась с места, она словно приросла к Глазу Ринна. Корум потянул со всей силой, на которую был способен. Он даже поднял Руку Квилла, чтобы та сверхъестественной мощью сорвала с лица повязку, но Рука не повиновалась ему. Глаз и Рука отказывались служить. Неужели мощь Хаоса столь велика, что подчинила себе даже их?

Со сдавленным рыданием Корум повернулся и побежал вниз по улице, к Храму Закона.

Глава 6

Обессилевший бог

Когда Корум и Джари в отчаянии добежали до Храма Закона, Ралина ждала их на пороге. Она улыбалась.

– Он здесь! Он здесь! – закричала она. – Лорд Аркин явился!

– Гландит приближается с востока, – задыхаясь, сказал Джари. – Мы должны улетать. Это все, что мы теперь можем сделать. Волшебная сила Корума иссякла: ни Рука, ни Глаз не повинуются ему.

Корум шагнул в Храм. Его трясло от негодования; он жаждал высказать свои чувства Лорду Аркину, которому он служил и который теперь отказывался помочь ему.

Нечто расплывчатое висело в воздухе в дальнем углу Храма. Рядом, прислонившись спиной к стене, сидел бледный Алерион. Что это? Тело? Лицо? Корум напрягся, всматриваясь в полутьму, но от этого очертания парившего в воздухе предмета стали еще более зыбкими.

– Лорд Аркин?

– Да… – отозвался слабый, далекий голос.

– Что происходит? Почему силы Закона столь слабы?

– Они растянулись чересчур тонким слоем по двум Царствам, которые в нашей власти. Мабелод послал все свое воинство на подмогу тем, кто служит ему здесь… Мы сражаемся в десяти Измерениях, Корум… в десяти… а мы так недавно возникли… наши силы еще столь ничтожны…

Корум поднял чуждую, бесполезную теперь Руку.

– Скажи, почему мне более не подвластны Глаз Ринна и Рука Квилла? В них была наша единственная надежда! Сюда летит Гландит!

– Я знаю… Ты должен бежать… лети на своем корабле через Измерения… ищи Вечный Танелорн… Я вижу связь между твоим бессилием и поисками Танелорна…

– Связь? Какую связь?

– Я не знаю… Я только чувствую… Я обессилел от этой борьбы, Корум… я так устал… силы мои на исходе… Найди Танелорн…

– Как я найду его? Джари не сумеет вести воздушный Корабль сквозь Измерения!

– Пусть он постарается…

– Аркин! Ты должен дать более ясные указания! Гландит приближается к Халвигу. Он хочет владеть Измерениями и править безраздельно. Он хочет уничтожить всех, кто еще остался. Как нам защитить тех, кто страдает от безумия Хаоса?

– Танелорн… ищи Танелорн… Это – единственная возможность спасти всех… Я больше ничего не могу сказать… Это все, что я вижу… Больше ничего…

– Ты ничтожный бог, Аркин! Мне лучше было присягнуть на верность Хаосу; если ужас и смерть правят миром, тогда и самому следует стать смертью и ужасом!

– Не отчаивайся, Корум… Еще есть надежда, что ты прогонишь силы Хаоса из всех Пятнадцати Измерений…

– Теперь я нуждаюсь в силе, а не в надежде.

– Надейся, что обретешь силу в Танелорне. Прощай…

Смутная тень растаяла в воздухе. Снаружи послышались гортанные крики приближающихся чудовищ. Корум подошел к распростертому на полу Алериону. Жрец истощил свои силы, призывая Лорда Аркина.

– Пойдем, старик. Мы возьмем тебя на корабль, если еще не поздно.

Но Алерион не отозвался, ибо, пока Корум беседовал с обессилевшим богом, старый жрец испустил дух.

Ралина и Джари-а-Конел уже стояли возле корабля, глядя, как кружат, снижаясь над Халвигом, огромные черные твари.

– Я говорил с Аркином, – сообщил Корум. – Но от него было немного толку. Он сказал, что мы должны бежать в другие Измерения и искать Танелорн.

Джари только пожал плечами и помог Ралине взойти на корабль.

– Что ж, будем искать. Во всяком случае, попытаемся.

– Ах, если бы мы могли собрать соратников в Гвлас-кор-Гврисе! Их оружие способно уничтожить даже адских союзников Гландита.

– Пока они этим самым оружием уничтожают друг друга. И Гландит это прекрасно знает.

Все трое поднялись в рубку. Джари поколдовал над кристаллами, и корабль взмыл в воздух. Джари направил его на запад.

Но Гландит уже заметил их. Черные крылья захлопали громче, неистовые крики обрушились с вышины. Денледхисси пытались спикировать на воздушный корабль. Только трое во всем мире понимали, что происходит. Джари закусил губу и изучающим взглядом оглядел кристаллы.

– Тут поосторожнее, – пробормотал он. – Попытаюсь припомнить уроки Бвидита.

Воздушный корабль набирал скорость, но преследователи не отставали. Черные твари выгнули шеи, словно змеи, готовящиеся ужалить. Распахнулись красные пасти. Сверкнули клыки.

Что-то вроде черного дыма потянулось из пастей. Словно языки ящериц устремились к воздушному кораблю. Тщетно пытался Джари увернуться от них – одна струя обвилась вокруг кормы. Корабль замер, но все-таки вырвался. Ралина прижалась к Коруму. Корум обнажил меч, бессильный против грозящей опасности.

Черно-белый кот впился когтями в плечо хозяина. Он узнал Гландита – и в его глазах появилось нечто похожее на страх.

До Корума донесся вопль, и он понял: Гландит догадался, кто это пытается улизнуть от него. И хотя от варваров корабль отделяло изрядное расстояние, Коруму показалось, что он чувствует на себе взгляд Гландита. Он ответил яростным взглядом и поднял меч, готовясь защищать себя и Ралину. И Гландит тоже выхватил меч, вызывая Корума на поединок. Крылатые змеи зашипели, закаркали, изрыгая из пастей новые языки дыма.

Несколько длинных языков обвилось вокруг корабля. Джари тщетно пытался увеличить скорость.

– Мы не двигаемся с места! Мы в ловушке!

– Тогда попробуй пробиться сквозь Измерения. Может, нам удастся оторваться от них.

– Это создания Хаоса. Скорее всего они тоже способны пройти сквозь Стены Между Мирами!

Корум отчаянно рубил дымные языки, но меч его рассекал пустоту. Корабль неотвратимо притягивало к торжествующим денледхисси, предвкушавшим ликование, когда можно будет наброситься и зарубить беглецов. Но тут дымные языки словно бы начали таять, и Корум заметил, что город внизу теряет очертания. Молнии засверкали во внезапно наступившей тьме, появились огромные шары пурпурного света. Корабль шарахался, как перепуганный олень, и Корум почувствовал знакомую тошноту. Хлопанье крыльев слышалось все ближе, черные твари были видны все более отчетливо. Джари угадал. Дьявольские создания преследовали беглецов через Измерения.

Джари сделал что-то с кристаллами, корабль задрожал, угрожающе накренился. Новый приступ тошноты; вибрация, молнии, шары золотого пламени внутри стремительно надвигающегося, клубящегося красновато-оранжевого облака…

Языки дыма, удерживавшие корабль, исчезли. Черные чудовища еще летели следом, различимые на фоне чередующихся полос полного мрака и ослепительного сиянья. До беглецов донеслись их тоскливые крики и грубая брань Гландита.

Потом наступила тишина.

Корум не видел Ралины. Не видел Джари. Он только продолжал чувствовать под ногами палубу корабля.

Они плыли в абсолютной тьме и абсолютном покое – вне Измерений.

Часть II,

в которой принц Корум и его спутники узнают, что такое Хаос и чем он может быть, а также постигают природу Времени и законы Тождественности

Глава 1

Безграничный Хаос

– Корум? – произнес голос Ралины. – Ты где, Корум?

– Я здесь.

Он протянул руку и пошарил вокруг себя. Наконец пальцы его нащупали волосы Ралины. Он обнял ее за плечи.

– Джари, – позвал он. – Ты здесь?

– Здесь. Я перепробовал разные пассы, но кристаллы не действуют. Это Лимб, преддверье ада, Корум?

– Думаю, да. Мы можем дышать, и здесь относительно тепло – иначе можно было бы вообразить, что мы в открытом Космосе.

Молчание.

Тьму вдруг прорезала узкая ленточка золотого света, рассекшая мрак надвое, словно линия горизонта – или, вернее, полоска света, пробивающегося из-под гигантской двери. Корабль оставался во тьме, но над золотой полоской мрак начал ползти вверх, как занавес в необъятном театре. Они по-прежнему не различали друг друга, но золотое сияние все росло и изменялось.

– Что это, Корум?

– Не знаю, Ралина. А ты, Джари?

– В Лимбе царит Равновесие Космоса, это ничейная область, куда боги и смертные могут попасть лишь в исключительных обстоятельствах.

– А мы попали сюда случайно?

– Не знаю.

Вот что предстало их глазам.

Картина была огромной, но соразмерной. Через пустыню под бело-пурпурным небом во весь опор мчался всадник. Его белые как молоко волосы развевались по ветру. В красных глазах застыло отчаяние. Кожа у него тоже была молочного оттенка. Чертами лица всадник походил на вадхагов, во всяком случае, в лице этого альбиноса было нечто нечеловеческое. Он был облачен в причудливой формы черные доспехи, украшенные замысловатым узором, на голове красовался огромный шлем, на поясе висел черный меч.

Картина изменилась. Всадник мчался уже не на коне: теперь он восседал верхом на чудовище, чем-то похожем на летучих тварей Гландита, – на драконе. В руке у него был черный меч, испускавший странное черное сияние. Всадник сидел в седле, ноги в стременах – словно на лошади, – однако был накрепко привязан к седлу, чтобы не свалиться вниз. Он что-то кричал.

Под ним летели другие драконы, видимо, братья его чудовища. Драконы бились не на жизнь, а на смерть, и противниками их были странные уродливые создания с пастями кашалотов. Потом сцену заволокло зеленым туманом.

Теперь перед беглецами возникли очертания гигантского замка, встающего из небытия прямо у них на глазах. Вырисовывались зубчатые стены, башни и башенки. Всадник отдал приказ драконам – и они устремились вниз, изрыгая отравленное пламя. На спине каждого чудовища сидело по всаднику. Они пролетели над пылающим замком и опустились на холмистую равнину. На равнине толпились демоны и уродливые, чудовищные существа – порождения Хаоса; они были готовы к битве. Там были и Боги – все Повелители Ада: Малохин, Зиомбарг, Зортра; там был сам Шардос Жнец с чудовищной безволосой головой и широкой изогнутой косой, а также самый древний из Богов – Слортар Старейший, восхитительный и прекрасноликий, как шестнадцатилетний юноша.

Вся мощь Ада поднялась на битву с драконами. Атакующих ждала неминуемая гибель.

Плеснуло ядовитое пламя, закрыв картину; снова перед беглецами было лишь золотое сиянье.

– Что это? – прошептал Корум. – Ты что-нибудь понимаешь, Джари?

– Да. Я был там – или еще буду. Мы видели иную эпоху, иное Царство. Это самая жестокая битва между Законом и Хаосом, Богами и смертными, какую я когда-либо видел. Я служил альбиносу – только в ином обличье. Его зовут Элрик из Мелнибона.

– Ты уже говорил о нем, когда мы впервые повстречались с тобой.

– Он, как и ты, избранник судьбы; он предназначен для битвы за Космическое Равновесие. – Голос Джари звучал печально. – Я хорошо помню его соратника Мунглама, хотя его друг Мунглам не помнит меня…

Корум пропустил мимо ушей последнее замечание Джари.

– Но что все это означает?

– Не знаю. Смотри – там новая картина.

На равнине раскинулся город. Коруму показалось, что он уже где-то видел его, однако в следующее мгновение он понял, что ошибся, ибо город не был похож ни на один из городов Бро-ан-Вадха или Ливм-ан-Эш. Выстроенный из белого мрамора и черного гранита, город производил торжественное впечатление. Город был в осаде. Пушки с серебряными жерлами смотрели с его стен на окружившие город полчища. Вражеская армия стояла лагерем под городскими стенами.

Захватчики были в тяжелых доспехах, защитники – в более легких латах и чертами лица более прочих походили на вадхагов – так же, как и тот, кого Джари назвал Элриком. Похоже, вадхаги распространились во многих сферах, мелькнуло в голове у Корума.

Рыцарь в громоздких доспехах мчался верхом на коне к черно-белым стенам города. В руке у него был флаг, и было очевидно, что он парламентарий. Рыцарь что-то крикнул защитникам на стенах, и ворота распахнулись перед ним. Лицо его было скрыто забралом.

Картина опять переменилась.

Теперь, как ни странно, один из осаждавших город был его защитником.

Сцены ужасающей бойни. Оружие, еще более могущественное, чем у обитателей Гвлас-кор-Гвриса, уничтожало толпы атакующих – и побоищем руководил их бывший соратник…

Картина исчезла. И вновь все объял чистый, золотой свет.

– Эрекозе, – пробормотал Джари. – Мне кажется, в этих картинах есть смысл. Равновесие подает нам некий знак. Но суть их столь туманна, что мой рассудок отказывается понимать.

– Объясни мне, Джари, – попросил Корум, глядя из тьмы на золотую сцену.

– У меня не хватает слов выразить это. Я же сказал тебе однажды, что я лишь Спутник Героев, – а всегда, во все времена есть только один Герой и один Спутник, и мы не всегда знаем друг друга и собственную судьбу. Детали могут меняться, но общая канва всегда одна и та же. Карма Эрекозе в том, что он помнит все свои предыдущие воплощения и будущие инкарнации. Ты, Корум, по крайней мере, избавлен от этого ужаса.

Корум содрогнулся.

– Молчи, больше ни слова, Джари.

– А возлюбленные Героев? Ты что-то сказал о друзьях… – спросила Ралина.

Но тут на золотой сцене возникла новая картина.

Лицо рыцаря, искаженное мукой, залитое потом. Темный пульсирующий камень на обруче, охватывающем чело. Рыцарь опустил забрало, отполированное столь тщательно, что оно походит на зеркало. В этом зеркале отразились всадники со звериными головами.

Вглядевшись пристальней, Корум понял, что это шлемы – только в форме звериных голов; маски напоминали кабаньи, козлиные, бычьи, собачьи морды.

Сражение. Кроме рыцаря с обручем, там было еще несколько воинов в таких же блестящих шлемах. Всего лишь горстка с воинством в звериных масках.

Один из рыцарей в блестящих шлемах воздел что-то над головой – короткий жезл, испускавший разноцветные лучи. Жезл вселял ужас в противников, многие дрогнули и обратились в бегство, так что полководцы были вынуждены насильно вести их в атаку.

Сражение продолжалось. И снова все заполнил чистый, золотой свет.

– Хокмун, – сказал Джари, – с магическим жезлом Рюнестафом. Что бы это могло означать? Знаешь, Корум, сейчас ты лицезрел себя самого в трех своих воплощениях. Никогда не видел ничего подобного.

Корум весь дрожал. Он просто не мог принять заявление Джари. Ведь это бы означало, что его судьбой была вечная битва, вечная смерть и вечное горе.

– Что бы это могло означать? – повторил Джари. – Может быть, предостережение? Намек, что нечто должно произойти? Или это вообще ничего не означает.

На золотую сцену наползала тьма, пока от сиянья не осталась лишь узенькая полосочка света. Затем исчезла и она.

Они снова парили в Лимбе.

До Корума донесся голос Джари, далекий-далекий, словно Джари беседовал сам с собой:

– Я думаю, это означает, что мы должны найти Танелорн. Там встречаются судьбы, там преходящее постоянно. Ни Закон, ни Хаос не способны изменить бытие Танелорна, хотя его жителям подчас грозит опасность. Но я не знаю, где находится Танелорн этой эпохи, этого Измерения. Если б хоть какой-то намек…

– А может, мы должны искать вовсе не Танелорн? – сказала Ралина. – Может, все эти картины указывают, что мы должны искать нечто совершенно иное?

– Здесь все взаимосвязано, – продолжал бормотать Джари, словно разговаривал сам с собой. – Все взаимосвязано – Элрик, Эрекозе, Хокмун, Корум. Четыре лика одного явления, пятый – я, Ралина – шестой… Что-то случилось со Вселенной. Или начинается какой – то новый цикл. Я не знаю…

Воздушный корабль накренился, его словно несло по извилистой, с крутыми поворотами дороге. Слышался оглушительный вой ветра, хотя никакого ветра не было. Голос – почти человеческий, разносящийся эхом.

Корабль вошел в облако стремительно несущихся теней – теней предметов и людей, устремленных в одном направлении.

Внизу мелькали бесчисленные вулканы, изрыгающие камни, огненную лаву и дым, но камни и дым не достигали корабля. Неожиданно запах гари сменился благоуханием цветов. Вулканы обернулись гигантскими бутонами, похожими на раскрывающиеся красные анемоны.

Откуда-то донеслось пение. Радостная, воинственная мелодия, песнь всепобеждающего воинства.

Стая исполинских чудовищ поднялась из моря экскрементов; твари задрали морды к небу и зарычали, прежде чем вновь скрыться в глубине.

Затем показалась пятнистая, бело-розовая, каменистая равнина. Но то были не камни. То были трупы, уложенные рядышком, лицом вниз.

– Ты что-нибудь понимаешь, Джари? Где мы? – спросил Корум, вглядываясь сквозь завихрения воздуха в лицо друга.

– Здесь царствует Хаос – и это все, что мне известно. Перед тобой безграничный, раскрепощенный Хаос. Закон не имеет здесь власти. Я думаю, мы в Царстве Мабелода. Я пытаюсь вывести корабль отсюда, но он не слушается меня.

– Наверное, мы проходим через Измерения, – возразила Ралина. – В этом все дело. Ведь картины меняются так быстро.

Джари обернулся с горькой улыбкой:

– Мы не движемся сквозь Измерения, госпожа Ралина. Это Хаос. Настоящий, необузданный Хаос.

Глава 2

Замок из крови

– Несомненно, это Царство Мабелода, – повторил Джари. – Или Хаос успел одержать победу во всех Пятнадцати Измерениях.

Омерзительные тени погнались за воздушным кораблем, но быстро отстали.

– У меня голова идет кругом, – пожаловалась Ралина. – Я точно сошла с ума. Кажется, что это все – кошмарный сон.

– Да, – кивнул Джари. – Возможно, это правда. Кто-то видит сон – может быть, бог.

Корум был не в состоянии говорить. Голова у него раскалывалась. Какие-то странные, смутные воспоминания теснились в мозгу, но он никак не мог их поймать. Иногда ему чудились какие-то голоса, и он напрягал слух; он даже перевесился через поручни корабля, чтобы посмотреть, нет ли кого под днищем, он вглядывался в высь – все тщетно.

– Ты слышишь их, Ралина?

– Я ничего не слышу, Корум.

– Не могу разобрать слов. Может быть, это вовсе и не слова.

– Не обращай внимания, – резко сказал Джари. – Не обращай внимания на подобные вещи. Мы во владениях Хаоса, и наши чувства ежеминутно обманывают нас. Помни, что только мы здесь реальны, и будь осторожен, чтобы не принять какой-нибудь фантом за меня или Ралину.

– Ты полагаешь, демоны могут подставить себя вместо тех, кого я люблю? Могут заставить меня поверить?

– Называй их как угодно, но именно это они и попытаются сделать.

Огромная волна взметнулась вверх, мгновенно приняв форму человеческой руки. Рука сжалась в кулак и устремилась к кораблю – уничтожить, раздавить его. Но исчезла. Джари, весь мокрый от испарины, продолжал вести корабль.

Занимался весенний день. Под кораблем тянулись утренние, озаренные бледным светом поля, все в сверкающей росе. В унизанной жемчужинами росинок траве цвели цветы, мелькали маленькие яркие озерца, крохотные речушки. В тени дубов паслись лошади и коровы. Чуть подальше виднелась приземистая усадьба с выбеленными стенами, и дымок курился над трубой. Щебетали птицы. Во дворе рылись свиньи.

– Невозможно поверить, что все это не настоящее, – заметил Корум.

– А это и есть настоящее, – возразил Джари. – Только недолговечное. Хаосу нравится создавать, но собственные творения весьма скоро надоедают ему, ибо создает он не ради Порядка, Справедливости или же Постоянства, а ради собственного наслаждения, для развлечения. Временами ему удается создать нечто такое, что по душе даже мне или тебе. Но это случайность.

Поля продолжали существовать. Усадьба тоже. Ощущение покоя усиливалось.

Джари нахмурился:

– Может быть, нам все-таки удалось вырваться из царства Хаоса, и…

Но тут поля закружились в стремительном водовороте, словно взбаламученная палкой стоячая вода. Усадьба растаяла легкой пеной. Цветы превратились в гнойники на поверхности воды.

– Так легко – уверовать в то, во что хочешь поверить, – устало проговорил Джари. – Так просто…

– Надо выбираться отсюда, – сказал Корум.

– Выбираться? Корабль не слушается меня. Он вышел из-под контроля, как только мы вошли в Лимб.

– Значит, им управляет иная сила?

– Да. Хотя это и неощутимо. – Голос Джари звенел от напряжения. Лицо покрылось бледностью. Даже кот испуганно прижимался к его плечу, словно ища защиты.

До самого горизонта простиралась зеленовато-серая кипящая масса, усеянная чем-то напоминавшим клочья гниющих растений. У растений отрастали клешни и хвосты – и вот уже крабы и омары побежали по поверхности. Совсем как настоящие, лишь что-то неуловимое выдавало в них фантомов.

– Остров, – сказала Ралина.

Впереди над кипящей поверхностью поднимался темно-синий утес. На утесе стоял замок – огромный, ярко-алый. Поверхность его шла легкой рябью. Впечатление было такое, будто жидкости удалось принять форму твердого тела. От замка веяло знакомым солоноватым запахом.

Джари отвернул в сторону, но каким-то непостижимым образом замок снова очутился перед ними. Джари снова повернул корабль. И снова замок оказался впереди. Еще и еще раз пытался Джари уйти от алого замка, но тот упорно маячил перед носом корабля.

– Он притягивает нас. – Джари снова попробовал сделать что-то с кристаллами.

– А что это такое? – спросила Ралина.

Джари потряс головой:

– Понятия не имею. Он отличается от всего, что мы здесь видели. Нас несет прямо на него! Боже, какая вонь! Я задыхаюсь!

Корабль притянуло к замку; он завис прямо над алыми башнями и наконец сел.

Корум перегнулся через поручни. Поверхность замка морщилась, словно жидкость. Она явно не была твердой, однако удерживала корабль. Корум вытащил меч, косясь на зияющий черный провал в стене рядом с башней: вход. Из него появилась какая-то фигура.

Необъятной толщины существо, почти вдвое шире обычного человека. Голова у него была, в общем-то, человеческая, но с торчащими кабаньими клыками. Существо передвигалось по волнующейся поверхности на толстеньких кривых ножках и было совершенно голым – если не считать плаща, на котором были вышиты какие-то замысловатые знаки. Оно ухмылялось.

– Давненько у меня не было гостей, – проговорило оно. – Вы мои?

– Вы хотите сказать – ваши гости? – переспросил Корум.

– Нет. Я имел в виду другое – это я сотворил вас или вы прилетели сами? Может, вас сотворили мои царственные братцы?

– Не понимаю… – начал было Корум, но Джари прервал его:

– Я знаю тебя. Ты – герцог Тир.

– Разумеется. Я – Тир. Ну и что из того? Похоже, вы вообще не фантомы, вы вообще не из этого Царства. Я в восхищении! Добро пожаловать, смертные, в мой замок. Прошу, прошу, прошу! Как это все восхитительно! Прошу же!

– Ты – герцог Тир, а твой господин – Мабелод Безликий. Значит, я был прав. Это Царство Мабелода.

– Как умно! Как проницательно! – Кабанья пасть расплылась в омерзительной ухмылке, обнажив гнилые зубы. – Может быть, вы привезли мне послание?

– Мы тоже служим Королю Мабелоду, – быстро проговорил Джари. – Мы сражаемся в Царстве Аркина за возвращение Хаоса.

– О, превосходно! Только не говорите мне, что вы пришли просить помощи, смертные, ибо все мои силы уже отданы на борьбу в то Царство, где Закон пытается удержать власть. Каждый князь Ада посылает туда подкрепление. Возможно, еще придет время, когда мы сами сможем участвовать в битве с Законом, но пока еще рано. Пока мы только отдаем свою мощь, своих слуг – все, кроме самих себя, – ибо вам, вероятно, известно, что стряслось с Зиомбарг, когда он… гм, скорее она попыталась проникнуть в Царство Аркина. Такая неприятность!

– Но мы рассчитывали на помощь, – подхватил Корум, оценив хитрость Джари. – Закон очень мешает нам.

– Как вам известно, я один из самых ничтожных князей Хаоса. Сила моя никогда не была велика. Почти вся она – пусть смеются другие! – ушла на строительство этого прекрасного замка. О, как я обожаю его!

– А из чего он построен? – нервно поинтересовалась Ралина. Она была уверена, что долго им не продержаться.

– Как? Вы не слыхали о замке Тира? Очень странно… Так знайте, мои любезные смертные, он выстроен из крови – весь, целиком. Многие тысячи жизней были отданы во имя этого, и многих еще предстоит убить, чтобы закончить его. Кровь, мои дорогие, кровь, кровь и еще раз кровь! Вы ощущаете ее божественный аромат? Кровь смертных и кровь бессмертных – все смешалось здесь воедино. Все виды крови годятся для замка Тира. В вас, например, хватит крови на постройку невысокой стены или даже башенки. Или, к примеру, из всех троих вышла бы целая комната. Вы просто поразитесь, когда узнаете, какой это превосходный строительный материал – кровь! А что за восхитительный вкус! – Тир пожал плечами и помахал толстой ручкой. – Впрочем, это, вероятно, не для вас. Знаю я смертных и их причуды. Но я – я в восторге!

– Великая честь – лицезреть прославленный Замок из крови, – сказал Джари со всей любезностью, на какую был способен. – Однако неотложные дела зовут нас в путь. Нам нужно найти помощь для сражения с Законом. Ты отпустишь нас, герцог Тир?

– Отпустить вас? – Маленькие глазки сверкнули. Толстый шершавый язык прошелся по пересохшим губам. Тир потрогал один из своих клыков.

– В конце концов, мы на службе у Короля Мабелода, – напомнил Корум.

– Действительно. Как превосходно!

– И у нас неотложное дело.

– Смертные редко попадают в Царство Короля Мабелода, – заметил Тир.

– Сейчас необычные времена, – возразил Джари. – Закон успел завладеть двумя Царствами.

– Вы совершенно правы! Но что это течет изо рта женщины?

Ралину рвало. Она боролась с собой до последнего, но вонь была невыносимой.

Глаза Тира сузились в щелочки.

– Я хорошо изучил смертных. Я знаю их повадки. Она расстроена. Что так подействовало на нее? Что?

– Мысль о возвращении Закона, – упавшим голосом проговорил Джари.

– Нет, это я расстроил ее, я. Значит, она не всецело предана делу Хаоса? Гм, не слишком удачный выбор для Короля Мабелода.

– Он выбрал нас, – сказал Корум. – А женщина просто путешествует с нами.

– Тогда она не нужна Повелителю, и вам тоже. Я отпущу вас, однако взамен – за то, что я дал вам возможность насладиться зрелищем моего замка…

– Нет, – быстро возразил Корум, угадывая, к чему клонит Тир. – Мы не можем позволить тебе этого. Отпусти нас, герцог Тир, умоляю. Ты же знаешь, нам надо спешить! Король Мабелод разгневается на тебя, если ты станешь задерживать нас.

– Он разгневается на вас, если вы опоздаете. Отдайте мне женщину – и вы свободны. Если вам так уж хочется, можете взять себе ее тело. А я прошу только кровь.

– Нет! – завизжала Ралина в ужасе.

– Как глупо!

– Отпусти нас, герцог Тир!

– Сначала отдайте женщину.

– Нет! – дружно ответили Корум и Джари. Они выхватили мечи, но герцог Тир захрюкал от смеха, издевательского и недоверчивого.

Глава 3

Всадник на буланом коне

Князь Ада с наслаждением потянулся – словно после сладкого сна. Руки у него вдруг неимоверно вытянулись, тело раздалось вширь – и через мгновенье он оказался вдвое больше прежнего.

Тир посмотрел на беглецов с высоты своего роста, издевательски ухмыляясь.

– Как неумело вы лжете!

– Мы не лжем! – в отчаянии вскричал Корум. – Мы просим тебя – дай нам уйти!

Герцог Тир нахмурился.

– Я не хочу навлекать на себя гнев Мабелода. Но будь вы в самом деле преданы Хаосу, вы вели бы себя гораздо умнее и отдали женщину. Она бесполезна для вас, но нужна мне. Свет моей жизни – мой замок. Я существую только затем, чтобы сделать его еще прекраснее, еще роскошнее. – Чудовищная рука начала вытягиваться, приближаясь к беглецам. – Ну же, отдайте ее мне. Тогда вы свободны… А я…

– Смотри! – закричал вдруг Джари. – Вот наши враги! Они гонятся за нами. Они уже здесь, в этом Царстве! Какая глупость – явиться сюда, в Царство Короля Мабелода!

– Что? – герцог Тир взглянул вверх – и увидел стаю черных длинношеих тварей с алыми пастями. На их спинах сидели люди. – Кто это?

– Их главаря зовут Корум Джаэлен Ирсей, – сказал Корум. – Они заклятые враги Хаоса и жаждут нашей смерти. Уничтожь их, герцог Тир, и Король Мабелод будет очень доволен тобой.

Герцог Тир следил за кружащимися чудовищами.

– Это правда?

– Клянусь тебе! – заверил его Джари.

– Сдается мне, я слыхал об этом смертном, о Коруме. Это он уничтожил сердце Ариоха? Это он заманил в ловушку и погубил Зиомбарг?

– Он! Он! – закричала Ралина.

– Где мои сети? – озабоченно пробормотал Тир, стремительно сокращаясь в размере. – Ну хорошо, я помогу вам. – И Тир юркнул в башню.

– В них достаточно крови, чтобы выстроить целую стену! – завопил Джари, устремляясь к кристаллам управления. Они ожили, и корабль взмыл вверх.

Гландит и чудовища заметили беглецов. Твари развернулись и, со свистом рассекая крыльями воздух, кинулись в погоню.

Но корабль уже освободился от чар Кровавого замка. А герцог Тир был поглощен своими сетями. Он стремительно увеличивался в размерах, пытаясь поймать оцепеневшего от изумления Гландита.

На лице у Джари была написана мрачная решимость.

– Надо вытащить корабль из этого поганого Измерения, – хмуро проговорил он. – Лучше погибнуть, нежели оставаться здесь. Тир скоро смекнет, что Гландит служит Хаосу, а не Закону. А тот расскажет Тиру, кто мы есть на самом деле. И тогда все князья Ада начнут охоту на нас. – Он снял с пульта управления прозрачную крышку и принялся лихорадочно крутить кристаллы. – Не знаю, что из этого выйдет, но сейчас увидим.

Корабль затрясся всем корпусом. Корум вцепился в поручни. Его тело, казалось, разваливается на куски. Он прижал к себе Ралину.

Корабль нырнул в пучину оранжево-лилового сияния. Корума с Ралиной швырнуло вперед, прямо на Джари. И тут корабль словно врезался в невидимую преграду. Они начали погружаться в какую-то вязкую жидкость, и у Корума перехватило дыхание; при следующем толчке он потерял Ралину. Пошарил вокруг себя в темноте, но Ралины не было. Он ощутил, что палуба корабля уходит из-под ног.

Он парил.

Корум хотел крикнуть, позвать Ралину, но вязкая жидкость заполнила рот. Он хотел оглянуться, но жидкость залепила глаза.

Он парил, погружаясь все глубже и глубже. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Жидкость заполнила легкие. Корум понял, что умирает.

Он знал, что Ралина и Джари тоже умирают где-то рядом с ним, барахтаясь в липкой жидкости.

Он даже почувствовал странное облегчение при мысли, что миссия его завершена, что он свободен от долга перед Законом. Он горевал о Джари и безмерно горевал о Ралине, но ему было нисколько не жаль себя самого.

И вдруг Корум стремительно полетел вниз. Он заметил обломок воздушного корабля – кусок искореженного поручня: тот падал совсем рядом. Корум летел в чистом прозрачном воздухе, но скорость падения была столь велика, что дышать он по-прежнему не мог.

Неожиданно падение замедлилось: он как бы скользил по плоскости. Корум огляделся: вокруг простиралась бескрайняя синева неба. Он раскинул руки. Кусок искореженного поручня по-прежнему скользил рядом. Корум поискал глазами Ралину, Джари. Но в бескрайней синеве никого не было видно. Только обломок поручня маячил перед глазами.

– Ралина, ты где? – позвал Корум. Никакого ответа. Он был один в голубой бесконечной Вселенной.

Его одолевал сон. Глаза слипались, он пытался открыть их, но не мог. Казалось, мозг отказывается воспринимать ужас происходящего…

Корум проснулся. Он лежал на чем-то мягком и удобном. Ему было тепло и хорошо. Он почувствовал, что совершенно голый, и тогда открыл глаза: над ним были стропила крыши. Повернув голову, он увидел, что лежит в комнате. В окошко проникал солнечный свет.

Сон?

Это была мансарда, так как стены имели наклон. Роскошью комната не отличалась. Похоже на жилище зажиточного крестьянина, подумал Корум. Он посмотрел на лакированную дверь с простой металлической щеколдой. За дверью кто-то пел.

Как он сюда попал? Может, это новая проделка Хаоса? Джари предупреждал его о подобных вещах. Корум выпростал руки из-под простынь. На левом запястье по-прежнему была шестипалая изукрашенная каменьями Рука Квилла. Он потрогал лицо: Глаз Ринна, ныне совершенно бесполезный, сидел в пустой правой глазнице. В углу, на сундуке, лежала его одежда, а рядом – меч, копье и лук.

Может, он вернулся в свой мир, где возобладал Разум? Может, Тир убил Гландита и таким образом снял заклятие с его родной земли?

Комната была незнакома, узор на сундуке и кроватных столбиках непривычен. Он явно попал не в Ливм-ан-Эш и не в Бро-ан-Вадха.

Дверь отворилась, вошел толстенький человечек. Он с интересом посмотрел на Корума и сказал что-то на непонятном языке.

– Вы говорите на языках вадхагов или мабденов? – вежливо осведомился Корум.

Толстяк – определенно не крестьянин, если судить по богато вышитой рубахе и шелковым штанам, – покачал головой и развел руками, сказав еще что-то на незнакомом языке.

– Куда я попал? – спросил Корум.

Толстяк показал на окно, потом на пол, снова что-то сказал, засмеялся и жестами поинтересовался, не голоден ли Корум. Корум кивнул. Он действительно очень хотел есть.

Толстяк направился к двери, но Корум остановил его.

– Ралина? Джари? – спросил он в надежде, что имена окажутся знакомы человечку. Может быть, ему известно, где находятся его друзья. Но хозяин покачал головой, рассмеялся и закрыл за собой дверь.

Корум встал. Он был слаб, но не изможден. Он оделся, взял было кольчугу, но передумал и положил ее рядом со шлемом и поножами. Потом подошел к двери и приоткрыл ее. За дверью оказалась лестничная площадка, выкрашенная тем же, что и дверь, коричневым лаком; за ней – лестница, ведущая вниз. Он вышел на площадку и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз, однако увидел лишь следующую площадку. До него донеслись голоса – женский смех, смех толстяка. Он возвратился в комнату и выглянул в окно.

Дом стоял на городской окраине. Но город не был похож на знакомые ему города. У всех домов были красные островерхие крыши и стены из бревен и серого кирпича. Улицы вымощены булыжником, по которому с грохотом катили телеги. Большинство прохожих были одеты в более грубое платье, нежели толстяк хозяин, однако выглядели все весьма жизнерадостно и весело приветствовали друг друга, останавливаясь поболтать.

Город казался довольно большим. Вдалеке Корум разглядел крепостную стену и шпили каких-то довольно богатых зданий. Время от времени мимо окна проезжали экипажи, разодетые всадники – местная знать, а может, богатые купцы – проталкивались через толпу горожан.

Корум потер лоб, присел на краешек кровати и попытался сосредоточиться. Было очевидно, что он в другом Измерении, где нет борьбы между Законом и Хаосом. Все, насколько он мог судить, живут нормальной, спокойной жизнью. Однако и Хранитель Закона Аркин, и герцог Тир утверждали, что сражение идет во всех Пятнадцати Измерениях. Может быть, здесь властвует сам Аркин или кто-нибудь из его братьев, еще не сломленных Хаосом? Нет, вряд ли. Вдобавок он не понимал языка здешних жителей, а они – его. Такого с ним еще не бывало. Манипуляции Джари с кристаллами привели к ужасающим результатам. Корум оказался отрезан от всего, что ему было знакомо. Возможно, он так никогда и не узнает, куда попал. А значит, и Ралина, и Джари, даже если и остались в живых, тоже выброшены, как он, в каком-нибудь чуждом мире.

Дверь отворилась, в комнату вошел толстяк хозяин с не менее толстой женщиной в необъятной юбке. В руках у нее был поднос с мясом, овощами и фруктами. Кроме того, на подносе стояла дымящаяся миска с супом. Женщина улыбнулась Коруму и протянула поднос с таким выражением, будто собиралась кормить сидящего в клетке зверя. Но Корум улыбнулся и принял поднос с поклоном. Женщина постаралась не коснуться его шестипалой руки.

– Вы очень добры, – проговорил Корум, зная, что женщина не поймет и все-таки желая дать ей почувствовать его признательность. Они наблюдали, как он ест. Пища не отличалась изысканностью, но Корум был страшно голоден. Он старался не спешить и ел с изяществом, затем, также с поклоном, вернул поднос молчаливой чете.

Он съел слишком много и слишком быстро, а потому сразу же ощутил тяжесть в желудке. Человеческая пища ему никогда не нравилась, эта же оказалась грубее, чем всегда. Но он притворился, что восхищен, поскольку не часто встречал в последнее время доброе отношение.

Толстяк пытался о чем-то спросить:

– Фенк?

– Фенк? – переспросил Корум и покачал головой.

– Паннис?

Корум снова покачал головой. Толстяк спросил еще что-то в том же духе – каждый раз односложно, – и всякий раз Корум жестом показывал, что не понимает, о чем идет речь. Теперь наступила его очередь. Он перепробовал несколько слов на мабденском диалекте, происшедшем из языка вадхагов. Толстяк явно не понимал. Он показал на шестипалую кисть Корума, потом подергал за руку себя, постучал по руке ребром ладони – и Корум наконец догадался, что он пытается спросить, как Коруму отрубили руку и не является ли Рука Ринна протезом. Корум поспешно кивнул и улыбнулся, показав на свой глаз. Хозяин удовлетворенно кивнул. Вид у него был ужасно заинтригованный. Он осмотрел Руку Квилла с нескрываемым восхищением. Несомненно, он полагал, что это произведение человеческих рук, а Корум не мог объяснить ему, что Рука и Глаз достались ему при помощи волшебства. Толстяк жестами позвал Корума куда-то, и тот охотно последовал за ним вниз по лестнице, в комнату, которая оказалась мастерской.

И ему все стало ясно. Хозяин изготовлял искусственные конечности и экспериментировал с различного рода протезами: там были деревянные, костяные и металлические ноги, иные весьма хитроумные конструкции, кисти рук, вырезанные из слоновой кости, металлические на шарнирах, целые руки, ступни и даже нечто напоминавшее металлическую грудную клетку. Комната была завалена анатомическими рисунками и схемами, все они были выполнены в незнакомой, поразительной манере, и Корум смотрел на них как завороженный. Он увидел кипу манускриптов – пачки листов в кожаных переплетах – и раскрыл один из них. Это оказалась книга по медицине. И хотя книга сама по себе не отличалась изысканностью, а угловатые странные буквы были некрасивы, книга дышала мудростью – как и старые рукописи вадхагов, существовавшие до прихода мабденов. Корум похлопал рукой по книге и одобрительно хмыкнул.

– Хорошо, – сказал он.

Хозяин кивнул и тоже похлопал по кисти Корума. Корум даже улыбнулся, представив, что бы подумал хозяин, будь Корум в состоянии объяснить, каким путем она ему досталась. Бедняга, вероятно, пришел бы в ужас, а скорее всего решил, что Корум не в своем уме, как решил бы и сам Корум до того, как столкнулся с колдовством.

Корум позволил доктору осмотреть свою повязку и диковинный глаз под ней. Глаз озадачил толстяка еще больше, чем кисть. Он нахмурился и потряс головой. Корум опустил повязку на место. Ему даже почти захотелось продемонстрировать доктору подлинные способности Глаза Ринна и Руки Квилла.

Мало-помалу Коруму стало понятно, как он попал в этот дом. Очевидно, горожане нашли его без сознания и послали за доктором или даже принесли сюда. А доктор, одержимый навязчивой страстью к искусственным органам, был только счастлив приютить у себя Корума, хотя бог знает, что он подумал при виде доспехов и оружия Принца в Алом Плаще.

Теперь Корума начало мучить беспокойство и страх за Ралину и Джари. Если они здесь, в этом мире, он должен разыскать их. Возможно, Джари, так часто путешествовавший между Царствами, способен изъясняться на местном языке. Корум поднял чистый кусок пергамента и птичье перо (оно несколько отличалось от перьев, используемых мабденами), окунул перо в чернила и нарисовал картинку мужчины и женщины. Затем он поднял два пальца и показал на улицу, мимикой и жестами давая понять, что не знает, где они находятся. Доктор понимающе закивал, однако тут же изобразил, комически разведя руками, что ему ничего о них неизвестно, что он никогда не видел ни Ралину, ни Джари и что Корум был один, когда его обнаружили.

– Я должен поискать их, – сказал Корум настойчиво, показывая сначала на себя, затем на дверь.

Доктор опять кивнул: он понял Корума. Некоторое время он раздумывал, затем жестом велел Коруму немного обождать, вышел и вскоре вернулся в камзоле. Коруму он принес плащ, чтобы тот прикрыл свое платье, выглядевшее здесь по меньшей мере странно.

Вдвоем они вышли из дому.

Люди глазели на Корума, когда они шли по улицам города. Было ясно, что слухи о странном незнакомце уже распространились. Доктор провел Корума под арку – за крепостную стену. Покрытая белой пылью дорога вилась через поля. Вдалеке виднелось несколько крестьянских домов.

Наконец они добрели до небольшой рощицы. Подле нее доктор остановился и показал Коруму место, где его нашли. Оглядевшись, Корум обнаружил то, что искал: кусок искореженного поручня воздушного корабля. Он показал его доктору, который явно в жизни не видал ничего подобного, потому что даже ахнул от удивления, крутя в руках обломок.

Обломок был для Корума доказательством, что он не сошел с ума, что он действительно побывал в Царстве Хаоса.

Корум оглядел мирный пейзаж. Неужели и вправду существуют такие места, где нет вечной битвы? Он почувствовал острую зависть к обитателям этого мира. Разумеется, у них тоже есть свои горести и печали. Эти люди знают и боль, и войну, иначе с какой бы стати доктора столь живо интересовали искусственные конечности? И все-таки здесь ощущался разумный порядок, и Корум был уверен, что здесь нет никаких богов – ни Закона, ни Хаоса. Но он хорошо понимал, что глупо лелеять надежду на мирную жизнь в этом краю, ибо он не принадлежал здешнему миру, он был совсем не таким, как они, даже физически. Ему вдруг стало интересно, что вообразил доктор о его появлении.

Корум побрел среди деревьев, выкликая имена Джари и Ралины.

Услышав крик, он стремительно обернулся в надежде увидеть любимую женщину. Увы, это был высокий угрюмый человек в черном одеянии. Он шагал к ним через поле, и его седые волосы развевались по ветру. Доктор подошел, и они о чем-то заговорили, поминутно оглядываясь на наблюдавшего за ними Корума. Беседа их явно носила характер спора, потому что вид у незнакомца становился все более сердитым. Обвинительным жестом он указал на Корума и помахал рукой.

Корума охватило беспокойство, и он пожалел, что не захватил с собой меч. Но неожиданно человек в черном повернулся и зашагал прочь, к городу, а доктор насупился и поскреб подбородок.

Коруму сделалось не по себе. Происходило что-то неладное, человек в черном был явно настроен против него, Корума, возможно, его внешний вид внушал подозрение. К тому же у незнакомца наверняка было куда больше власти, нежели у доктора, и значительно меньше симпатии к Принцу в Алом Плаще.

Опустив голову, доктор покосился на Корума. Затем вздернул подбородок и сжал губы. Он что-то пробормотал на своем языке, обращаясь к Коруму таким тоном, каким человек разговаривает с собакой, к которой чрезвычайно привязан и которую могут убить или отобрать у него.

Корум решил, что ему необходимо поскорее заполучить доспехи и оружие. Он показал на город и зашагал через поле. Доктор побрел следом, погруженный в озабоченное молчание.

Вернувшись в дом доктора, Корум надел свою серебряную кольчугу, поножи и шлем. Пристегнул длинный меч, лук и колчан. Он понимал, что вид у него еще более нелепый, чем раньше, но так ему было спокойнее. Он выглянул из окна – в ночь. Лишь одинокие прохожие виднелись на улице. Корум спустился по лестнице к двери. Доктор что-то сказал ему, пытаясь остановить, но Корум отодвинул его в сторону, откинул щеколду и вышел.

Толстяк предостерегающе крикнул что-то вслед, но Корум не обратил внимания – во-первых, он не нуждался в предостережениях, а во-вторых, не хотел ввергать доброго доктора в неприятности.

Видели его немногие. И никто не пытался остановить, хотя прохожие косились на Корума с опаской, либо смеялись, явно принимая за ненормального. Пусть лучше смеются, чем боятся, решил Корум, так спокойнее.

Некоторое время он шел наугад, пока не набрел на брошенный, полуразвалившийся от старости дом. Корум решил переждать там ночь, поразмыслить, что делать дальше.

Он запнулся о полусгнивший порог. Крысы шарахнулись в стороны при его появлении. Он поднялся по шаткой лестнице в комнату с окном на улицу. Корум сам толком не мог объяснить, почему покинул дом доктора; но он не желал иметь дело с человеком в черной одежде, это он знал точно. Если его захотят найти, то, конечно, найдут без труда. Но эти люди суеверны и могут вообразить, что Корум исчез столь же непостижимым и таинственным образом, как и появился. Он заснул, не обращая внимания на крысиную возню.

Проснулся он на рассвете и выглянул на улицу. Похоже, это была главная улица города, по ней уже сновали торговцы и разносчики, иные с тележками, другие вели под уздцы ослов и лошадей; люди весело перекликались, желая друг другу доброго утра.

До Корума донесся аромат свежего хлеба, и он почувствовал острый голод, но все же подавил искушение высунуться и схватить каравай с тележки задержавшегося под окном булочника. Он снова задремал. Когда наступит ночь, надо попытаться достать лошадь и уехать из города, решил Корум, туда, где можно выяснить что-либо о Ралине и Джари.

В полдень на улице послышался шум, приветственные крики. Корум выглянул наружу.

По улице шли люди со знаменами; оркестр наигрывал какую-то хриплую мелодию. Процессия явно военная, ибо многие всадники были в стальных нагрудниках, с мечами и колчанами за спиной.

В центре процессии, равнодушный к крикам толпы, ехал человек, виновник торжества. Он сидел на буланом жеребце и был облачен в ярко-алый плащ с высоким воротником, скрывавшим от Корума лицо рыцаря. На голове у всадника красовалась шляпа, на поясе висел меч. Рыцарь был мрачен.

И вдруг Корум с легким изумлением заметил, что у всадника отсутствует кисть левой руки. Рыцарь держал повод при помощи специального крючкообразного приспособления. Незнакомец повернул голову – и Корум едва сдержал возглас удивления, ибо правый глаз у всадника на буланом коне прикрывала повязка. И хотя черты лица у него были человеческие, он разительно походил на самого Корума.

Корум вскочил, намереваясь окликнуть своего двойника, но тут чья-то рука зажала ему рот и силой увлекла на пол.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нападающего, и глаза у него расширились.

– Джари! – вскричал он. – Значит, ты здесь! А Ралина? Ты видел ее?

Но Джари, одетый как местные жители, лишь покачал головой:

– Нет, Корум, увы. Я надеялся, что вы вместе. Похоже, ты навлек на себя подозрения.

– Тебе знакомо это Измерение?

– Плоховато. Но я могу объясняться на нескольких здешних языках.

– А кто этот рыцарь на буланом коне?

– Именно из-за него ты должен покинуть это Измерение, и как можно скорее. Ведь это ты сам, Корум. Это твоя инкарнация – в этом Царстве и в этой эпохе. Но вы не можете существовать одновременно в одном и том же месте, такое противоречит всем законам Космоса. Нам грозит серьезная опасность, Корум, и не только нам: эти люди тоже могут попасть в беду, если мы – пусть невольно – будем нарушать порядок, равновесие Миров.

Глава 4

Усадьба в лесу

– Расскажи мне про этот мир, Джари!

Но Джари, приложив палец к губам, потянул Корума прочь от окна, мимо которого следовала процессия.

– Мне знакомы многие миры, но отнюдь не все, – пробормотал он. – Когда наш корабль развалился, мы пролетели через многие эпохи и Измерения и угодили в мир, логика которого существенно отличается от нашей. К тому же здесь живут наши «двойники», и мы можем нарушить равновесие этой эпохи, да и многих других тоже. Подобные парадоксы в мире, к ним непривычном, могут оказаться фатальными…

– Тогда давай скорее покинем это Измерение! Найдем Ралину – и в путь!

Джари улыбнулся:

– Из эпохи и Измерения не выйдешь, как из комнаты. Кроме того, я не думаю, что Ралина здесь, ведь ее никто не видел. Но это можно выяснить. Неподалеку отсюда живет одна женщина, она у них вроде прорицательницы. Надеюсь, она нам поможет. Люди этой эпохи относятся к таким, как мы, с благоговением, однако нередко это чувство переходит в ненависть – и тогда они начинают преследовать нас. Тебе известно, что тебя разыскивает жрец? Он хочет отправить тебя на костер.

– Я знаю, он недолюбливает меня.

Джари рассмеялся:

– О да, настолько, что мечтает замучить тебя до смерти. У него весьма высокий духовный сан. Жрец обладает огромной властью и уже отдал приказ разыскать тебя. Надо быстро раздобыть лошадей… – Джари почесал подбородок и прошелся по скрипучим половицам. – Мы должны вернуться в наш мир как можно скорее. Оставаться здесь мы не имеем права…

– А также желания, – кивнул Корум.

Звуки барабанов и труб затихли, толпа начала рассеиваться.

– Вспомнил ее имя! – воскликнул Джари. Он щелкнул пальцами. – Ее зовут Джейн Пенталлион, и она живет неподалеку от деревушки под названием Варлеггон.

– Какие здесь странные имена, Джари.

– Не более странные, чем наши для них. Надо поспешить в Варлеггон, и моли богов, чтобы Джейн Пенталлион оказалась у себя дома, жива и невредима. Надеюсь, ее еще не сожгли на костре.

Корум подошел к окну и глянул вниз.

– Жрец, – сказал он. – Со своими людьми.

– Наверно, кто-то видел, как ты входил сюда. Они выжидали, пока закончится парад, чтобы ты не улизнул в суматохе. Мне вовсе не хочется убивать их, ведь мы не имеем никакого отношения к этой эпохе…

– А мне вовсе не хочется быть убитым, – отрезал Корум и, выхватив меч, устремился к лестнице.

Он был на полпути вниз, когда в дом ворвались преследователи со жрецом во главе. Тот что-то крикнул воинам и сделал рукой какой-то знак – наверняка от нечистой силы, по глупой мабденской привычке. Корум прыгнул вперед и всадил ему в горло клинок. Его глаз грозно сверкал. Преследователи взвыли. Они явно не ожидали такого исхода. У дверей возникло замешательство.

– Весьма неразумный поступок. Здешние люди болезненно относятся к подобным вещам. Они почитают своих жрецов. Теперь против нас восстанет весь город, и нам будет трудно исчезнуть, – негромко заметил Джари.

Корум, пожав плечами, шагнул к трем воинам, которые по-прежнему загораживали дверь.

– У них есть лошади. Давай захватим их и покончим со всем этим, Джари! Я так устал от нерешительности. Защищайтесь, мабдены!

Мабдены попытались парировать удары, однако в темноте лишь увечили друг друга. Одного Корум поразил в сердце, другого ранил в руку. Оба с воплями рухнули в дверной проем.

Джари и Корум выскочили из дома; на лице у Джари было написано неудовольствие. Он предпочитал более мягкие действия. Однако и его меч сверкнул в воздухе, когда какой-то всадник хотел затоптать его конем. Джари выбил седока из седла и вскочил на лошадь. Лошадь выгнула шею и встала на дыбы, но Джари осадил ее и заработал мечом, отбиваясь от еще двух преследователей, вывернувшихся из-за угла.

Корум все еще сражался на земле. Он орудовал своей изукрашенной каменьями рукой словно дубинкой, круша неприятелей направо и налево, прокладывая себе путь к привязанным у ограды лошадям. Мабденов, похоже, повергало в ужас одно прикосновение шестипалой руки, и они разбегались, пытаясь увернуться от нее. Еще двое расстались с жизнью, прежде чем Корум добрался до лошадей и прыгнул в седло.

– Куда, Джари? – закричал он.

– Сюда! – Даже не обернувшись, Джари дал шпоры коню и галопом поскакал вниз по улице.

Корум наотмашь ударил воина, попытавшегося схватить его коня за повод, и помчался следом за Джари. Город загудел. Торговцы и крестьяне норовили заступить им дорогу, и Джари с Корумом пришлось посылать лошадей прямо через тележки и пробиваться сквозь стадо коров и овец. Полку преследователей прибыло, они устремились вдогонку, стараясь взять беглецов в клещи.

Но те уже нырнули под арку и оказались за низкой стеной, на покрытой белой пылью дороге. Погоня мчалась по пятам.

Вскоре над головами беглецов засвистели стрелы: это лучники стреляли с крепостных стен. Корум был поражен дальнобойностью луков.

– У них заколдованные луки, Джари?

– Нет. Просто в твою эпоху такие луки еще не известны. Здешние жители – великие мастера в этом деле. Нам еще повезло, луки слишком громоздки, чтобы стрелять из седла. Ну вот, стрелы уже не долетают до нас. Однако всадники не отстают. Свернем вон в тот лес, Корум! Живее!

Они нырнули в густой, пряно пахнущий лес, перескочили через ручей. Копыта лошадей заскользили по влажному мху.

– А что станется с доктором? – спросил Корум. – С тем, что приютил меня?

– Он умрет – разве что у него хватило ума донести на тебя, – ответил Джари.

– Но он человек выдающихся знаний и благородства. Человек науки, ученый.

– Тем больше оснований разделаться с ним. Здесь в почете не ученость, а суеверия.

– Но это такой чудесный край! Здешние жители кажутся очень добросердечными.

– Ты говоришь так, когда за тобой гонятся по пятам? – Джари рассмеялся и хлестнул лошадь по крупу, посылая ее в галоп. – Видно, слишком часто попадались тебе такие, как Гландит и исчадия Хаоса, если это местечко кажется тебе раем!

– В сравнении с тем, через что мы прошли, Джари, это действительно рай.

– Возможно, ты прав.

Петляя и путая следы, они ухитрились к заходу солнца оторваться от преследователей и теперь не спеша брели по узкой тропе, ведя взмыленных лошадей под уздцы.

– До Варлеггона еще далеко, – проговорил Джари. – Как жаль, что у нас нет карты, принц Корум, потому что у меня было не это тело и не эти глаза, когда я в последний раз видел здешние места.

– Как называется этот край? – спросил Корум.

– Он, как и Ливм-ан-Эш, разделен на множество мелких княжеств, находящихся в подчинении у одного правителя. Это княжество, к примеру, называется Керноу, или Корнуолл, смотря на каком языке ты говоришь – на местном или на языке Измерения в целом. Здешние жители все во власти суеверий, хотя их история гораздо древнее, нежели в прочих областях страны. Этот край во многом напоминает Бро-ан-Вадха. Память, конечно, потускнела, однако здесь еще живы легенды о существах, похожих на тебя. Они жили здесь в старину.

– Ты хочешь сказать, что этот Керноу лежит в моем будущем?

– В чьем-то будущем. Возможно, и не в твоем. В будущем другого Измерения. Существует множество будущих, в которых вадхаги распространились, а мабдены вымерли. Многообразие Вселенной подразумевает бесконечное число возможностей.

– Твои знания велики, Джари-а-Конел.

Щеголь слазил за пазуху и извлек оттуда черно-белого кота. Он сидел там все время, пока они отбивались и скрывались от преследователей. Кот тут же начал мурлыкать и потягиваться, а потом удобно устроился на плече у хозяина.

– Мои знания обрывочны, – устало отозвался Джари. – Просто разрозненные воспоминания.

– Но почему тебе столько известно о здешнем мире?

– Потому что я живу в нем даже сейчас. Видишь ли, время как таковое вообще не существует. Я, к примеру, помню то, что для тебя является будущим. Помню одну из многих своих инкарнаций. Понаблюдав за парадом подольше, ты бы смог лицезреть не только себя, но и меня. Здесь у меня довольно громкий титул, но я служу всаднику на буланом коне. Он родился в этом городе, и местные жители чтят его как великого воина, хотя он, как и ты, предпочитает мир. Такова судьба Вечного Героя.

– Я не хочу больше об этом слышать, – быстро сказал Корум. – Это слишком мучительно.

– Я не могу осуждать тебя за это.

Наконец они сделали привал, чтобы напоить лошадей и поспать, карауля по очереди. Время от времени вдалеке проезжали группки всадников с зажженными факелами, но всякий раз они были слишком далеко, чтобы представлять серьезную угрозу.

Утром беглецы достигли обширной вересковой пустоши, лошади уверенно пошли в карьер и вскоре доскакали до лесистой долины.

– Мы обошли Варлеггон стороной, – сказал Джари. – Думаю, так лучше. Но вот и тот лес, что нам нужен. Гляди, видишь дымок? Там, полагаю, усадьба леди Джейн.

По узкой, петлистой дорожке, зажатой с обеих сторон высокими склонами, поросшими душистым мхом и дикими цветами, они наконец подъехали к двум столбам из бурого камня. Столбы увенчаны были источенными непогодой изваяниями раскинувших крылья ястребов. Ворота из гнутых железных прутьев были отворены, и беглецы пустили лошадей по гравийной дорожке. Завернув за угол, они увидели дом – большой, трехэтажный, сложенный из такого же бурого камня, с серой крышей и пятью печными трубами красноватого кирпича. Окна были решетчатые; в центре помещалась низкая дверь.

На стук копыт из-за дома вышли двое слуг.

Люди были темнолицы, с низкими, нависающими бровями и длинными седыми волосами. Одевались они в кожи и шкуры, и если их лица вообще имели какое-то выражение, то было это скорее мрачноватое удовольствие при виде Корума в высоком шлеме и серебряной кольчуге.

Джари сказал что-то на их языке, который довольно значительно отличался от слышанного Корумом на улицах города: этот язык еще хранил слабый отзвук вадхагской речи.

Один повел лошадей на конюшню. Второй через главный вход прошел в дом. Корум и Джари остались ждать снаружи.

А потом в дверях появилась она.

Это была старая, благородной наружности женщина с длинными белоснежными, заплетенными в косы волосами, в платье из легкого голубого шелка с широкими рукавами, украшенном золотой вышивкой у горловины и по подолу.

Джари обратился к ней на здешнем наречии, но женщина улыбнулась. Она ответила на чистейшем, журчащем словно ручей, языке вадхагов.

– Я знаю, кто вы, – сказала она. – Мы ждали вас. Добро пожаловать в мою Лесную усадьбу.

Глава 5

Леди Джейн Пенталлион

Старая женщина провела гостей в прохладные комнаты. Стол из полированного дуба был уставлен блюдами с мясом, винами и фруктами. Воздух благоухал цветами, которые были повсюду. На Корума хозяйка усадьбы поглядывала гораздо чаще, чем на Джари. Она смотрела на него почти с обожанием.

Корум с поклоном снял шлем.

– Благодарим вас, сударыня, за радушие и гостеприимство. В вашей земле много доброты – равно как и ненависти.

Она улыбнулась и кивнула:

– Да, некоторые добры, но не слишком многие. Эльфы как раса в целом гораздо добрее.

– Эльфы, сударыня? – вежливо переспросил Корум.

– Да, ваш народ.

Джари извлек из-за пазухи смятую шляпу и поглядел на нее с сожалением.

– Да, непросто будет вернуть ей должную форму. Подобные приключения хуже всего сказываются на шляпах. Леди Джейн Пенталлион говорит о вадхагах, принц Корум, а также о родственной расе, элдренах, которые мало чем отличаются от вас – разве что формой и цветом глаз; они, так же как мелнибонийцы и ниланриане, являются боковыми ветвями одной и той же расы. В здешних краях вы известны как эльфы, а порой – в других местах – вас еще называют дьяволами, джиннами, даже богами.

– Прошу простить меня, – мягко сказала леди Джейн. – Я забыла, что ваш народ привык называть себя по-своему. И все же слово «эльф» сладостно для моего слуха, столь же сладостно, как и ваша речь – после стольких лет…

– Называйте меня как вам угодно, сударыня, – учтиво ответил Корум, – ибо я обязан вам жизнью, а может, и здравостью рассудка. Как вы выучили наш язык?

– Прошу вас, угощайтесь, – сказала она. – Я постаралась приготовить пищу как можно нежнее, ибо знаю, что у эльфов более изысканные вкусы, нежели у нас. Я поведаю вам мою историю, пока вы будете утолять голод.

Корум приступил к еде и с удивлением обнаружил, что это самая восхитительная мабденская еда, какую он когда-либо вкушал. В сравнении с тем, чем его кормили в городе, пища была тонко приправленной и легкой как воздух. Джейн Пенталлион заговорила. Голос ее звучал грустно и словно издалека.

– Я была совсем юной девушкой, – начала она, – семнадцати лет, когда стала хозяйкой этой усадьбы. Отец мой погиб в крестовом походе, а мать заболела чумой, отправившись навестить сестру. Она умерла, а вместе с ней умер мой младший брат, которого мать взяла с собой. Конечно, я была в отчаянии, но слишком юна, чтобы понимать: лучший способ побороть горе – встретить его лицом к лицу, а не прятаться от него. Я же предпочла не думать о том, что осталась одна в целом свете. Я пристрастилась к чтению и погрузилась в романы, воображая себя то Изольдой, то Джиневрой. Слуги, которых вы видели, служат мне с тех самых пор – хотя тогда они выглядели несколько моложе. Они вошли в мое состояние и не корили меня, когда я совершенно порвала с миром, все более отдаваясь грезам. К тому же мир был достаточно далек и не подавал о себе вестей.

И вот в один прекрасный день в наши края забрело какое-то египетское племя. Они попросили у меня позволения поставить шатры в моем лесу. Я прежде никогда не видала таких странных смуглых лиц и сверкающих черных глаз. Они произвели на меня неизгладимое впечатление. Эти люди, решила я, хранители знаний древних мудрецов – из тех, кого знавал Мерлин. Теперь-то мне понятно, что большинство из них не знало ничего. Но была среди них девушка одного со мной возраста – так же, как я, сирота. И я увидела в ней себя. Она была темноволоса, а я белокура, однако мы были одного роста и одинакового телосложения; и потому, что страсть к самолюбованию всегда была одним из моих недостатков, я пригласила ее остаться со мной, когда ее сородичи ушли, прихватив с собой, надо заметить, почти весь наш домашний скот. Однако это нисколько меня не озаботило, ибо истории Айреды, которые она слышала от родителей, отличались куда более необузданной, дикой фантазией, нежели то, что я читала в книгах или придумывала сама.

Она поведала мне о древних черных богах, что могли унести юных девушек в страну божественного восторга – туда, где полубоги с волшебными мечами своею волей разрушали само естество природы. Теперь я считаю, что Айреда большей частью выдумывала свои истории или приукрашивала затейливыми подробностями то, что слышала от родителей, – но суть ее сказок была правдой. Айреда знала множество заклятий, при помощи которых можно было вызывать этих загадочных существ, однако она боялась использовать их. Я умоляла ее наколдовать нам обеим возлюбленных – богов из других миров, но она тряслась от страха и отнекивалась. Прошел год. Мы продолжали играть в свои жутковатые игры и уже не могли думать ни о чем другом, кроме как о магии, демонах и богах. Наконец Айреда, поддавшись моим уговорам, не устояла, изменила решению не говорить о заклятиях и не колдовать…

Джейн Пенталлион взяла со стола блюдо с нарезанными фруктами и подала Коруму. Тот принял его.

– Пожалуйста, продолжайте, сударыня.

– От нее я узнала о магических знаках, что следует вырезать на каменных плитах пола, о растениях, пригодных для магических зелий, о том, как надо раскладывать драгоценные каменья и особые виды простых камней, о свечах – и многом другом. Наконец я выудила из нее все, кроме самого заклинания и волшебных знаков, которые надлежало начертать в воздухе ножом из мерцающего кристалла. И вот я вырезала знаки на полу, я собрала травы и камни и послала в город за свечами. В один прекрасный день я выложила все это перед Айредой и умоляла ее вызвать древних, правивших этой землей еще до прихода друидов, исчезнувших с появлением христиан. И она согласилась, ибо к тому времени была уже, как и я, во власти безумия. Для колдовства мы выбрали ночь накануне дня Всех Святых, хотя не думаю, что это имело какое-то значение. Мы разложили каменья и гальку и начертали в воздухе магические знаки волшебным ножом из сверкающего кристалла. Мы зажгли свечи, сварили травы, выпили то, что сварили, – и добились успеха.

Джари во все глаза смотрел на Джейн Пенталлион, жуя яблоко.

– Добились успеха, сударыня? – переспросил он. – Вам удалось вызвать демона?

– Демона? Нет, я назвала бы его иначе, хотя в тот миг он действительно показался нам демоном – со своими раскосыми глазами и слегка вытянутыми ушами. Он чем-то походил на вас, принц Корум. И мы даже перепугались, потому что он стоял в центре магического круга, вне себя от ярости, и ругался на странном языке, который я в то время еще не умела понять. Впрочем, я вас, верно, совсем утомила подробностями. Я скоро закончу, скажу лишь, что бедный «демон» оказался, конечно, существом вашей расы, а заклинания Айреды, диаграммы и магический нож вырвали его из привычного мира, куда он жаждал вернуться всей душой.

– И он вернулся, сударыня? – мягко спросил Корум, заметив слезы в глазах Джейн Пенталлион. Она покачала головой.

– Нет, он не мог сделать этого, потому что мы не знали средства вернуть его обратно. Когда мы оправились от изумления – ибо не до конца верили в собственную игру! – мы постарались сделать все, чтобы ему здесь было хорошо. Нас преследовало чувство вины за то, что мы натворили, ибо мы понимали, что помочь ему невозможно. Он кое-как выучил наш язык, а мы – его. Он казался нам очень мудрым, хотя сам он утверждал, что всего-навсего отпрыск большой и не слишком знатной семьи, что он простой воин, а не ученый, не чародей. Мы оценили его скромность, но продолжали восхищаться им. Думаю, ему льстили наши восторги, хотя он по-прежнему умолял вернуть его в его мир и эпоху.

Корум улыбнулся:

– Воображаю, что бы чувствовал я, если б две юные особы оторвали меня от привычной, понятной жизни, а потом заявили, что всего-навсего развлекались и не могут вернуть меня обратно!

Джейн Пенталлион улыбнулась в ответ.

– Да. Что ж, постепенно Геран – таково было одно из его имен – до некоторой степени примирился с судьбой. Мы полюбили друг друга и были счастливы, хотя счастье наше продолжалось недолго. Мы совершенно не учли, что Айреда тоже влюбилась в Герана. – Джейн вздохнула. – Я мечтала быть Джиневрой, или Изольдой, или какой-нибудь другой героиней романов, однако я отчего-то забыла, что всех их ждал трагический конец. И вот трагедия начала разыгрываться, а я сперва даже и не заметила. Ревность снедала Айреду – и она возненавидела сначала меня, а потом Герана. Она вынашивала планы мести, однако ни один не удовлетворил ее. Потом она вспомнила, что у народа Герана есть враги – другая раса, раса существ с черными душами, – и она сообразила, что один из обрядов, которые она узнала от матери, имел отношение к этим другим «демонам», как полагала мать. Первые попытки вызвать их успехом не увенчались, однако Айреда задалась целью воскресить в памяти древнее заклятие.

– И она вызвала врагов Герана?

– Да. Как-то ночью они явились в мой дом. И Айреда стала их первой жертвой, ибо людей они ненавидят столь же сильно, как эльфов. Косолапые, неуклюжие, уродливые существа были так же похожи на ваших сородичей, принц Корум. Мы здесь называем их троллями.

– А что они сделали потом, после того как убили Айреду?

– Они не убили ее, но тяжело ранили. Это из ее признаний я узнала, что она натворила…

– А Геран?

– У него не было меча. Он появился у нас безоружным. Да ему и не нужен был меч в моем доме…

– Его убили?

– Он услышал шум и спустился вниз посмотреть. Они убили его, моего возлюбленного, зверски убили, прямо у двери. – Джейн Пенталлион показала на дверь. Слеза сверкнула, скатившись у нее по щеке. – Они разрубили его на кусочки, моего эльфийского возлюбленного… – Джейн опустила голову.

Корум встал и подошел к ней, желая утешить. Она взяла его руку и, овладев собой, выпрямилась в кресле.

– Тролли не остались в моем доме. Несомненно, они были в ужасе – от того, что с ними приключилось. И они убежали в лес.

– А что потом сталось с ними? – спросил Джари.

– Спустя несколько лет мне довелось слышать, что какие-то чудовища, похожие на людей, зверствуют в Эксморе, наводя ужас на всю округу. Наконец их поймали и убили, всадив им в сердце осиновый кол, ведь люди решили, что это дьявольское отродье. Однако молва утверждала, что их было только двое, так что еще один, вероятно, таится где-то в укромном месте, не понимая, где он и как сюда попал… По правде говоря, мне даже немного жаль его…

– Не истязайте себя, сударыня, дальнейшими подробностями, – попросил Корум.

Но Джейн Пенталлион продолжала:

– С тех пор я начала изучать мудрость древних. Кое-что я узнала от Герана; кроме того, я беседовала с людьми – мужчинами и женщинами, – которые полагали, что сведущи в волшебстве. Это была моя единственная надежда найти мир, в котором жил народ Герана, однако теперь мне ясно, что сферы больше не совпадают, что миры вращаются – так же, как вращаются друг относительно друга планеты. Я научилась смотреть в прошлое и будущее, в другие Измерения, как это умеет делать народ Герана…

– Мы тоже это умеем, – сказал Корум в ответ на ее вопросительный взгляд, – хотя растеряли многое из того, чем владели в прошлом, и теперь нам доступны только Пять Измерений, что составляют наше Царство.

– Да. – Она кивнула. – Я не могу объяснить, почему силы магии то прибывают, то убывают.

– Вероятно, это как-то сопряжено с богами, – предположил Джари. – Или с нашей верой в них.

– Ваше второе зрение позволяет вам заглядывать в будущее. Вы знали, что мы ищем вашей помощи? – спросил Корум.

Она кивнула.

– Значит, вам известно, что мы хотим вернуться в свою эпоху, где нас ждут неотложные дела?

– Да.

– И вы можете помочь нам?

– Я знаю одного человека, который может вывести вас на дорогу, ведущую к вашей цели. Это все, что он может сделать.

– Он чародей?

– В некотором смысле. Он, как и вы, не из этой эпохи. Он тоже мечтает вернуться в свой мир. Он может с легкостью перемещаться через столетия, граничащие с этой эпохой. Однако его мир отделяет от нас многие тысячи лет, и преодолеть их он не способен.

– Его зовут Болориаг? – внезапно спросил Джари. – Хромой старик с усохшей ногой?

– Вы верно описываете его, хотя нам он известен под прозвищем Монах, ибо всегда носит монашеское одеяние. Такое платье – залог безопасности во все времена.

– Да, это он. – Джари кивнул. – Еще один заплутавший путник. Есть несколько таких потерянных душ, скитающихся по Мирам. Иные из них – жертвы слепой судьбы, ибо выхвачены из времени ветром, проносящимся сквозь Измерения. Другие, подобные Болориагу, – экспериментаторы. Маги, ученые, грамотеи – можете называть их как угодно, – словом, те, кто пытался приподнять завесу над тайной природы Времени и Пространства, но не уберегся от опасности. Их тоже подхватили ветры времен. А еще есть такие, как я, обитатели всех миров, и такие, как ты, Корум, – Герои, обреченные странствовать из эпохи в эпоху, из Измерения в Измерение, меняя обличье, сражаясь за дело Закона. Есть еще женщины определенного типа, подобные вам, госпожа, которые любят этих Героев. И есть злобные существа, ненавидящие их… мне неведомо, ради чего возникают мириады этих существований, да возможно, лучше об этом и не знать…

Леди Джейн Пенталлион печально кивнула.

– Думаю, вы правы, господин мой. Ибо чем больше знаешь, тем меньше смысла в жизни. Однако не время предаваться философии, надо решать неотложные задачи. Я вызвала Монаха. Надеюсь, он услышал меня и вскоре появится здесь, хотя это не всегда ему удается. А сейчас, принц Корум, я намерена преподнести вам подарок. Думаю, он сослужит вам хорошую службу. Мне кажется, скоро должно наступить Великое Совмещение Сфер – пересекутся все Миры и эпохи. Мне еще не доводилось слышать ни о чем подобном. Это знание – лишь часть моего дара. А другая часть… – Она потянула за длинный кожаный ремешок, висевший на шее, и извлекла какой-то узкий тонкий предмет; он был молочно-белого цвета, однако переливался всеми цветами радуги. То был нож, вырезанный из незнакомого Коруму кристалла.

– Это… – начал он.

Джейн наклонила голову, сжимая нож.

– Это магический нож, подаривший мне Герана. Он пригодится, когда вам понадобится помощь. Нож приведет к вам вашего брата…

– Брата? Но у меня нет братьев.

– Мне было такое известие, – сказала она. – И я ничего не могу добавить. Прошу вас, примите его.

Корум взял нож и повесил его на шею.

– Благодарю вас, госпожа.

– Другой человек расскажет вам, как пользоваться ножом, – добавила Джейн Пенталлион. – А теперь отдохните в Лесной усадьбе – пока не появится Монах.

– Это большая честь. – Корум поклонился. – Но может быть, вам известно что-нибудь о женщине, которую я люблю? Судьба разлучила нас. Я имею в виду маркграфиню Ралину из Алломглиля. Я очень о ней беспокоюсь.

Джейн Пенталлион нахмурилась:

– Что-то сейчас промелькнуло в моей голове, какая – то мысль. У меня такое предчувствие, что вы должны завершить свой путь и выполнить долг – только тогда вам удастся вернуть ее. Если вы проиграете, то никогда ее не увидите.

Корум мрачно улыбнулся.

– Тогда мне нельзя проиграть, – сказал он.

Глава 6

Плавание по морям Времени

Прошло три дня. В других обстоятельствах Корум уже начал бы терять терпение и изнывать от разочарования. Однако старая леди действовала на него умиротворяюще. Она рассказывала ему о мире, в котором жила, но которого почти не видела. Некоторые вещи казались Коруму странными, однако постепенно ему становилось понятно, почему к таким, как он, здешние жители относились с большим подозрением: мабдены этого мира больше всего ценили равновесие, покой, не нарушаемый деяниями богов, демонов или героев, – и он даже проникся к ним сочувствием, хотя знал, что, если бы они хоть отчасти понимали причину собственных страхов, эти страхи исчезли бы сами собой. Эти люди выдумали себе божество, которое называли просто Богом, и своего Бога весьма отдалили от себя. Здесь еще сохранялись обрывки знаний о Космическом Равновесии, а также легенды, имевшие отношение к битве между Законом и Хаосом. Законы Космоса подразумевают равновесие, однако равновесия можно достигнуть, лишь понимая силы, действующие в мире, а не отрицая их, объяснил он Джейн Пенталлион.

Гости и хозяйка усадьбы были погружены в приятную беседу, когда на дорожке к дому появился запыхавшийся слуга. Он что-то торопливо сказал на своем языке, показывая рукой в сторону леса.

– Солдаты все еще разыскивают вас, – пояснила Джейн. – Мы отпустили ваших лошадей примерно в дне езды отсюда – чтобы сбить их со следа и внушить им, что вы прячетесь в Лискерде, но они обязательно явятся сюда, ибо меня тут считают ведьмой. – Она улыбнулась. – И я заслужила их подозрения в значительно большей степени, нежели те несчастные, которых они поймали и отправили на костер.

– Значит, они найдут нас?

– Нет. У нас есть укромное место, где можно спрятаться. Многие скрывались здесь в былые времена. Старый Кин вас проводит. – Она что-то сказала старику, и тот кивнул, ухмыляясь, словно в восторге от происходящего.

Кин провел их на чердак и отомкнул фальшивую стену. В тайнике было пыльно и тесно, однако можно было вытянуть ноги и поспать; Корум и Джари забрались в темную комнатушку, и Кин задвинул стену на место.

Вскоре на лестнице послышались голоса, топот сапог. Корум и Джари уперлись спиной в стену, чтобы та не загремела, если по ней начнут стучать кулаками. По ней действительно постучали, но стена выдержала испытание. Голоса преследователей были ворчливые и усталые – похоже, они не знали отдыха с того самого дня, когда Корум и Джари бежали из города.

Потом шаги стали удаляться. До Корума донеслось слабое звяканье сбруи, новые голоса, цокот копыт по гравию – затем наступила тишина.

Вскоре старый Кин отодвинул стену, заглянул в убежище и подмигнул одним глазом. Корум улыбнулся ему и выбрался на волю, отряхивая пыль с алого плаща. Джари сдул с кота крошки штукатурки и погладил его. Он что-то сказал старому Кину, отчего тот зашелся хриплым смехом.

Но леди Джейн Пенталлион была настроена серьезно.

– Полагаю, они еще вернутся, – сказала она. – Они заметили, что мы давно не пользовались часовней.

– Часовней?

– Да. Мы должны молиться там, если не ходим в церковь. Существуют специальные законы, предписывающие это.

Корум в изумлении покачал головой.

– Законы? – Он провел рукой по лицу. – Да, этот мир нелегко постигнуть.

– Если Монах задержится, вам придется покинуть усадьбу и поискать другое убежище, – сказала она. – Я уже послала за одним своим добрым знакомым, священником. В следующий раз солдаты найдут здесь весьма набожную Джейн Пенталлион.

– Сударыня, я надеюсь, вам не придется страдать из-за нас, – обеспокоился Корум.

– Не тревожьтесь. Они ничего не смогут доказать. Когда страсти улягутся, про меня опять забудут – на некоторое время.

Той ночью Корум рано лег спать. Его сморила какая-то странная усталость. Принца мучил страх за Джейн Пенталлион. Он полагал, что она напрасно не придает должного значения происшедшему. Наконец он заснул, но около полуночи его разбудили.

У кровати стоял Джари, уже одетый, в шляпе, с котом на плече.

– Пришло время, – сказал он, – уйти во Время.

Корум протер глаза, не вполне понимая, что Джари имеет в виду.

– Болориаг здесь.

Корум выпрыгнул из постели.

– Я оденусь и спущусь вниз.

Когда он сбежал по лестнице, то увидел леди Джейн, кутавшуюся в черный плащ. Ее белоснежные волосы были неприбранны. Она стояла с Джари-а-Конелом и каким-то маленьким морщинистым человечком, опиравшимся на палку. Голова его была чересчур велика для столь тщедушного тельца, это не могло скрыть даже свободное монашеское одеяние. Голос у старика был резкий, ворчливый.

– Я знаю тебя, Тимерас. Ты плут.

– Я не Тимерас в этом воплощении, Болориаг. Я Джари-а-Конел.

– Все равно плут. Я даже не желаю говорить на твоем языке и делаю это исключительно ради прекрасной леди Джейн.

– Вы оба плуты! – засмеялась старая леди. – И отлично знаете, что вам ничего не остается, кроме как поладить друг с другом.

– Я помогаю ему только оттого, что вы просите меня об этом, – возразил старик, – а еще оттого, что в один прекрасный день он тоже сумеет мне помочь.

– Я уже говорил тебе, Болориаг, что у меня много знаний, но мало умения. Я помогу тебе, если это будет в моих силах, но моя память похожа на лоскутное одеяло – это воспоминания о тысячах жизней. Ты бы лучше пожалел меня.

– Ба! – Болориаг повернулся всем своим согбенным тельцем и яркими голубыми глазами уставился на Корума. – Еще один плут?

Корум поклонился.

– Леди Джейн просит отвезти вас туда, где вы не будете причинять ей столько хлопот, – продолжал Болориаг. – И я сделаю это с превеликим удовольствием, ибо сердце у нее настолько доброе, что доставляет ей одни неприятности. Но я делаю это вовсе не ради вас, господа, надеюсь, вы понимаете.

– Мы понимаем.

– Тогда в путь. Ветры времен уже дуют, и они могут измениться, прежде чем мы ляжем на курс. Моя лодка у дверей.

Корум подошел к леди Джейн и нежно поцеловал ей руку.

– Благодарю вас за все, сударыня. За ваше гостеприимство, за ваши дары – и молюсь, чтобы вы познали счастье.

– Возможно, в другой жизни, – ответила леди Джейн. – Спасибо и вам на этом, позвольте мне вас поцеловать… – Она наклонилась и коснулась губами лба Корума. – Прощайте, мой эльфийский принц…

Она отвернулась, скрывая слезы. Корум последовал за Болориагом, ковылявшим к дверям.

На гравийной дорожке стоял небольшой кораблик. Он был рассчитан на одного и явно тесноват для трех пассажиров. У него был высокий изогнутый нос, сделанный из какого-то странного вещества, не дерева и не металла, и сплошь покрытый зазубринами и царапинами, словно корабль потрепало немало штормов. В середине помещалась мачта, хотя паруса не было видно.

– Садитесь сюда, – нетерпеливо приказал Болориаг, показывая на скамью. – А я сяду между вами и буду управлять кораблем.

Корум втиснулся справа от старика, Джари – слева. Шар, сидящий на оси, был единственным средством управления причудливым кораблем. Болориаг поднял руку, прощаясь со стоявшей в дверях леди Джейн, затем зажал шар в ладонях.

Корум и Джари повернулись к двери, но леди Джейн куда-то исчезла. Корум почувствовал, что у него на глаза наворачиваются слезы, и понял, почему леди Джейн не стала дожидаться их отплытия.

На мачте что-то вдруг замерцало: Корум увидел смутное световое пятно, имевшее форму треугольного паруса. Свечение усиливалось, становилось ярче, пока не сделалось точь-в-точь похожим на обычный матерчатый парус, наполненный ветром, хотя никакого ветра не было и в помине.

Болориаг что-то пробормотал себе под нос; корабль дрогнул и поплыл, но остался на том же месте.

Корум взглянул на Лесную усадьбу. Она была окружена танцующим сиянием.

Внезапно их объял яркий дневной свет. Они увидели вокруг себя людей, много людей, но те словно не замечали корабля. Это были всадники – солдаты, приезжавшие с обыском накануне. Потом они исчезли. Снова наступила ночь, потом опять день. Потом усадьба пропала. Лодка затряслась и, подпрыгнув, повернула.

– Что происходит? – закричал Корум.

– По-видимому, то, чего вы хотели, – проворчал Болориаг. – Небольшое приятное путешествие по морям Времени.

Мир вокруг превратился в сплошное серое облако. Несуществующий ветер по-прежнему раздувал парус. Лодка шла вперед, шкипер в черной рясе что-то нашептывал над шаром, поглядывая то направо, то налево.

Временами серое облако меняло цвет, приобретая зеленый, голубой или густо-коричневый оттенок, и странное ощущение тяжести наваливалось на Корума. Ему становилось трудно дышать, но неприятное чувство быстро проходило. Болориаг, казалось, не чувствовал ничего, и даже Джари не обращал на это никакого внимания. Иной раз кот, негромко мяукнув, вцеплялся когтями в плечо хозяина, и это был единственный намек, что и другие испытывали те же неудобства.

Вдруг парус обвис и начал тускнеть. Болориаг разразился хриплыми ругательствами на каком-то непонятном языке, изобилующем согласными, и так закрутил свой шар, что лодка завертелась с головокружительной быстротой, а у Корума к горлу подкатила тошнота.

Наконец старик удовлетворенно заворчал: парус вновь засветился, наполнившись незримым ветром.

– Я уж думал, что мы навсегда потеряли попутный ветер, – сказал Болориаг. – Скверное дело – застрять посреди морей Времени. Ничего нет опаснее, особенно если в этот миг проходишь через что-нибудь твердое! – Он весело расхохотался, подтолкнув Джари локтем под ребро. – Ты плохо выглядишь, Тимерас, плут.

– Сколько нам еще плыть, Болориаг? – спросил Джари сдавленным голосом.

– Сколько? – Болориаг погладил шар, разглядывая что-то внутри, видимое только ему одному. – Нелепый вопрос, Тимерас. Тебе лучше знать!

– Лучше было не связываться с тобой, старик. Похоже, ты начинаешь дряхлеть.

– Через пару тысчонок лет я, пожалуй, начну чувствовать возраст. – Старик ухмыльнулся, наблюдая за перепуганным Джари.

Скорость лодки замедлилась.

– Поворот на сто восемьдесят градусов! – завопил вдруг Болориаг не своим голосом. – Приготовиться бросить якорь, ребята! Эй, там, во Времени!

Лодка раскачивалась, как подхваченная мощным течением. Парус потерял ветер и растаял. Серый свет засиял ярче.

Корабль стоял на огромной темной скале, нависавшей над видневшейся далеко внизу зеленой равниной.

Болориаг захихикал, глядя на их растерянные лица.

– В моей жизни мало удовольствий, – пояснил он. – Но самое любимое – попугать пассажиров. Это, так сказать, моя законная мзда. Нет, я не сошел с ума, господа. Я просто уже отчаялся.

Глава 7

Страна Высоких Камней

Болориаг позволил им сойти на землю. Корум обвел взглядом довольно унылый ландшафт. Повсюду, куда ни глянь, маячили высокие каменные столбы, кое-где одиночные, кое-где целыми скоплениями. Столбы отличались друг от друга цветом, однако было ясно, что возвела их одна и та же рука.

– Что это такое? – спросил он.

Болориаг пожал плечами:

– Их ставят обитатели этого мира.

– Но зачем?

– Затем же, зачем роют в земле глубокие дыры – вы скоро увидите их. Чтобы убить время. Это единственное объяснение, на какое они способны. Подозреваю, что это такое искусство. Впрочем, ничем не хуже и не лучше других его видов.

– Возможно, – задумчиво проговорил Корум. – А теперь не будете ли вы любезны объяснить нам, господин Болориаг, зачем вы привезли нас сюда?

– Эта эпоха в целом соотносится с вашей эпохой Пятнадцати Измерений. Скоро наступит Совмещение Сфер, и вам лучше быть здесь, чем где-либо еще. А кроме того, сюда иногда залетает некий замок, который еще именуют Блуждающей Башней. Башня эта путешествует через Измерения. Тимерас знает ее историю, я уверен.

Джари кивнул:

– Я знаю. Но это очень рискованно, Болориаг. Мы можем войти в нее и никогда не выйти. Ты знаешь это?

– Я знаю почти все про Башню, но у вас нет выбора. Это ваша единственная надежда вернуться в свою эпоху и в свое Измерение, поверь мне. Я не знаю иного способа. Вы должны рискнуть.

Джари пожал плечами:

– Хорошо. Как скажешь, старик. Мы рискнем.

– Вот. – Болориаг протянул им свернутый в трубку кусок пергамента. – Это карта. Она доведет вас до места. Правда, боюсь, она весьма приблизительна. Я никогда не был силен в географии.

– Мы очень признательны вам, господин Болориаг, – прочувственно сказал Корум.

– Я не нуждаюсь в благодарности – я нуждаюсь в знании. Меня отделяют от моей эпохи десять тысяч лет, и я не понимаю, почему могу перемещаться только в одну сторону, но не в другую. Если ты когда-нибудь найдешь ответ на эту загадку, Тимерас, и если ты когда-нибудь снова случайно окажешься здесь, будь добр, дай мне знать.

– Я учту твое пожелание, Болориаг.

– Тогда прощайте. – И старик снова сгорбился над шаром. На мачте опять засветился странный парус, наполнившись несуществующим ветром, и маленький кораблик с единственным пассажиром пропал из виду.

Корум задумчиво рассматривал огромные загадочные камни.

Джари развернул карту.

– Мы должны спуститься со скалы в долину, – сказал он. – В путь, принц Корум. И чем скорее, тем лучше.

Выбрав наименее крутой склон, они начали медленно сползать вниз. Но не успели сделать и нескольких шагов, как услышали над головой крик и подняли глаза. Болориаг. Он подпрыгивал, опираясь на палку.

– Эй, Корум! Тимерас, или как там тебя! Обождите!

– Что случилось, господин Болориаг?

– Я забыл сказать тебе, принц Корум, что, когда ты окажешься в большой опасности и почувствуешь отчаяние – но только в течение завтрашнего дня, запомни, завтрашнего дня! – пойди туда, где ты увидишь маленький смерч среди спокойствия. Ты слышишь меня?

– Я слышу тебя. Но…

– Я не могу повторять десять раз, наступает отлив. Войди в этот смерч и достань нож, что дала тебе леди Джейн. Держи его так, чтобы в него ударила молния. Тогда позови Элрика из Мелнибона – скажи, что он должен явиться и стать частью Троих в Одном. Троих в Одном – запомни! Ты тоже часть его. Это все, что тебе нужно сделать, ибо Третий – Герой с Тысячью Имен – сам придет к вам.

– Кто поведал вам это, господин Болориаг? – спросил Джари, цепляясь за выступ скалы и стараясь не смотреть вниз.

– О, некое существо. Неважно. Но ты должен хорошенько запомнить это, принц Корум. Смерч – магический нож – заклинание. Запомни.

– Хорошо, я запомню, – откликнулся Корум, главным образом чтобы ублажить старика.

– Тогда прощайте еще раз. – Болориаг отступил назад и пропал.

Корум и Джари спустились вниз в молчании. Они были слишком поглощены поисками выступов, куда можно поставить ногу, чтобы обсуждать теперь странное сообщение Болориага.

Достигнув подножия скалы, они были настолько измотаны, что у них недостало сил говорить. Оба лежали на земле без движения, глядя в бескрайнее небо.

Через некоторое время Корум спросил:

– Ты понял, что сказал старик, Джари?

Джари покачал головой:

– Трое в Одном. Звучит довольно зловеще. Может, это как-то связано с картинами, который мы видели в преддверии ада?

– Почему ты так решил?

– Не знаю. Так, взбрело в голову – только потому, что она сейчас совершенно пустая. Лучше на время забыть про все это и постараться найти Блуждающую Башню. Болориаг прав. Карта действительно никуда не годится.

– А что это за Блуждающая Башня?

– Когда-то она существовала в вашем Царстве, Корум, в одном из Пяти Измерений, но не в твоем. Она стояла в долине, очень похожей на эту, под названием Даркваль. А само место именовалось Бальвин-Мур. В те дни Хаос теснил Закон. Он напал на Даркваль и тамошнюю крепость – скорее даже не крепость, а небольшой замок, башню. Владелец замка попросил помощи у Хранителей Закона, и те дали ее, подарив ему способность перемещать башню в Измерениях. Но Хаос проклял Башню и обрек ее вечно скитаться из мира в мир, не задерживаясь ни в одном Измерении более чем на несколько часов. И так она блуждает по нынешний день. Прежний владелец, который защищал беглецов от сил Хаоса, вскоре повредился рассудком, так же как и остальные обитатели Башни. Тогда явился Войлодион Гагнасдиак, который и теперь хозяйничает в Башне.

– Кто он такой?

– Довольно неприятное создание. Некогда он сам попался в ловушку и с тех пор боится нос высунуть из Башни, а потому заманивает к себе доверчивых путников, развлекается их компанией, пока не надоест, и потом убивает.

– Значит, это с ним мы должны сразиться, когда проникнем в Башню?

– Именно.

– Что ж, нас двое, и мы вооружены.

– Войлодион Гагнасдиак весьма могуществен: это незаурядный чародей.

– Тогда мы не сможем победить его! Мои Глаз и Рука более не повинуются мне.

Джари пожал плечами. Потом почесал кота за ухом.

– Да. Я ведь сказал, что это опасно, но Болориаг ответил, что у нас нет выбора, верно? В конце концов, мы на пути к Танелорну. Мне сдается, что во мне снова просыпается чувство направления. Сейчас мы ближе к Танелорну, чем когда бы то ни было.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Знаю – и все тут.

Корум вздохнул:

– Я так устал от загадок, от колдовства, от трагедий. Я простой…

– Сейчас не время жалеть себя, принц Корум. Нам в ту сторону.

Они прошли мили две вверх по течению ревущей реки. Поток мчал по глубокой лощине, и они карабкались по его обрывистым берегам, цепляясь за свисающие ветви деревьев, чтобы не упасть. Наконец они пришли в место, где река разделялась на два рукава. Джари показал на каменистую отмель, через которую перекатывались мелкие волны.

– Брод, – сказал он. – А нам нужен вон тот остров. Именно там стоит Башня, когда попадает в это Измерение.

– Сколько же нам ждать?

– Не знаю. Похоже, на острове водится дичь, а в реке есть рыба. С голоду мы здесь не умрем.

– Я беспокоюсь о Ралине, Джари, не говоря уж о Бро-ан-Вадха и Ливм-ан-Эш. У меня иссякает терпение.

– Наша единственная возможность попасть в Пятнадцать Измерений – это Башня. Нам больше ничего не остается, кроме как ждать ее.

Корум вздохнул и побрел по ледяной воде к острову.

Неожиданно Джари ринулся вперед, обогнав Корума.

– Она здесь! Она уже здесь! – завопил он. – Скорее, Корум!

Он мчался со всех ног туда, где среди деревьев виднелась каменная стена. Башня казалась совершенно обычной. Коруму даже не верилось, что это и есть их заветная цель.

– Скоро мы увидим Танелорн! – ликующе вопил Джари. Он уже добежал до оконечности острова, а Корум замешкался и отстал, продираясь через подлесок.

В основании башни была дверь, и она была открыта.

– Скорее, Корум!

Джари уже был около двери. Корум бежал медленно, вспоминая, что он слышал о Войлодионе Гагнасдиаке – хозяине башни. Джари с котом на плече ворвался внутрь.

Корум ускорил бег, держа руку на эфесе меча. И вот он тоже достиг башни.

Но неожиданно дверь захлопнулась. До Корума долетел полный ужаса вопль Джари. Корум вцепился в дверь и принялся колотить по ней.

– Найди Троих в Одном! Это единственная надежда, Корум! Найди их! – донесся до Корума крик Джари. Затем послышался чей-то смешок – явно не Джари.

– Отвори! – проревел Корум. – Открой свою проклятую дверь!

Но дверь не поддавалась.

Смех был густой и жирный. Он становился все громче – и скоро заглушил крики Джари. Незнакомый голос сказал:

– Добро пожаловать в обитель Войлодиона Гагнасдиака, друг. Ты мой почетный гость.

Неожиданно Корум почувствовал, что с Башней творится неладное. Он оглянулся. Лес за спиной исчез. Он вцепился в дверную ручку, стараясь удержаться на ступеньках. Все его тело содрогалось от мучительных спазмов, следовавших один за другим. Нестерпимо ломило все зубы, каждую косточку пронзала ноющая боль.

Дверная ручка вырвалась из его ладони – и Корум увидел, что Башни нет.

Он стремительно падал.

И упал – на влажную болотистую почву. Была ночь. Где-то кричала птица.

Глава 8

Маленький смерч

Миновала ночь, вставало солнце, а Корум по-прежнему брел куда глаза глядят. Ноги у него гудели от усталости, он чувствовал себя потерянным, однако упорно продолжал шагать. Он просто не знал, что еще ему делать, а делать что-то было надо. Вокруг простиралось болото – без конца и без края. Стаи болотных птиц вспархивали в розовое утреннее небо, мелкие болотные твари извивались и прыгали по мокрой почве в поисках пищи.

Корум наметил себе новые заросли тростника. Добрел до цели, постоял с минуту, переводя дух, затем пошарил глазами, ища новую цель. Так он продвигался вперед.

Он чувствовал себя совершенно несчастным. Сначала он потерял Ралину. Теперь он потерял и Джари – и вместе с ним надежду отыскать Танелорн, а значит, и Ралину. И стало быть, навсегда утратил Бро-ан-Вадха и Ливм-ан-Эш: оставил их на поругание Хаосу и Гландиту. Итак, все потеряно…

– Все потеряно, – пробормотал он онемевшими губами.

Все потеряно.

Пронзительно верещали и гоготали болотные птицы. Невидимые болотные зверьки с шуршанием сновали в зарослях камыша, торопясь по своим делам.

Неужели весь этот мир – одно сплошное болото? Похоже на то. Болото на болоте.

Корум доплелся до очередного тростникового островка и в изнеможении опустился на мокрую землю. Он посмотрел на бескрайнее небо, на алые облака, на встающее солнце. Становилось жарко.

Над болотом поднимались испарения.

Корум снял шлем. Серебряные поножи были в болотной мути, руки вымазаны в черной жиже, даже Рука Квилла заляпана грязью.

Струйки пара медленно вились над топью – словно вынюхивали, выискивали что-то. Корум смочил лицо и губы солоноватой водой и постоял, раздумывая, не снять ли ему плащ и кольчугу, однако отказался от этой мысли: кто знает, не попадется ли ему более крупный и кровожадный обитатель болот, нежели мелкие твари, что встречались до этих пор.

Воздух вокруг наполнился паром. Местами грязь пузырилась, булькала и плевалась. Горячий влажный воздух обжигал горло и легкие; веки налились свинцовой тяжестью от неожиданно навалившейся усталости.

Коруму вдруг почудилось, что он различает в клубах пара какую-то фигуру. Огромную, медленно шагающую в булькающей грязи. Великана, волочащего за собой что-то. Голова Корума упала на грудь, и он с трудом заставил себя поднять ее. Фигура исчезла. Корум догадался, что это болотный газ дурманит его, порождая болезненные видения.

Он потер глаза, однако лишь заляпал грязью свой живой глаз. И, внезапно ощутив за спиной чье-то присутствие, стремительно обернулся.

Нечто маячило перед ним, белое и загадочное, бесформенное, как пар. И тут это нечто обрушилось на него, опутав руки и ноги. Корум попытался выхватить меч, но не мог пошевелиться. Неведомая сила оторвала его от земли, подняла в воздух вместе с визжащими и огрызающимися болотными зверьками. Жара начала стремительно спадать, и Корум ощутил леденящий холод. Стало так холодно, что все болотные твари, извивавшиеся рядом с ним, разом умолкли. Потом наступила тьма.

А затем Корум почувствовал, что стоит в чем-то мокром. Он выплюнул изо рта соленую воду и выругался. Он снова был свободен, и под ногами у него был мягкий песок: сам он стоял по пояс в воде, со шлемом в руке. Корум добрел до берега и, задыхаясь, рухнул на темно-желтый пляж.

Он догадывался, что приключилось с ним, хотя разум отказывался поверить. В третий раз он повстречал Странствующего Бога – и трижды гигантский рыбак повернул его жизнь; в первый раз – выбросив на побережье у страны рагха-да-кхета, во второй раз – принеся Джари-а-Конела к горе Мойдель, и в третий раз – вызволив его из мира болот, которое явно входило в Пятнадцать Измерений, как, вероятно, и этот новый, еще неведомый Коруму мир. Если, разумеется, это был новый мир, а не часть того, где Корум пребывал до тех пор.

Но как бы там ни было, перемена к лучшему была налицо. Корум начал медленно приходить в себя. Оглядевшись, он заметил в некотором отдалении старуху, маленькую коренастую женщину. Ее красное личико было одновременно чопорным и перепуганным. Женщина выжимала насквозь промокшую шляпку. С одежды у нее текло.

– Кто вы? – спросил Корум.

– А кто вы, юноша? – с негодованием ответила та. – Иду себе по своим делам, и вдруг эта ужасная волна! Я вымокла до нитки. Надеюсь, это не ваших рук дело, молодой человек?

– Надеюсь, что нет, сударыня.

– Тогда вы, наверное, плыли на судне, а оно потерпело кораблекрушение?

– Пожалуй, что так, – согласился Корум. – А как называется этот край?

– Это предместье рыбацкого городка под названием Чинез-Порт, юноша. Там, – она показала наверх, – лежит великий Бальвин-Мур, а за ним…

– Бальвин-Мур? А за ним Даркваль, не так ли?

Старуха поджала губы.

– Да, Даркваль. Но никто не забирается туда в нынешнее время.

– Но ведь именно там появляется Блуждающая Башня?

– Так говорят.

– В Чинез-Порте можно купить лошадь?

– Коневоды Бальвин-Мура славятся по всей округе, они всегда поставляли своих лучших коней в Чинез-Порт, для заморских купцов – во всяком случае, так было раньше, до Великого сражения.

– Здесь идет война?

– Можно и так назвать. Невиданные чудовища явились из морской пучины и напали на наши корабли. Правда, ходят слухи, что в других местах жители пострадали куда сильнее, так что нам еще повезло и самые ужасные твари здесь не появлялись. Но большинство наших мужчин погибло, и теперь никто не отваживается выходить в море на лов, да и заморские корабли больше не заходят в нашу гавань за партией лошадей.

– Значит, Хаос добрался и до этих краев, – задумчиво проговорил Корум. Он вздохнул. – Вы должны помочь мне. Потому что взамен я могу помочь вам всем и вернуть мир в ваши края. Итак, где купить лошадей?

Женщина повела его по берегу. Обогнув скалу, они вышли к небольшому рыбацкому городку, прилепившемуся к удобной, хорошо защищенной от непогоды гавани. У причала качалось на волнах множество рыболовецких суденышек со свернутыми парусами.

– Вот видите, – сказала старуха, – что творится. Если в ближайшее время лодки не выйдут в море, то в Чинез-Порте начнется голод, ибо рыбная ловля для нас – средство пропитания.

– Да. – Корум положил ей на плечо руку. – Покажите, где я могу купить коня.

Старуха проводила его до конюшен на окраине города. Конюшни стояли прямо у дороги, что вела в гору – и дальше, к поросшему вереском плато. Хозяин продал Коруму пару лошадей – одну белую и одну вороную, – похожих как две капли воды, с седлами и сбруей. Отчего-то Коруму взбрело в голову, что ему понадобятся именно две, хотя он и сам не мог сказать почему.

Корум сел на белую и, зажав в руке повод вороной, неторопливо двинулся вперед по дороге к Дарквалю. Старуха и хозяин конюшни проводили его удивленным взглядом. Поднявшись на вершину горы, Корум увидел, что дорога исчезает в лесистой долине. День был чудесный, погожий – и не верилось, что этому миру грозит нашествие Хаоса. Местность очень напоминала его родные края, Бро-ан-Вадха, а некоторые отрезки побережья даже казались знакомыми.

Предчувствие чего-то важного охватило Корума, когда он въехал в лес, звеневший птичьими трелями. Мир дышал покоем, однако в нем ощущалось какое-то странное напряжение. Корум пустил лошадей шагом, настороженно глядя вперед.

И вдруг он увидел черное облако, медленно двигавшееся среди деревьев. Ворчавшее громовыми раскатами и полыхающее молниями.

Лошади стали как вкопанные. Корум спешился, снял с шеи волшебный нож, подарок леди Джейн, и напрягся, припоминая слова Болориага: Войди в смерч среди спокойствия. Достань нож, что дала тебе леди Джейн. Держи его так, чтобы в него ударила молния. Тогда позови Элрика из Мелнибона – скажи, что он должен явиться и стать частью Троих в Одном… Ты – тоже часть этого целого… а Третий – Герой с Тысячью Имен – сам придет к вам…

– Что же, – пробормотал Корум, – ничего другого это облако означать не может. Мне и в самом деле нужны союзники для сражения с Войлодионом Гагнасдиаком в Блуждающей Башне. И если они будут могущественны – тем лучше.

Он вытянул вперед руку с зажатым в ней ножом и вошел в ворчащее облако.

Молния ударила в нож, наполнив кристалл мерцающим свечением. Вокруг Корума поднялся шум и странная возня. Он открыл рот и трижды прокричал:

– Элрик из Мелнибона! Ты должен явиться и стать частью Троих в Одном! Стать частью Троих в Одном! Элрик из Мелнибона!

Чудовищная молния ударила в нож, разбив его на мелкие кусочки и повалив Корума на землю. Вокруг стонали и выли бесплотные голоса, вихри проносились во всех направлениях. Корум, пошатываясь, брел вперед, терзаемый чудовищными подозрениями, что это – ловушка. Он не видел ничего, кроме молний, не слышал ничего, кроме угрожающих раскатов грома.

Затем он упал, ударившись головой. И снова попытался подняться на ноги.

И тут мягкий свет озарил лес, запели птицы.

Буря кончилась. Смерч исчез, догадался Корум. Он огляделся: неподалеку на траве лежал человек, которого Корум тотчас узнал. Это был тот самый всадник, летевший на драконе, тот, кого Корум видел в преддверии ада.

– Кто ты? Тебя зовут Элрик из Мелнибона?

Альбинос встал на ноги. Его красные глаза были полны неизбывной тоски. Однако ответил он довольно учтиво:

– Да, я Элрик из Мелнибона. Это тебе я обязан чудесным спасением от чудовищ, которых вызвал Телеб К'аарма?

Корум покачал головой.

Элрик был одет в заляпанные грязью рубаху и штаны из черного шелка. На ногах черные сапоги, на бедрах – черный пояс с черными ножнами. В ножны был вложен огромный меч, от острия до рукояти сплошь покрытый загадочными письменами. Поверх черного одеяния был накинут просторный плащ из белого шелка с большим капюшоном. Молочно-белые волосы Элрика струились по шелку, перетекая в его белизну.

– Это я вызвал тебя, – согласился Корум, – но я ничего не знаю про Телеба К'аарму. Мне сказали, что только так я могу получить твою помощь и что я должен сделать это в определенном месте и в определенное время. Меня зовут Корум Джаэлен Ирсей, Принц в Алом Плаще, и у меня чрезвычайно важная миссия.

Элрик хмуро озирался по сторонам.

– Что это за лес?

– Это не твое Измерение и не твоя эпоха, принц Элрик. Я вызвал тебя, чтобы ты помог мне в сражении с Повелителями Хаоса. Я уже уничтожил двух Повелителей Мечей – Ариоха и Зиомбарг, но третий, наиболее могущественный, еще не повержен…

– Ариоха и Зиомбарг! – На лице у альбиноса отразилось сомнение. – Ты уничтожил двух могущественнейших Повелителей Хаоса? Однако месяц тому назад я разговаривал с Ариохом. Он мой покровитель…

Корум понял, что Элрику неведомо строение Вселенной.

– Существует множество Измерений, – сказал он, стараясь говорить как можно мягче. – В некоторых из них власть Повелителей Хаоса велика. В некоторых – слабее. В иных, насколько мне доводилось слышать, они вообще не властны. Ты должен принять это как данность: в здешнем мире Ариоха и Зиомбарг нет, они изгнаны отсюда. Но сейчас нам угрожает третий из Повелителей Мечей, самый могущественный – король Мабелод.

Альбинос хмурился, и Корум даже начал опасаться, что Элрик не захочет ему помогать.

– В моем Измерении Мабелод ничуть не сильнее Ариоха и Зиомбарг. То, что ты сказал, переворачивает все мои представления…

Корум глубоко вздохнул.

– Я постараюсь объяснить, – сказал он, – насколько это возможно. По каким-то причинам судьбе было угодно избрать меня для изгнания Хаоса из Пятнадцати Измерений Земли. Сейчас я ищу город, который у нас называется Танелорном, где я надеюсь найти помощь. Но мой спутник, который знает дорогу, попал в плен, и, прежде чем отправиться в путь, я должен вызволить его. Замок, где он томится, находится неподалеку отсюда. Мне было сказано, что я должен вызвать тебя – ты поможешь мне освободить его… И я прибегнул к волшебству. Я… – Корум замялся, потому что этого Болориаг ему не говорил, однако он знал, что все обстоит именно так, – я должен был сказать тебе, что, помогая мне, ты поможешь себе, что, если я одержу победу, победишь и ты.

– Кто сказал тебе это?

– Один мудрый человек.

Элрик отошел от Корума и с озадаченным видом сел на поваленное дерево, спрятав лицо в ладонях.

– Ты вырвал меня из моего мира в тяжелое для него время, – проговорил он наконец. – И я надеюсь, ты говоришь мне правду, принц Корум. – Он поднял лицо и устремил на Корума взгляд своих странных красных глаз. – Это вообще чудо, что ты говоришь на моем языке или, во всяком случае, что я понимаю тебя. Как это может быть?

– Мне… мне было сказано, что мы сможем общаться друг с другом без труда, ибо мы – «части единого целого». Не спрашивай меня более ни о чем, принц Элрик, я и сам ничего не знаю.

– Впрочем, может быть, это просто сон. Я убил себя, или меня пожрала эта чудовищная машина Телеба К'аармы, однако у меня нет другого выхода, кроме как согласиться помочь тебе – в надежде, что это поможет мне. – И альбинос посмотрел на Корума.

Корум сходил за лошадьми и вернулся. Альбинос стоял, уперев руки в бедра и озираясь вокруг. Корум хорошо понимал, каково это – оказаться вдруг в совершенно неведомом мире, и он почувствовал сострадание к мелнибонийцу. Он подвел к нему вороную, альбинос вскочил в седло и приподнялся на стременах, привыкая к незнакомой сбруе.

Они пустили лошадей шагом.

– Ты говорил про Танелорн, – сказал Элрик. – Значит, я оказался в твоем призрачном мире во имя поисков Танелорна?

Корум был поражен, каким будничным тоном Элрик упомянул про Танелорн.

– Ты знаешь, где находится Танелорн?

– В моем мире – конечно, но почему ты считаешь, что он должен быть и в твоем мире?

– Танелорн существует во всех Измерениях, хотя и в различных воплощениях. Это единый Танелорн, вечный и изменчивый.

Они ехали через лес. Коруму даже не верилось, что все это ему не снится, так же как Элрик с трудом верил в реальность происходящего. Несколько раз альбинос нервно тер ладонями лицо и пристально вглядывался в Корума.

– Куда мы теперь? – спросил он наконец. – В замок?

Корум заколебался, припоминая слова Болориага.

– Нет. Сначала мы должны найти Третьего – Героя с Тысячью Имен.

– Ты вызовешь его при помощи волшебства?

Корум покачал головой:

– Мне не было такого известия. Мне было сказано, что он сам встретится нам на пути. Он будет призван из своей эпохи – для того, чтобы составить с нами единое целое. Трое в Одном.

– Что все это означает? Что такое – Трое в Одном?

– Я знаю не больше тебя, Элрик, друг мой, – разве только что лишь втроем мы сможем победить того, кто пленил моего спутника.

Лес остался позади. Они приближались к Бальвин-Муру. Пейзаж с морем и скалами был столь безмятежен, что угроза Хаоса казалась маловероятной.

– У тебя необычная латная перчатка, – заметил Элрик.

Корум рассмеялся:

– Вот и доктор, с которым я недавно имел честь познакомиться, был немало озадачен. Он решил, что это протез. Нет, эта кисть принадлежит богу – одному из Великих Древних Богов, загадочно исчезнувших тысячу лет назад. Некогда она обладала волшебными свойствами, так же, как и мой правый глаз. Я мог заглядывать в Царство Небытия – ужасное место, но оттуда мне иногда дана была помощь.

– То, о чем ты рассказываешь, столь сложно, что колдовство и космология моего мира в сравнении с этим просто детская забава.

– Это только кажется сложным, – возразил Корум, – потому что непривычно. Уверяю тебя, твой мир показался бы мне столь же непостижимым, попади я туда. – Корум опять рассмеялся. – Кроме того, это не мое Измерение, хотя и очень напоминает мои родные края. Гораздо больше, чем многие другие миры. У нас с тобой есть нечто общее, Элрик: мы оба обречены участвовать в борьбе Повелителей Высших Миров – и мы никогда не поймем, зачем эта борьба и почему она вечна. Мы сражаемся, мы испытываем терзания ума и души, но мы никогда не узнаем наверняка, нужны ли кому-нибудь наши страдания.

– Ты прав, – согласился Элрик. – У нас с тобой много общего, Корум.

Корум взглянул на дорогу: впереди маячила неподвижная фигура всадника на коне. Он, казалось, поджидал их.

– Возможно, это и есть Третий, о котором говорил Болориаг, – пробормотал Корум. Они придержали лошадей и не спеша приблизились к ожидавшему рыцарю.

Он был одет в черные доспехи; тяжелую красивую голову прикрывала маска в форме оскаленной медвежьей морды; медвежья шкура ниспадала на спину. Маска могла превращаться в забрало, догадался Корум, однако сейчас забрало было поднято и приоткрывало лицо. На боку у всадника в черных ножнах висел меч с черным эфесом. Рядом с Элриком и этим черным незнакомцем Корум чувствовал, что одет просто безвкусно. Лошадь под черным всадником была чалая – высокий и сильный боевой конь. К седлу приторочен большой круглый щит.

Незнакомец не выказал радости при их приближении. Скорее он был в ужасе.

– Я знаю вас! Я знаю вас обоих! – выдохнул он.

Хотя Корум никогда прежде не видел этого человека, он тоже не мог побороть ощущения, что знает его.

– Как ты попал в Бальвин-Мур, друг? – спросил он.

Черный всадник облизал губы, глаза его сверкнули.

– Бальвин-Мур? Так это Бальвин-Мур? Я здесь всего несколько минут… До этого я был… я был… Ах! Память опять тускнеет… – Он прижал огромную черную руку ко лбу. – Имя! Еще одно имя! Все… Элрик! Корум! Но я – я теперь…

– Откуда ты знаешь наши имена? – пораженно вскричал Элрик.

– Я знаю, потому… потому, – прошептал черный воин, – что – неужели ты не видишь? – я – это Элрик, я – это Корум… О-о, это чудовищное терзание… Во всяком случае, я был – или должен стать – и Элриком, и Корумом…

Корум почувствовал жалость к черному незнакомцу. Он вспомнил, что говорил ему Джари о Вечном Герое.

– Как ваше имя, сударь?

– У меня тысячи имен. Я был великим множеством героев. Да! Вспомнил: я Джон Дейкер, Эрекозе, Урлик и многие, многие другие… Воспоминания, сны, воплощения… – Он вдруг уставился на них полными боли глазами. – Неужели вы не понимаете? Неужели я один обречен на понимание? Это меня называют Вечным Героем. Я – герой, который пребудет всегда, во веки веков. Да, я – Элрик из Мелнибона, принц Корум Джаэлен Ирсей, я – это вы. Мы трое – одно существо и мириады других существ в то же время. Мы составляем единое целое – у нас одна судьба: сражаться и не понимать зачем, мы обречены на это. О-о, голова раскалывается от боли! Кто мучает меня так? Кто?

– Ты говоришь, что являешься моим воплощением в другом мире? – спросил Элрик.

– Если тебе угодно называть это так. Это вы – мои инкарнации в иных мирах!

– Итак, теперь ясно, – проговорил Корум, – что имел в виду Болориаг, говоря о Троих в Одном. Мы все – воплощение одного и того же героя, и мы сейчас утроили свои силы, потому что объединились, попав сюда из разных эпох. Возможно, только такая сила может одолеть Войлодиона Гагнасдиака, хозяина Блуждающей Башни.

– Это замок, где томится твой спутник? – негромко спросил Элрик.

– Да. – Корум натянул поводья. – Блуждающая Башня перемещается из одного Измерения в другое, из эпохи в эпоху, и на одном месте она остается лишь короткое время. Однако теперь, когда мы соединились, нам, возможно, удастся найти какое-нибудь волшебное средство одолеть ее. А затем, когда я освобожу своего спутника, мы сможем продолжить поиски Танелорна…

Черный всадник поднял голову, и надеждой сменилось на его лице отчаяние.

– Танелорн? Я тоже ищу Танелорн. Только там я смогу обрести избавление от моей кошмарной судьбы – от воспоминаний обо всех предыдущих рождениях, от перевоплощений из одной оболочки в другую. Танелорн… Я должен найти его.

– И мне нужен Танелорн. – Вид у альбиноса был довольный, как будто он все-таки радовался этой странной встрече. – Ведь в моем Измерении жителям Танелорна грозит большая опасность.

– Стало быть, у всех нас не только общая сущность, но и одна задача, – подытожил Корум. Возможно, это даст ему шанс спасти Джари и разыскать Ралину. – А значит, нам надо объединить усилия. Сначала освободим моего спутника, а потом отправимся в Танелорн.

– Я помогу тебе с превеликой радостью, – прорычал черный великан.

Корум склонился в благодарном поклоне.

– А как нам тебя называть? Ведь ты – это мы?

– Называйте меня Эрекозе – хотя на ум мне приходят другие имена… Но именно в облике Эрекозе я был ближе всего к забвению и любви.

– Тогда тебе можно позавидовать, Эрекозе, – проговорил Элрик, – ибо ты, по крайней мере, приблизился к забвению…

Черный великан натянул повод и одним махом оказался рядом с Корумом. На скаку он покосился на Элрика, и рот его искривила угрюмая усмешка.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что я должен забыть. – Он повернулся к Принцу в Алом Плаще. – Ну, Корум, где твоя Блуждающая Башня?

– Эта дорога приведет нас к ней. Мы на пути в Даркваль.

И Корум натянул повод. Слева и справа от него скакали его двойники, а в душе росло чувство обреченности, хотя пора было забрезжить надежде.

Часть III,

в которой принц Корум обретает не только Танелорн

Глава 1

Войлодион Гагнасдиак

Дорога сузилась и круто пошла в гору. Когда она исчезла в черной тени меж двух утесов, Корум понял, что они достигли Даркваля.

Ему все еще было не по себе в компании своих двойников, но он постарался не сосредоточиваться на мысли, что все это должно означать. Он показал вниз и произнес самым непринужденным тоном:

– Даркваль. – Корум посмотрел на альбиноса, покосился на черного великана: лица обоих были полны мрачной решимости. – Я слышал, раньше здесь было селение. Довольно неприветливое место, гм… братья.

– Мне доводилось видать и похуже. – Эрекозе дал коню шенкеля. – Вперед – и покончим со всем этим. – Он пришпорил своего скакуна и бешеным галопом помчался к провалу, зиявшему между скалами.

Корум последовал за ним, хотя и не столь стремительно, а Элрик не торопился совсем. Очутившись в тени утесов, Корум посмотрел вверх. Скалы нависали над головой, почти смыкаясь, – только узкая полоска неба виднелась в просвете между ними. А у подножия лежал в руинах город Даркваль – то, что осталось от него после нашествия Хаоса. Каменные обломки были перекручены и искорежены – словно камни сначала расплавились, а затем снова отвердели. Корум поискал глазами место, наиболее подходящее, с его точки зрения, для Блуждающей Башни, и остановился на странной яме, похоже, вырытой совсем недавно. Подойдя ближе, он внимательно оглядел ее. Размерами яма вполне подходила для Башни.

– Надо ждать здесь, – сказал он.

Элрик тоже подошел к яме.

– Чего ждать, друг Корум?

– Башню. Думаю, она появляется именно в этом месте, когда вообще залетает в это Измерение.

– А когда она появится?

– Точно сказать нельзя. Мы должны ждать. И как только увидим ее, бежать со всех ног, чтобы попасть туда прежде, чем она снова исчезнет, переместится в соседнее Измерение.

Корум взглянул на Эрекозе. Черный рыцарь сидел на земле, прислонившись к искореженной каменной плите. Элрик подошел к нему.

– Ты более терпелив, чем я, Эрекозе.

– Я выучился терпению, ибо живу от начала времен и буду жить вечно.

Элрик ослабил подпругу и повернулся к Коруму.

– А кто сказал тебе, что Башня появится именно здесь?

– Чародей, который служит Закону. Я тоже служу Закону, ибо судьба предназначила мне вечно сражаться с Хаосом.

– Как и мне, – заметил Эрекозе.

– Как и мне, – подхватил альбинос, – хотя я принес ему клятву верности. – Он передернулся и посмотрел каким-то странным взглядом на Корума и Эрекозе. Корум попытался отгадать, о чем тот думает.

– А зачем тебе Танелорн, Эрекозе?

Эрекозе устремил неподвижный взор на узкую полоску света между скалами.

– Мне было сказано, что там я обрету покой и мудрость. Найду средство вернуться в мир элдренов, где живет женщина, которую я люблю. Поскольку Танелорн существует во все времена и во всех Измерениях, оттуда легче попасть в другие миры и отыскать именно тот, что нужен. А что тебя влечет в Танелорн, принц Элрик?

– Я знаю Танелорн и знаю, что ты поступаешь верно, ища его. Похоже, моя судьба защищать этот город от врагов – в моем мире. Даже сейчас, в эту минуту, ему грозит уничтожение. Я молюсь, чтобы Корум оказался прав и в этой Блуждающей Башне нашлось для меня средство защитить моих друзей от чудовищ Телеба К'аармы и их хозяев…

Корум поднес Руку Квилла к повязке, прикрывавшей его мертвый Глаз.

– А я ищу Танелорн потому, что мне было сказано, он поможет в сражении с Хаосом. – Корум не стал распространяться о том, что шепотом поведал ему Аркин в Храме Закона.

– Но Танелорн, – возразил Элрик, – ни на чьей стороне. Он никогда не будет служить ни Закону, ни Хаосу. Именно потому он вечен.

Об этом Корум уже слышал от Джари.

– Да, – кивнул он. – И я ищу не войны, но мудрости.

Когда наступила ночь, они продолжали ждать, карауля по очереди и изредка переговариваясь друг с другом, однако по большей части сидели или стояли, молча глядя на то место, где могла появиться Башня.

Корум был отнюдь не в восторге от компании Элрика и Эрекозе: в сравнении с Джари они были невыносимы, и он даже почувствовал легкое раздражение, может быть, потому, что они так походили на него самого.

Но вот на рассвете, когда Эрекозе клевал носом, а Элрик крепко спал, воздух вдруг содрогнулся, и Корум различил знакомые очертания обители Войлодиона Гагнасдиака. Башня материализовалась прямо на глазах.

– Она здесь! – завопил Корум. Эрекозе вскочил, но Элрик только сонно потянулся. – Поторопи Элрика!

Наконец Элрик, стряхнув остатки сна, бросился следом за ними, обнажив, как и Эрекозе, свой черный меч. Оба меча были почти близнецами – черные, устрашающие, сплошь испещренные рунами.

Корум мчался впереди: на сей раз он не намерен был остаться за дверью. Ворвавшись внутрь, он зажмурился от ослепительно яркого света.

– Скорее! Скорее! – закричал он.

Корум вбежал в небольшую гостиную, залитую красноватым светом гигантского масляного светильника, свисавшего на цепях с потолка. Тут дверь захлопнулась, и Корум понял, что они в западне. Он молился всем богам, чтобы у них достало сил устоять против чародейства хозяина Башни. Корум уловил какое-то движение в узком оконце в стене Башни. Даркваль исчез, и на том месте, где он был, простиралось теперь море бескрайней синевы. Башня стремительно летела куда-то. Корум молча показал на оконце товарищам. Потом поднял голову и оглушительно крикнул:

– Джари! Джари-а-Конел!

Может быть, тот уже мертв? Корум молился, чтобы это было не так.

Он прислушался: до слуха его донесся какой-то слабый звук – может быть, голос Джари?

– Джари!

Корум рассек воздух своим длинным мечом.

– Войлодион Гагнасдиак! Ты здесь или ты покинул Башню?

– Я здесь. Что вам угодно от меня?

Корум бросился вперед – под островерхую арку, в соседнюю комнату.

Золотое сияние – под стать тому, что он видел в Лимбе – обрамляло уродливую фигуру Войлодиона Гагнасдиака, карлика, разодетого в шелка, атлас и шкуры горностая. Крохотный меч блистал в его не по росту крупной руке, красивая голова, сидевшая на маленьких плечиках, была горделиво откинута, глаза ярко сверкали под черными, сходящимися на переносице бровями. Войлодион ухмылялся, по-волчьи оскалив зубы.

– Наконец-то ко мне пожаловали гости развеять мою тоску. Опустите ваши мечи, господа. Вы – мои гости.

– Мне прекрасно известно, что ожидает твоих гостей, – взорвался Корум. – Знай же, Войлодион Гагнасдиак, мы пришли освободить Джари-а-Конела, которого ты держишь в заточении. Отдай его нам – и мы не сделаем тебе ничего плохого.

Карлик улыбнулся недоброй улыбкой.

– Я очень могуществен. Вы не сможете меня одолеть! – Он развел руки. – Смотрите.

Карлик взмахнул мечом, и молнии заплясали по комнате, вынудив Элрика поднять меч, защищаясь от них. Выглядело это довольно нелепо, и разъяренный Элрик угрожающе двинулся на маленького горбуна.

– Послушай, Войлодион Гагнасдиак! Я – Элрик из Мелнибона, и у меня тоже есть могущество. Я ношу Черный Меч – он жаждет твоей крови. Лучше добром отпусти друга принца Корума!

Но карлик не испугался.

– Ты говоришь о мечах? Что в них проку?

– У нас не простые клинки, – прорычал Эрекозе. – И нас занесли сюда силы, неведомые тебе, – Боги вырвали нас из нашего мира, из нашей эпохи, для того чтобы мы потребовали у тебя Джари-а-Конела!

– Вас обманули. – Войлодион Гагнасдиак улыбнулся всем троим. – Или вы пытаетесь обмануть меня. Джари, конечно, смышленый малый, это бесспорно, но зачем он Богам?

Альбинос нетерпеливо поднял меч, и Коруму послышался странный звук, похожий на тяжкий стон: меч словно жаждал крови. Корум даже подумал, что эти мечи – отнюдь не безопасное оружие даже для хозяев.

Но что-то вдруг отшвырнуло Элрика назад, и меч выпал у него из руки. Войлодион Гагнасдиак не сделал ничего особенного: он просто подбросил головой какой-то желтый мячик, но этого оказалось достаточно.

Эрекозе ринулся на помощь Элрику, а Корум остался на месте, следить за чародеем, однако едва Элрик поднялся на ноги, как Войлодион Гагнасдиак подбросил еще один мячик. На сей раз черный меч отразил его, мяч отлетел к дальней стене, ударился о нее – и взорвался. Нестерпимый жар опалил их лица, от поднявшегося вихря перехватило дыхание. Из пламени взрыва начала сгущаться клубящаяся мгла.

– Уничтожать шары опасно, – невозмутимо заметил Войлодион Гагнасдиак, – ибо теперь то, что заключено в них, уничтожит вас самих.

Черное облако разбухало, увеличиваясь на глазах, пламя погасло.

– Я свободен! – послышался голос. Он исходил из клубящейся мглы.

Войлодион Гагнасдиак захихикал:

– Да, ты свободен – чтобы убить тех, кто отверг мое гостеприимство!

– Свободен – чтобы умереть! – в бешенстве вскричал Элрик.

Корум, оцепенев от ужаса, завороженно смотрел, как клубящаяся мгла начинает расползаться в стороны, словно длинные, змеящиеся волосы, затем волосы сжались в клубок – и из него явилось существо с головой тигра, туловищем гориллы и шкурой носорога. Тварь раскрыла огромные черные крылья, перехватила лапами поудобней свое оружие – нечто длинное, острое, похожее на косу, и устремилась на ближайшего противника – Элрика.

Корум бросился на помощь, вспомнив, что Элрик, вероятно, рассчитывает на чудодейственную силу его Руки и Глаза.

– Мой Глаз больше не может смотреть в Царство Небытия! Я не могу получить оттуда помощь! – вскричал он.

Но тут он заметил подлетавший к нему желтый шар – и еще один, нацелившийся на Эрекозе. Оба ухитрились отразить удар, шары упали на пол и взорвались. Еще две летучие твари взлетели в воздух, и вскоре у Корума уже не было времени смотреть по сторонам или думать о помощи Элрику, ибо он уже сражался за свою жизнь, увертываясь от свистящей в воздухе косы, старающейся обезглавить его.

Ему даже удалось несколько раз достать чудовище мечом, однако шкура того была неуязвима. А кроме того, огромная тварь оказалась на удивление проворной – гораздо проворнее, нежели можно было предположить. Время от времени она взмывала вверх, зависая над Корумом, чтобы броситься с высоты.

Коруму уже начинало казаться, что это западня, подстроенная силами Хаоса, и оба его двойника, как и он, бессильны против крылатых чудовищ.

Он проклинал себя за самоуверенность: конечно же, следовало разработать более последовательный план, прежде чем соваться сюда!

Шум битвы перекрывали пронзительные визги Войлодиона Гагнасдиака, швырявшего в комнату все новые и новые шары, которые взрывались, превращаясь в тигрообезьян, тотчас же кидавшихся в атаку.

Корума, Элрика и Эрекозе оттеснили к дальней стене.

– Боюсь, вы явились мне на свою же погибель, – задыхаясь, проговорил Корум. Рука его, державшая меч, онемела. – Я не ведал, что наши силы будут столь ничтожны. Видимо, башня перемещается так стремительно, что законы волшебства бессильны в ее стенах.

Элрик пытался отразить удары сразу двух чудовищ, атаковавших его с двух сторон.

– Неплохо для такого карлика! Если бы мне удалось проткнуть хотя бы одну тварь!..

Одна коса рассекла ему кожу, другая распорола плащ. Третья полоснула по руке. Корум ринулся было на помощь, но коса пробила его серебряную кольчугу, еще одна задела ухо. Он увидел, как меч Элрика вонзился в глотку чудовищу, не причинив тому, однако, ни малейшего вреда. Он услышал, как взвыл от ярости черный меч, обманутый своей жертвой.

А потом он увидел, что Элрику удалось вырвать у тигрообезьяны косу и всадить ее в растерявшуюся тварь. Острие впилось чудовищу в грудь, из раны хлынула кровь – тварь пронзительно взвыла в предсмертной агонии.

– Я был прав! – торжествующе вскричал Элрик. – Только их же оружие способно поражать этих тварей! – С черным мечом в одной руке и косой в другой он атаковал следующую тигрообезьяну, стараясь подобраться к Войлодиону Гагнасдиаку, который завизжал от ужаса и скрылся в дверном проеме.

Тигрообезьяны скучились под потолком. Затем ринулись вниз.

Корум отчаянно пытался завладеть косой. Наконец ему это удалось, когда Элрик всадил оружие в спину одному из чудовищ и отсек ему голову. Корум поднял освободившуюся косу и полоснул ею по горлу следующую тигрообезьяну: она свалилась замертво. Корум подтолкнул косу ногой по направлению к Эрекозе.

Воздух наполнился густым смрадом, черные перья прилипли к покрытым потом и кровью лицу и рукам Корума. Он повел Элрика и Эрекозе обратно к входной двери, через которую они вошли в комнату, – там было легче держать оборону, потому что лишь одна тварь могла проникнуть в комнату через узкий вход.

Корум чувствовал чудовищную усталость. Он понимал, что их ждет неминуемая гибель, ибо силы их иссякли, а Войлодион Гагнасдиак все швырял желтые шары из своего укрытия. Вдруг что-то метнулось через комнату к карлику, но, прежде чем Корум успел понять, что это было, очередная тигрообезьяна заслонила от него горбуна. Корум поневоле отпрыгнул в сторону, чтобы избежать удара косы.

Затем Корум услышал какой-то крик, и когда снова поднял глаза, то увидел, что горбун тщетно пытается оторвать что-то от своего лица; рядом с ним стоял Джари-а-Конел и отчаянно махал остолбеневшему от изумления Элрику.

– Джари! – закричал Корум.

– Так это тот самый Джари, ради которого мы здесь? – Элрик рассек брюхо нападавшей тигрообезьяне.

– Да!

Элрик стоял ближе всех к Джари и сделал движение навстречу, однако Джари предупреждающе закричал:

– Нет! Нет! Оставайся где стоишь!

Но Элрик и так был вынужден отказаться от своего намерения: он отбивался от двух чудовищ, напавших на него с двух сторон.

Джари был в отчаянии.

– Ты неправильно понял слова Болориага!

Теперь Джари был виден и Элрику, и Эрекозе, который получал явное удовлетворение от кровавой бойни.

– Возьмитесь за руки! Корум посередине! – кричал Джари. – А вы двое обнажите мечи!

Корум догадался, что Джари известно больше, чем он полагал. Но теперь Элрик был ранен в ногу.

– Поторопитесь! – Джари возвышался над карликом, который тщетно пытался оторвать что-то от лица. – Это ваша единственная надежда – а также и моя!

Элрик заколебался.

– Он мудр, друзья, – сказал Корум. – Он знает многое из того, что неведомо мне. Итак, встаньте по обе стороны от меня.

Эрекозе словно очнулся от забытья. Он взглянул на Корума поверх окровавленной косы, потряс черной головой и вложил левую руку в ладонь Корума, а в правую взял свой диковинный меч.

И вдруг Корум ощутил, как его онемевшие от усталости члены налились силой, и он даже едва не рассмеялся от счастья, охватившего все его существо. Элрик тоже рассмеялся, и даже Эрекозе улыбнулся. Они соединились. Они стали едины – Трое в Одном. И двигались как одно существо, смеялись и сражались как единое целое.

И хотя сам Корум не сражался, он упивался азартом боя. У него было такое чувство, будто он сам держит в каждой руке по мечу.

Тигрообезьяны дрогнули, отступив перед визжащими, покрытыми рунами мечами. Они пытались ускользнуть от этой новой странной мощи. Крылья их неистово хлопали.

Корум засмеялся торжествующим смехом.

– Прикончим их! – закричал он, зная, что Элрик и Эрекозе кричат то же самое. Наконец их мечи обрели силу, а сами они стали неуязвимы. Кровь лилась рекой, раненые чудовища пытались бежать, но ни одно не спаслось.

Блуждающая Башня затряслась, зашаталась, словно сломленная раскрепощенной мощью. Пол угрожающе накренился. Откуда-то донесся пронзительный вопль Войлодиона Гагнасдиака:

– Башня! Моя башня! Это погубит ее!

Корум едва удерживал равновесие на скользком, залитом кровью полу. И тут вошел Джари-а-Конел. При виде следов побоища на лице его выразилось отвращение.

– Это верно. Наша волшебная сила непременно разрушит Башню. Усач, ко мне!

И тут Корум увидел, что в лицо Войлодиону Гагнасдиаку вцепился черно-белый крылатый кот Джари. Он опять спас им жизнь. Кот подлетел к Джари и уселся ему на плечо, озираясь вокруг широко раскрытыми зелеными глазами.

Элрик вырвал руки и ринулся в соседнюю комнату, прильнув к узкому оконцу. До Корума донесся его вопль:

– Мы в преддверии ада!

Корум нехотя разнял руки с Эрекозе. У него не было сил пойти взглянуть, но он понял, что Башня парит там, где он однажды летел на воздушном корабле – вне Времени и Пространства. И теперь она раскачивалась еще более угрожающе. Он бросил взгляд на сгорбленную фигуру карлика, закрывшего лицо руками: между пальцами текли струйки крови.

Джари прошел мимо Корума в соседнюю комнату и что – то сказал Элрику. Потом повернул обратно, и Корум расслышал его последние слова:

– Элрик, друг, пойдем. Помоги мне найти мою шляпу.

– В такое время ты ищешь шляпу? – поразился Корум.

– Да, а что? – Джари подмигнул Коруму и погладил кота. – Принц Корум, Эрекозе, вы пойдете со мной?

Они прошли мимо рыдающего горбуна и спустились по узкому коридору к лестничной площадке. Ступеньки вели в подвал. Башня содрогнулась. Джари спускался впереди, держа в руке зажженный факел.

Кусок каменной кладки сорвался с потолка и упал к ногам Элрика.

– Мне кажется, нам надо подумать о том, как выбраться отсюда, – спокойно заметил он. – Если это сооружение рухнет, мы будем погребены заживо.

– Доверься мне, принц Элрик.

Наконец они достигли круглой залы с массивной металлической дверью.

– Это знаменитый подвал Войлодиона. Здесь вы найдете все, что вам нужно, – проговорил Джари. – А я, надеюсь, найду свою шляпу. Ее делали по специальному заказу, и она подходит ко всем моим костюмам, так что…

– Но как мы откроем такую дверь? – Эрекозе яростным жестом вложил меч в ножны. Затем снова вытащил его и приставил острие клинка к двери. – Она же стальная.

Джари смотрел на них с веселой улыбкой, несмотря на грозящую опасность.

– Я ведь показывал вам, как открывать подобные двери, – сказал он.

И снова они соединили руки, и снова странное, восхитительное ощущение силы наполнило всех троих. Они были вместе. Возможно, это и была их судьба. Возможно, именно тогда, когда они соединялись в единое целое, им было суждено познать счастье. И эта мысль вселяла надежду.

– А теперь, принц Корум, – проговорил Джари, – если ты ударишь ногой по двери…

Корум размахнулся, пнул стальную дверь – и изумленно увидел, как она рухнула в проем без всякого сопротивления. Ему очень не хотелось разнимать руки с Элриком и Эрекозе. Теперь он знал, что они могут быть единым существом и чувствовать удовлетворение. Однако в подвал войти можно было только поодиночке.

Башня пошатнулась и накренилась набок. Так что они буквально ввалились в подвал и рухнули на устилавшие пол сокровища.

Корум поднялся на ноги. Элрик уже рассматривал золотой трон. Эрекозе изучал боевой топор, чересчур огромный даже для него.

Здесь, в подвале, хранились сокровища Войлодиона Гагнасдиака – вещи, принадлежавшие некогда его жертвам и похищенные им, когда Башня перемещалась из Измерения в Измерение.

Корум был потрясен: такого музея не было ни в одном Измерении, ни в одну эпоху. Он бродил по зале, поднимая то одну, то другую вещь и в восхищении любуясь ею. Между тем Джари нашел что-то и протянул Элрику. Корум расслышал, как Элрик спросил:

– Откуда тебе все это известно?

Джари ответил какой-то туманной фразой, а затем нагнулся с радостным возгласом: выудив из груды сокровищ свою шляпу, он тотчас же принялся сбивать с нее пыль. Затем поднял еще что-то – кубок.

– Возьми это, Корум, – велел он. – Он тебе еще пригодится.

Джари сунул нос в угол и поднял какой-то мешочек, повесив его через плечо. Тут же лежал ларец. Джари рылся в нем до тех пор, пока не нашарил перстень. Он протянул его Эрекозе.

– Это твоя награда, друг, за то, что ты вызволил меня из плена.

Речь его была высокопарной, однако в тоне сквозила легкая ирония.

Тут Эрекозе даже улыбнулся:

– Сдается мне, ты обошелся бы и без моей помощи, юноша.

– Ты не прав, Эрекозе. Я никогда еще не попадал в такую переделку.

Джари обвел долгим взглядом залу. Пол опять накренился, и Джари не удержал равновесия.

– Нам надо уходить, – сказал Элрик, державший под мышкой связку каких-то металлических прутьев.

– Ты прав. – Джари торопливыми шагами пересек залу. – Мы забыли еще кое-что. В своей гордыне Войлодион Гагнасдиак показал мне подвал, но он не знал истинную цену всех своих сокровищ.

Корум нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Он убил путешественника, принесшего с собой вот это. Тот был прав, полагая, что владеет средством, которое избавит Башню от вечных скитаний, однако не успел испробовать его. Войлодион Гагнасдиак убил путешественника. – Джари показал друзьям какой-то предмет. Это был небольшой, весьма непритязательного вида жезл цвета темной охры. – Вот он. Магический жезл Рюнестаф. Им владел Хокмун, когда я путешествовал с ним по Темной Империи.

Глава 2

В Танелорн

– Что такое Рюнестаф? – спросил Корум.

– Я припоминаю одну версию… Впрочем, я не мастер давать имена и объяснять…

Элрик едва заметно улыбнулся:

– Я обратил на это внимание.

Корум поднес жезл к глазам: ему не верилось, что тот обладает какой-то властью.

– Этот предмет, – пояснил Джари, – может существовать только при определенных физических и психических условиях. Чтобы существовать, он создает вокруг себя особое поле, в котором должен пребывать. Это поле соотносится с упомянутыми условиями – кстати, теми же, что наиболее благоприятны для нашего с вами существования…

Огромный кусок штукатурки сорвался с потолка.

– Башня разваливается, – проворчал Эрекозе.

Корум заметил, что Джари поглаживает жезл пальцами, следуя вырезанному на нем узору.

– Встаньте рядом со мной, друзья.

Как только они встали плечом к плечу, крыша обрушилась. Огромные каменные глыбы посыпались прямо на их головы – и спустя мгновение над ними голубело небо, от которого веяло прохладой, а под ногами была твердая почва. Между тем со всех сторон подступала черная тьма – всеобъемлющая тьма Лимба.

– Не выходите за границы круга, – предостерег Джари, – иначе конец. – Он нахмурился. – Пусть Рюнестаф сам отыщет то, что должен отыскать.

Корум хорошо изучил своего друга и заметил, что голос у Джари не такой уверенный, как всегда.

Земля изменила цвет, воздух сделался раскаленным, затем пронзительно-ледяным, и Корум догадался, что они стремительно перемещаются по тем Измерениям, где прежде блуждала Башня, однако они двигались не наугад, а к какой-то определенной цели, в этом он был уверен.

Потом Корум ощутил под ногами песок, горячий ветер пахнул ему в лицо, а Джари вдруг закричал:

– Вперед!

Вместе со всеми Корум ринулся в темноту, а очутился в ослепительном солнечном сиянии и увидел над собой сверкающее металлическое небо.

– Пустыня… – негромко проговорил Эрекозе. – Огромная пустыня…

Вокруг перекатывались желтые барханы, и ветер с печальным шепотом проносился над ними.

Джари был явно доволен собой.

– Ты узнаешь это место, друг Элрик?

– Пустыня Вздохов?

– Прислушайся.

Элрик вслушался в печальный шепот ветра, однако что-то другое приковывало его взгляд. Корум оглянулся и увидел, что Джари бросил Рюнестаф на землю и тот истаивает прямо на глазах.

– Вы отправитесь со мной на защиту Танелорна? – спросил Элрик, явно рассчитывая на согласие. Однако Джари покачал головой:

– Нет. Мы поступим иначе. Нам нужно найти машину, которую Телеб К'аарма запустил при помощи Повелителей Хаоса. Где ее искать?

Элрик обвел взглядом барханы.

– Думаю, вон в той стороне.

– Тогда идем.

– Но я должен спасти Танелорн, – возразил Элрик.

– Ты должен уничтожить устройство, друг Элрик, однако после того, как мы им воспользуемся, иначе Телеб К'аарма снова попытается применить его мощь.

– Но Танелорн…

Корум с любопытством прислушивался к разговору. Откуда Джари так много знает о мире Элрика и его бедах?

– Не думаю, – спокойно сказал Джари, – что Телеб К'аарма и его чудовища успели ворваться в город. – Не успели! Но ведь прошло столько времени!

– Не более суток, – возразил Джари.

Интересно, подумал Корум, это относится ко всем троим или только к Измерению Элрика? Альбинос в растерянности потер лицо рукой, не зная, верить или не верить Джари, и Коруму даже стало немного жаль его. Подумав, Элрик решился:

– Хорошо. Я отведу вас к машине.

– Но если Танелорн так близко отсюда, зачем искать его в каком-то другом месте? – спросил Корум.

– Потому что это не тот Танелорн, который нам нужен, – ответил Джари.

– А мне он подходит, – почти робко сказал Эрекозе. – Я остаюсь с Элриком. И тогда, может быть… – В его глазах появилась отчаянная надежда.

Но Джари пришел в неописуемый ужас.

– Друг мой, – печально сказал он. – Времени и Пространству грозит разрушение. Вечные стены скоро падут: вещество Вселенной может разрушаться. Ты не понимаешь. Происшедшее в Блуждающей Башне случается один раз в Вечность, но даже тогда опасно для всех, кто имеет к тому отношение. Ты должен сделать то, что я тебе скажу, а я обещаю тебе, что ты сможешь найти Танелорн там, куда я тебя приведу.

Эрекозе понурился:

– Хорошо.

– Пошли. – Элрик нетерпеливо зашагал вперед, не дожидаясь остальных. – Вы все здесь толкуете о Времени, а лично у меня его в обрез.

– У всех нас, – с чувством ответил Джари.

Они побрели через барханы, и печальный ветер отзывался в их душах. Наконец они добрели до скал, образовавших естественный амфитеатр. В середине его был покинутый лагерь. Пологи шатров хлопали на ветру, однако не шатры привлекли их внимание: в самом центре амфитеатра помещалась гигантская чаша, содержащая нечто чрезвычайно странное – куда более странное, чем все, что Корум видел в Гвлас-кор-Гврисе или в мире леди Джейн Пенталлион. Это было устройство со множеством изгибов, сфер и углов, и все они были разного цвета, так что от долгого гляденья на них начинала кружиться голова.

– Что это? – пробормотал он.

– Машина, – пояснил Джари, – которую сделали древние. Я искал ее потому, что она отнесет нас в Танелорн.

– Но почему не отправиться с Элриком в его Танелорн?

– Помимо географии, существуют еще эпохи и Измерения, – сказал Джари. – Потерпи, Корум, ибо, если нам ничто не помешает, мы скоро увидим тот Танелорн, который ищем.

– И найдем там помощь для борьбы с Гландитом?

– Этого я не могу тебе сказать.

Джари шагнул к чаше и обошел вокруг с удовлетворенным видом, будто был хорошо знаком с устройством машины. Пальцы его скользили по узорам чаши, и что-то запульсировало в недрах машины, словно забилось сердце. Сферы, углы и извивы начали менять цвет и смещаться. Движения Джари сделались лихорадочными. Он велел Коруму и Эрекозе стать, прижавшись спиною к чаше, затем извлек из кармана небольшой флакон и вручил его Элрику.

– Когда мы исчезнем, – пояснил он, – брось этот флакон через стенку чаши, садись на коня – он пасется во-он там – и скачи во весь опор в Танелорн. Сделай все в точности, как я сказал, и ты сослужишь всем нам добрую службу.

Элрик осторожно взял в руки флакон.

– Хорошо.

Джари улыбнулся загадочной улыбкой:

– И, пожалуйста, передай привет моему брату Мунгламу.

Красные глаза Элрика расширились.

– Как, ты знаком с ним? Но…

– Прощай, Элрик. Мы, без сомнения, встретимся с тобой в будущем, и не раз, хотя можем и не узнать друг друга.

На лице Элрика плясали отблески полыхавшей сполохами чаши.

– И это к лучшему, я полагаю, – добавил Джари едва слышно, с явным сочувствием к альбиносу. Но Элрик уже исчез, равно как и пустыня, и сама машина в сверкающей чаше. Внезапно какая-то невидимая рука швырнула их назад.

Джари облегченно вздохнул:

– Машина уничтожена. Это хорошо.

– Но как мы вернемся в свое Измерение? – спросил Корум. Их окружала высокая, волнующаяся под ветром трава – такая высокая, что стебли ее поднимались выше их роста. – А где же Эрекозе?

– Ушел своей дорогой. В свой Танелорн, – ответил Джари. – Он взглянул на солнце. Потом сорвал пучок травы и отер лицо. – И мы тоже пойдем своей дорогой.

– Танелорн уже близко? – Волнение охватило Корума. – Он уже близко, Джари?

– Да, я чувствую его присутствие.

– Это твой город? Ты знаешь его обитателей?

– Это мой город. Танелорн всегда был и будет моим городом. Но этот Танелорн мне незнаком. Впрочем, мне кажется, я кое-что знаю о нем – иначе все мои замыслы не стоят и ломаного гроша.

– Какие замыслы, Джари? Ты должен сказать мне, что знаешь.

– Я мало что могу рассказать тебе. Я знал о судьбе Элрика, потому что некогда сражался плечом к плечу с ним – я и сейчас там, пока он существует. Я знал также, как помочь Эрекозе, потому что когда-то в прошлом, а может быть, в будущем был его другом. Но не мудрость руководит мною, Корум, а всего лишь инстинкт. В путь.

И Джари пошел вперед сквозь высокую, колышущуюся траву – так уверенно, будто шел по знакомой, торной дороге.

Глава 3

Совмещение миллионов сфер

А потом они увидели Танелорн. Город был голубой-голубой и излучал ослепительно голубое сияние, сливавшееся с синевой небес, однако здания города являли взору такое разнообразие оттенков синего и голубого, что город казался пестрым. Шпили и купола лепились друг к другу; изогнутые, закрученные в немыслимые спирали башни восторженно устремлялись ввысь, безмолвно упиваясь своей ликующей красотой, многоцветьем – от темно-синего, почти черного, до бледно-лилового – и совершенством форм сверкающего металла.

– Нет, это не город смертных, – потрясенно прошептал Корум. Он кутался в алый плащ, чувствуя себя совершенно ничтожным, раздавленным великолепием города.

– Воистину. – Тон у Джари был почти мрачный. – Это не тот Танелорн, который я видел когда-то. Господи, Корум, он почти зловещий… Он прекрасный и удивительный, но, может быть, не настоящий? Анти-Танелорн, Танелорн, где правит совершенно чуждая нам логика…

– Что-то я не понимаю тебя. Ты толковал о мире. У этого Танелорна вполне мирный вид. Ты говорил, что есть великое множество Танелорнов, что Танелорн существует от начала времен и будет существовать до их конца. Что из того, что этот Танелорн кажется необычнее прочих?

Джари тяжело вздохнул.

– По-моему, я начинаю прозревать суть. Танелорн – это единственное место в мириадах миров, неподвластное Времени. А значит, у него должно быть особое предназначение – во всяком случае, это не просто приют для усталых героев и их попутчиков…

– Ты полагаешь, здесь нам грозит опасность?

– Опасность? Это зависит от точки зрения – что ты считаешь опасностью. Некоторые знания опасны для одного человека, но очень полезны для другого. В безопасности кроется опасность, и наоборот. Это ты уже успел понять, верно? Мы ближе всего к познанию истины, когда сталкиваемся с парадоксами, а потому – и мне следовало сообразить это раньше – Танелорн должен быть парадоксом. Надо войти в него, Корум, и выяснить, зачем судьбе было угодно привести нас сюда.

Корум медлил в нерешительности.

– Мабелод грозит уничтожить Закон. Гландит-а-Крэ мечтает покорить все наше Измерение. Ралина пропала. Мы многое рискуем потерять, Джари, если ошибемся.

– Да, мы рискуем потерять все.

– Тогда, может быть, лучше сначала удостовериться, что это не ловушка? Что мы не стали жертвой космического обмана?

Джари громко расхохотался:

– А как ты намереваешься это выяснить, Корум Джаэлен Ирсей?

Корум посмотрел на друга и опустил глаза.

– Ты прав. Надо войти в город.

Они пересекли лужайку, голубоватую в струящемся от города синем свете, ступили на просторную улицу, вдоль которой росли голубые цветы и деревья, и вдохнули воздух Танелорна, столь непохожий на воздух городов в знакомых им мирах.

Рыдания стеснили грудь Корума. Он опустился на колени, благоговея перед красой вечного города, чувствуя, что готов отдать за него жизнь. Джари положил руку ему на плечо и прошептал:

– Да. Это – подлинный Танелорн.

Корум и Джари побрели по улице, высматривая обитателей города. Тело у Корума сделалось каким-то невесомым, он словно парил над землей. Его вдруг наполнила необъяснимая уверенность, что здесь они обретут долгожданную помощь, что Мабелод будет повержен, что вадхаги и люди из Ливм-ан-Эш прекратят наконец убивать друг друга. Но они все шли и шли, а навстречу им не попалось ни единой живой души. Никто не приветствовал их, вокруг царила всеобъемлющая тишина.

Вдруг в конце улицы Корум заметил какую-то фигуру, неподвижную на фоне замысловатого голубого фонтана. Это была статуя – первая статуя, которую они обнаружили в городе. Что-то неуловимо знакомое почудилось Коруму в ее очертаниях, что-то вселившее в него смутную надежду. Статуя отчего-то связалась в его мозгу с мыслью о Спасении.

Он почти побежал, однако Джари схватил его за руку.

– Постой. Не надо спешить в Танелорн.

По мере того как они подходили ближе, очертания статуи вырисовывались все отчетливей. Она казалась более грубой, почти варварской рядом с окружающими ее ажурными зданиями и не голубой, а скорее зеленой. И материал, из которого она была отлита, отличался от прочих сооружений. Статуя стояла на четырех ногах, поддерживавших ее квадратное туловище. Рук тоже было четыре: две сложены на груди, две свисали вдоль тела. Большая голова казалась почти человеческой, только нос отсутствовал и вместо ноздрей зияли открытые дыры. Огромный рот растянулся от уха до уха, словно статуя ухмылялась. Сверкающие глаза тоже были диковинными и скорее походили на розетки из драгоценных камней.

– Глаза… – пробормотал Корум, придвигаясь ближе.

– Да. – Джари понял, что имел в виду Корум.

Статуя была не выше Корума, и все тело ее было усыпано темными, сверкающими камнями. Корум протянул было руку потрогать, но тотчас же отдернул: взгляд его был прикован к сложенным на груди рукам статуи. Он просто похолодел от чудовищной догадки.

Правая рука статуи заканчивалась шестипалой кистью, но вместо левой был обрубок. Отсутствующая кисть была у Корума. Корум в панике отпрянул назад, сердце бешено забилось, виски ломило, в ушах стоял звон.

Губы статуи медленно раздвинулись. Руки, висевшие вдоль туловища, потянулись к Коруму.

Затем Корум услышал голос.

Никогда прежде не доводилось ему слышать столь странный голос. Мудрый и жестокий, насмешливый и беспощадный, холодный и ласковый одновременно, грубый и нежный – тысячи оттенков были в нем. Голос произнес:

– Ключ… Дар должен быть добровольным. Иначе я не могу воспользоваться ключом.

Фасеточные глаза – точная копия того глаза, что сидел в правой глазнице Корума, – вращались и переливались, однако руки, сложенные на груди, оставались неподвижны, равно как и ноги, словно приросшие к постаменту.

Корум был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Он точно окаменел – как сама статуя. Джари подошел и стал рядом.

– Ты – Квилл, – спокойно сказал он.

– Да, я – Квилл.

– А Танелорн – твоя тюрьма?

– Он был моей тюрьмой, потому что…

– Потому, – подхватил Джари, – что только Вечный Танелорн может удержать существо такого могущества, как ты.

– Но даже он не смог бы удержать меня, будь я полноценным.

Джари поднял безвольную руку Корума и потрогал шестипалую кисть.

– А это вернет тебе полноценность?

– Это – ключ к моей свободе. Но дар должен быть добровольным, иначе я не смогу воспользоваться ключом.

– И ты постарался заполучить его – разумом, волей, над которой Танелорн не властен. Выходит, не Космическое равновесие соединило Корума с Элриком и Эрекозе, а ты. Только ты и твой брат обладаете такой силой – хотя вы и не свободны сейчас. Только вы можете бросать вызов законам естества – самому великому Закону Космического Равновесия.

– Да, только Квилл и Ринн могут это, ибо они послушны единственному закону…

– …который вы нарушили – много тысячелетий назад. Вы подняли руку друг на друга – и Ринн отсек тебе кисть, а ты вырвал у него глаз. Вы забыли о клятве верности – той единственной клятве, что всегда будет для вас законом…

– Ринн принес меня сюда, в Танелорн. Множество циклов сменилось с тех пор.

– А что твой брат, Ринн? Какое возмездие ты придумал ему?

– Он ищет, не ведая отдыха, свой утраченный глаз. Но найти его он сможет лишь отдельно от руки.

– А глаз и рука всегда были вместе.

– Как и сейчас.

– И потому Ринн ничего не нашел.

– Ты верно понял меня, смертный. Тебе многое известно.

– Это потому, – прошептал Джари, словно разговаривая сам с собой, – что я один из тех смертных, что обречены на бессмертие.

– Дар должен быть добровольным, – снова повторил Квилл.

– Скажи, это тебя я видел в Огненных Землях? – неожиданно спросил Корум, отодвигаясь от статуи. – Это ты был на холмах рядом с замком Эрорн?

– Да, то была моя тень. Но ты не мог видеть меня, я невидим. Это я спас тебе жизнь в Огненных Землях, и еще много-много раз. Я использовал для этого свою руку, я убивал ею твоих врагов.

– Они не были врагами. – Корум поднес к глазам шестипалую руку, глядя на нее с отвращением. – Значит, это ты дал мне власть над мертвыми и право призывать их себе на помощь?

– Это все пустяки. Руке дана куда большая власть.

– И ты сделал это усилием мысли?

– Я сделал гораздо больше. Дар должен быть добровольным. Я не могу принудить тебя, смертный, вернуть мне мою руку.

– А если я не захочу расстаться с ней?

– Тогда я останусь здесь и буду ждать еще тысячу циклов, пока не наступит новое Совмещение Сфер. Разве ты ничего не понял?

– Я понял, – печально ответил Джари. – Совмещение Сфер… Вот отчего такое множество Измерений открылось сейчас для смертных! Вот почему находятся ответы на загадки, суть которых всегда ускользала от разума! Вот почему я помню свои воплощения. Наступает Великое Совмещение Сфер. Это случается столь редко, что даже проживший вечность не всегда увидит его. А когда оно происходит, рушатся старые законы, и рождаются новые, и меняется сама природа Времени, Реальности и Пространства.

– Это означает конец Танелорна?

– Может быть. Но я не уверен, – сказал Квилл. – Дар должен быть добровольным.

– А что будет, если я отдам ключ? – спросил Корум.

Джари покачал головой, вытащил из-за пазухи кота, погладил его и тяжело вздохнул.

– Ты освободишь Квилла, – сказал Квилл. – Ты освободишь Ринна. Каждый заплатит свою цену.

– Что мне делать, Джари?

– Я не могу…

– Мне следует заключить сделку? Потребовать помощи для сражения с Королем мечей? Чтобы Квилл вернул мне Ралину, вернул мир в мои земли?

Джари пожал плечами.

– Что же мне делать, Джари?

Но Джари молчал. Корум посмотрел в лицо Квиллу.

– Я верну тебе твою руку, но при условии, что ты поможешь мне уничтожить власть Хаоса в Пятнадцати Измерениях, что ты убьешь Мабелода, Короля Мечей, и отыщешь мою возлюбленную, Ралину. И вернешь мир в мои земли, чтобы мы могли жить, повинуясь Закону. Скажи, что ты это сделаешь.

– Я это сделаю.

– Тогда я охотно отдам тебе ключ. Возьми свою руку, Великий Древний Бог, ибо она принесла мне только страдания!

– Глупец! – вскричал Джари. – Я же говорил тебе, что…

Но голос его звучал все глуше и глуше. А Корум ощутил чудовищную муку – сродни той, которую испытал тогда, в лесу, когда Гландит отсек ему кисть. Он даже закричал от нестерпимой боли. Затем что-то ожгло ему лицо, и он понял, что Квилл вырвал у него из глазницы глаз Ринна. Красный туман плыл у него в голове. Красный жар иссушал душу. Красная боль пожирала плоть.

– …говорил тебе, что они подвластны лишь одному закону – закону верности друг другу! – закричал Джари. – Я молил богов, чтобы ты не совершил этой глупости!

– Я… – Корум взглянул на культю, где прежде была рука Квилла, и потрогал пустую глазницу, – я опять калека…

– А я целый. – Голос Квилла не изменился, но его инкрустированное каменьями тело заблестело ярче. Он вытянул все четыре ноги и руки и вздохнул с облегчением. – Целый!

В одной из рук он держал глаз Ринна; глаз переливался в синем сиянии города.

– Я цел и свободен! – добавил Квилл. – Скоро, брат, мы снова будем блуждать с тобой по Миллиону Сфер, как прежде, до нашей ссоры, – в упоении от разнообразия мира. Только нам двоим ведомо истинное наслаждение! Я должен найти тебя, брат!

– А наш уговор? – настойчиво сказал Корум, не обращая внимания на Джари. – Ты же сказал, что поможешь мне.

– Я не заключаю сделок, смертный. Я не подчиняюсь законам, кроме того, о котором ты слышал. Меня не волнуют Закон, и Хаос, и Космическое Равновесие. Квилл и Ринн существуют во имя жажды существования, и нас не заботит призрачная борьба жалких смертных и их еще более жалких богов. Знаешь ли ты, что вам просто грезятся все эти боги? Что ты гораздо сильнее их? И что, когда вам страшно, вы сами выдумываете себе ужасных богов? Неужели это не ясно тебе?

– Я не понимаю тебя. Но ты должен сдержать обещание.

– Я ухожу – искать моего брата Ринна. Я подброшу глаз в такое место, где он легко найдет его – и обретет свободу.

– Квилл! Ты обязан мне многим!

– Обязан? Я не признаю обязанностей, кроме одной – моих собственных желаний и желаний моего брата. Да и чем я обязан тебе?

– Без моей помощи ты не обрел бы свободу.

– А без моей помощи ты давно был бы мертв. Будь благодарным!

– Я был игрушкой Богов. Я устал от несправедливости, Квилл. Сначала – заложник Хаоса, потом – Закона, а теперь – твой. Закон, по крайней мере, признает, что власть налагает ответственность. Ты ничем не лучше правителей Хаоса!

– Неправда! Мы никому не причиняем вреда, ни я, ни Ринн. Что за удовольствие играть в эти глупые игры Закона и Хаоса, вершить судьбы смертных и Богов? Вами пользуются, потому что вы сами желаете этого, потому что так легче – возлагать ответственность за свои собственные деяния на Богов. Забудь всех Богов, забудь меня. Ты будешь счастливее.

– И все же ты воспользовался мной, Квилл. Ты не можешь не признать этого.

Квилл повернулся к Коруму спиной и подкинул свою темную, со множеством зубцов острогу высоко в воздух. Она исчезла в заоблачной выси.

– Я пользуюсь множеством вещей – оружием, например, – но я не испытываю перед ними ответственности, особенно когда они становятся мне не нужны.

– Ты несправедлив, Квилл!

– А что такое справедливость? – Квилл затрясся от хохота. – Что это такое?

Корум весь подобрался, намереваясь броситься на Древнего Бога, но Джари удержал его.

– Если собака приносит тебе добычу, ее надо вознаграждать, верно, Квилл? – сказал Джари. – Иначе она не будет служить тебе.

Квилл резко повернулся на четырех ногах. Его фасеточные глаза сверкали.

– Если собака не станет охотиться, следует завести новую.

– Я бессмертен, – сказал Джари. – И непременно предупрежу остальных собак, что они ничего не получат за верную службу Великим Древним Богам.

– Мне больше не потребуются собаки.

– Ты уверен? Даже ты не можешь предвидеть, что будет после Совмещения Миллиона Сфер.

– Я могу уничтожить тебя, бессмертный из смертных.

– И станешь еще презренней тех, кого презираешь.

– Тогда я вам помогу. – Квилл откинул назад свою украшенную каменьями голову и оглушительно расхохотался. Даже Танелорн содрогнулся от громовых раскатов его смеха. – Так я потрачу меньше времени.

– Ты выполнишь свое обещание? – настойчиво повторил Корум.

– Я не признаю обещаний. Но я помогу вам. – Квилл неожиданно нагнулся и схватил Корума и Джари под мышки. – Сначала в Царство Короля Мечей!

Голубой Танелорн исчез, и перед ними возник Хаос, пляшущий словно раскаленная лава в жерле извергающегося вулкана, и сквозь пламя и дым Корум увидел Ралину.

Но Ралина была исполинского роста.

Глава 4

Король Мечей

Квилл спустил их на землю и уставился на гигантскую женщину.

– Она не живая, – сказал он. – Это замок.

Замок был выстроен в форме Ралины. Но кто выстроил его и с какой целью? И где сама Ралина?

– Мы войдем туда, – сказал Квилл, шагая сквозь колеблющиеся порождения Хаоса, как сквозь дым. – Не отходите от меня.

Они подошли к высокой белокаменной лестнице, которая вела вверх и заканчивалась порталом, устроенным в пупке исполинской женщины. Квилл начал взбираться по ступеням, довольно неуклюже перебирая четырьмя ногами. Он что-то напевал себе под нос.

Наконец они добрались до круглой двери и вошли в огромную залу, озаренную лучами, лившимися с высокого потолка. В центре круга света стояло воинство, вооруженное для битвы. Там были и кошмарные, и божественно прекрасные создания, в самых разнообразных доспехах и со всеми видами оружия. У одних были звериные головы, другие походили на прелестных женщин. Все они улыбались вошедшим. Корум узнал князей Ада – тех, что служили Мабелоду, Королю Мечей.

Квил с Джари и Корумом остановились у двери. Квилл поклонился и улыбнулся в ответ. Собравшиеся в зале слегка изумились, но явно не узнали Исчезнувшего Бога. Они расступились, и перед вошедшими предстали двое.

Один из двоих был чрезвычайно высокого роста и совершенно нагой, если не считать легкой накидки. Гладкая, безволосая кожа, идеально стройное тело. Длинные белокурые волосы ниспадали на плечи, однако у существа не было лица. Не было ничего – ни глаз, ни носа, ни рта, – только гладкая чистая кожа.

Корум понял, что это и есть Мабелод, прозванный Безликим. Второй была Ралина.

– Я ждал, что ты придешь, – сказал Король Мечей, хотя у него не было губ, чтобы выговаривать слова. – Для этого я и выстроил замок. Это приманка, на которую Ты должен был попасться. Смертные очень постоянны в своих привязанностях.

– Да, это так, – согласился Корум. – Ралина, ты цела?

– Я цела – и в здравом рассудке. Ярость хранит меня от помешательства, – отозвалась она. – Я думала, ты погиб, Корум, когда наш корабль рассыпался на куски. Но это чудовище утверждало обратное. Ты нашел помощь? Похоже, что нет. Я вижу, ты снова лишился руки и глаза. – Голос у Ралины был совершенно бесцветный.

Корум почувствовал, как из его глаза скатилась слеза.

– Мабелод заплатит за то, что посмел огорчить тебя, – пообещал он.

Безликий Бог рассмеялся – и князья Ада вместе с ним, словно расхохотались дикие звери. Мабелод потянулся и выхватил из-за спины Ралины огромный золотой меч, ослепивший Корума и Джари своим нестерпимым блеском.

– Я поклялся, что отплачу за Ариоха и Зиомбарг, – сказал Мабелод Безликий. – Я поклялся не рисковать своей жизнью, но дождаться, чтобы ты, Корум, оказался в моей власти. Когда герцог Тир поверил твоей лжи, – герцог Тир при этом опустил свою свиную морду, – и едва не погубил моего верного слугу Гландита, который тоже играл роль в моем плане, ты был почти в ловушке. Но что-то сорвалось, ты сбежал. Попалась только женщина, а ты и твой приятель исчезли. Вот я и решил использовать ее как приманку. И стал ждать. Ты явился. Теперь я придумаю тебе наказание. Сначала я расплющу тебя, смешаю твою плоть с плотью твоих друзей и создам из тебя нечто уродливое, омерзительное – под стать тому, что ты презираешь. В этом обличье вы поживете с годик – а может, два или столько, сколько выдержит разум; затем я верну вам прежний вид и заставлю вас ненавидеть друг друга – и в то же время желать. Думаю, вы успели почувствовать, как я могу преуспеть в этом. А затем…

– У Повелителей Хаоса земные представления, – заметил Квилл своим странным голосом. – А какие скромные желания! И жалкие мечты… – Он засмеялся. – Они недостойны даже людей, не то что Богов.

Князья Ада умолкли и повернулись к своему господину.

Мабелод держал золотой меч обеими руками, и из него вырывались тысячи теней, они извивались и плясали в воздухе, превращаясь в смутно знакомые Коруму фигуры, которые он все же не мог узнать.

– Моя власть безгранична, пришелец! Кто ты такой, что позволяешь себе насмехаться над могущественнейшим из Повелителей Мечей, Мабелодом Безликим?

– Я вовсе не насмехаюсь, – ответил Исчезнувший Бог. – Я Квилл. – Он протянул руку и выхватил из воздуха меч с несколькими клинками. – И я говорю то, что очевидно.

– Квилл мертв, – возразил Мабелод. – И Ринн мертв. Они мертвы, а ты – самозванец. И твое колдовство смехотворно.

– Я Квилл.

– Квилл умер.

– Я Квилл.

Трое князей Ада ринулись на Квилла, потрясая мечами.

– Убейте его, – приказал Мабелод, – чтобы я мог приступить к пытке и насладиться местью.

Квилл выхватил из воздуха еще два меча. Он позволил клинкам князей Ада беспомощно удариться о свое изукрашенное каменьями тело, а затем пронзил их и отбросил так далеко, что они исчезли.

– Квилл… – пробормотал он. – Мощь мириадов миров – моя.

– Ни одно существо не может обладать такой мощью! – закричал Мабелод. – Космическое Равновесие не позволяет этого!

– Я не подчиняюсь Космическому Равновесию, – возразил Квилл. Он обернулся к Коруму и протянул ему глаз Ринна. – Я сам разделаюсь с ними. Возьми глаз моего брата в свое Измерение и брось его там в море. Больше тебе ничего не надо делать.

– А Гландит?

– Ты можешь справиться с ним и без моей помощи. Ты становишься ленив, смертный.

– Но Ралина…

– Ах, да.

Рука Квилла вытянулась, пробившись сквозь ряды князей Ада, и выхватила Ралину из-под носа у Мабелода.

– Вот она.

Ралина рыдала в объятиях Корума.

Корум услышал крик Мабелода:

– Соберите все силы! Созовите всех моих слуг, из всех Измерений! Готовьтесь к бою, князья Ада! Вперед, за Хаос!

– Ты кого-нибудь боишься, Король Мечей? – крикнул Джари.

Золотой меч сверкнул в руке Мабелода. Он сгорбился, и голос его зазвучал глухо.

– Я боюсь Квилла, – проговорил он.

– Ты правильно делаешь, – отозвался Квилл. И помахал одной из своих рук. – Оставим все эти глупости и сразимся.

Стены замка дрогнули и начали плавиться. Князья Ада закричали в ужасе, на глазах меняя обличье: они выбирали то, что более подходило для сражения. Мабелод Безликий начал расти ввысь – пока его огромное безликое лицо не нависло надо всеми.

Ослепительные краски расплескались в небе. Появились озера тьмы. Повсюду слышались визги, рычание и чавканье. Со всех сторон наседали исчадия Хаоса – одни скользили как змеи, другие прыгали, третьи летали, четвертые ходили, – и все они явились, чтобы защитить короля Мабелода.

Квилл хлопнул Джари по плечу, и щеголь исчез.

Корум задыхался от ужаса.

– Даже ты не сможешь устоять против всей мощи Хаоса! Я сожалею о нашей сделке. Я освобождаю тебя от твоего обещания!

– Я не заключал никаких сделок. – Две руки протянулись к Ралине и Коруму и хлопнули их по плечу. Корум почувствовал, как его подхватило и понесло прочь.

– Они уничтожат тебя, Квилл!

– Давненько я не сражался, но думаю, что припомню все, что умел.

Корум успел увидеть ревущий ужас Ада, навалившегося на Квилла.

– Квилл…

Он попытался вытащить свой меч – но вдруг почувствовал, что падает. Он скользил, как тогда, когда рассыпался их воздушный корабль. Однако на сей раз он крепко держал Ралину. Даже когда сознание начало мутиться, он сжимал и сжимал ее руку, пока не услышал голос:

– Корум, ты делаешь мне больно!

Он открыл глаза. Они с Ралиной стояли на черной скале, и под ними бушевало море. Сначала он не узнал места, потому что замка более не было. Но потом он вспомнил, что Гландит сжег его. Они стояли на горе Мойдель. Начинался отлив, и волны откатывались, обнажая дамбу.

– Взгляни. – Ралина показала в сторону леса. Корум повернулся и увидел трупы.

– Значит, вражда продолжается, – сказал он. Он хотел подать Ралине руку, чтобы помочь спуститься вниз, как вдруг заметил, что держит что-то в ладони. Это был глаз Ринна. Он не выпускал его все это время.

Корум размахнулся и с силой бросил глаз далеко в море. Глаз сверкнул в воздухе и исчез под волнами.

– Мне ничуть не жаль расставаться со всем этим, – проговорил он.

Глава 5

Конец Гландита

Они пересекли дамбу и подошли к опушке леса. Трупы принадлежали их старым врагам, лесным варварам. Бой явно был долгим и ожесточенным. Убитые валялись на земле, одетые в меха, в ожерельях и браслетах из бронзы и меди, все еще сжимая в окоченевших руках мечи и топоры. У каждого воина было по меньшей мере с дюжину ран. Видно, и их накрыло Облако Раздора, выпущенное нхадрагским колдуном. Корум нагнулся над ближайшим трупом и внимательно осмотрел его.

– Умер недавно, – сказал он. – А это означает, что болезнь свирепствует по-прежнему. И все-таки нас она не задевает. Впрочем, возможно, требуется некоторое время, чтобы яд начал действовать.

Среди деревьев что-то мелькнуло. Корум выхватил меч и впервые остро пожалел о своей неполноценности. Он чувствовал себя неуверенно, но, всмотревшись, вздохнул с облегчением: это был Джари-а-Конел, и он вел под уздцы трех пони, принадлежавших убитым воинам.

– Не слишком хороши для верховой езды, однако это лучше, чем идти пешком. Куда ты намерен направиться, Корум? В Халвиг?

Корум покачал головой.

– Сейчас мы можем сделать только одно полезное дело. В Халвиг нам идти незачем. Думаю, Гландит еще не успел обосноваться там, скорее всего он по-прежнему рыщет по другим Измерениям, разыскивая нас. Мы отправимся в Эрорн. Там есть лодка, на ней мы сможем добраться до Нхадрагских островов.

– Где живет колдун, наславший порчу на весь мир?

– Именно так.

Джари-а-Конел почесал кота за ухом.

– Это разумно, Корум Джаэлен Ирсей. Поспешим же.

Они сели на низкорослых лохматых лошадок и поскакали вперед, через леса Бро-ан-Вадха со всей быстротой, на какую были способны пони. Не раз им приходилось прятаться в зарослях при приближении вооруженных отрядов вадхагов, выслеживавших друг друга. Им даже довелось наблюдать побоище, но они ничем не могли помочь несчастным.

Корум испытал огромное облегчение при виде башен Эрорна, ибо опасался, что Гландит или кто-нибудь из его приспешников опять уничтожил замок. Но Эрорн был цел и невредим. Снег стаял, и нежное дыхание весны уже коснулось деревьев и кустарников. С чувством радости они вошли в ворота.

Однако они напрочь забыли о слугах. А те не сумели справиться с недугом. Два трупа валялись прямо у порога, оба чудовищно изуродованные. Остальные лежали мертвые в покоях замка – кроме одного, последнего: его ненависть обратилась против него самого, и несчастный повесился в музыкальной комнате. От этого фонтаны и кристаллы пели горестными, пронзительными голосами, и ужасные их звуки едва не заставили Корума, Джари и Ралину повернуть обратно.

Убрав трупы, Корум спустился в большой грот, расположенный под замком. Там качалась на волнах маленькая лодка, в которой они с Ралиной катались по морю в дни недолгого мира. Они дождались прилива и проплыли под тяжелыми сводами в открытое море. Только через два дня вдалеке показались Нхадрагские острова.

Когда они плыли по бескрайнему морю, Корум всецело предался думам о своих приключениях в других Мирах. Он побывал в стольких, что уже потерял им счет. Неужели действительно существует Миллион Сфер, и в каждой – множество Измерений? Невозможно было представить себе столько миров. И в каждом шла битва.

– Неужели нет такого мира, где царил бы вечный мир? – спросил он у Джари. Корум сидел на руле, а Джари управлял парусом. – Неужели, Джари?

Джари пожал плечами:

– Возможно, и есть, хотя мне такой не встречался. Может быть, мне просто не судьба увидеть его. Однако это естественное состояние Природы – вечная борьба.

– Некоторые существа не знают вражды всю свою жизнь.

– Да, это так. Легенда гласит, что некогда был только один мир – планета, как наша, – и была она мирной и безупречной. Но туда вторглось зло, планета познала борьбу и в борьбе создала великое множество подобий себя самой, где борьба разгорелась жарче. Однако таких легенд, утверждающих безупречность прошлого или идеальность будущего, существует великое множество. Я видел тысячи прошлых и будущих жизней – и нет среди них идеальных.

Лодка закачалась на волнах, и Корум крепче сжал руль. Море было неспокойным, огромные валы катились один за другим.

– Смотрите! – вскричала Ралина. – Блуждающий Бог! Он направляется к нашему побережью. Он опять тянет сеть!

– Возможно, Блуждающему Богу неведом покой, – проговорил Корум, когда волны улеглись и великан исчез из виду.

Джари погладил кота, который со страхом глядел на воду.

– Думаю, нет, – сказал он.

Еще через день они увидели наконец первые островки архипелага, темно-зеленые, с коричневыми проплешинами. На островах виднелось множество черных руин городов и замков, разрушенных мабденами, когда те вторглись на Нхадрагские острова. Раза два-три они видели на берегу одинокую фигуру, махавшую им рукой, но проплывали мимо, ибо Облако Раздора, без сомнения, поразило всех, кто еще оставался в живых на архипелаге.

– Прямо по курсу большой остров, – заметил Корум. – Это Малифуль, где стоит город Оз и живет нхадрагский колдун Эртиль. Мне кажется, я чувствую, что Облако Раздора опять проникает в мой мозг…

– Надо поспешить и покончить с этим, пока не поздно, – сказал Джари.

Они причалили к каменистому пустынному пляжу рядом с Озом. С побережья были видны городские стены.

– Ну, Усач, – прошептал Джари коту, – давай покажи нам, где живет колдун.

Кот раскрыл крылья и полетел, стараясь не слишком отрываться. Джари, Корум и Ралина подошли к груде валунов, что некогда были воротами города, и осторожно зашагали вперед, пробираясь по кучам поросших сорняками обломков каменной кладки. Кот подлетел к приземистому квадратному зданию с желтым куполом, дважды облетел вокруг купола и уселся Джари на плечо.

Корум почувствовал вдруг странное раздражение: кот выводил его из себя. Чувство это было совершенно беспричинным, и он, понимая, что вызвало его ярость, ринулся к квадратному зданию.

В доме был только один выход, закрытый тяжелой деревянной дверью.

– Если мы взломаем ее, то обнаружим себя, – прошептал Джари. – Смотри, тут какие-то ступеньки.

И действительно, лестница вела на крышу. Они устремились по ней: Джари и Корум впереди, Ралина сзади, – подкрались к куполу и заглянули внутрь. На полу валялись груды пергаментов и стояли клетки с животными и какие-то котелки, что-то живое шевелилось в углу. Это был колдун.

– Мне надоела осторожность! – закричал Корум. – Надо скорее покончить со всем этим! – Он с воплем выхватил меч и ударил по стене. Раздался грохот, трещина зазмеилась по куполу. Корум ударил еще раз, и стена обрушилась внутрь. Изнутри вырвалась удушливая вонь, отбросившая Корума назад. Он почувствовал, как в нем опять вскипает необъяснимый гнев, и прыгнул в дыру, приземлившись на исцарапанный стол.

Держа меч наготове, Корум обвел глазами комнату.

То, что он увидел, разом усмирило его ярость. Колдун Эртиль пал жертвой собственного чародейства. На губах у него пузырилась пена, глаза выкатились из орбит.

– Я убил их, – сообщил он, – а теперь убью тебя. Они не слушались меня – и я убил их. – В единственной руке у него была отрубленная нога. Еще одна нога и рука валялись рядом в луже крови. – Я убил их!

Корум отвернулся, пнул булькающий котел, сбросил с полок склянки с растениями и порошками.

– Я убил их, – бормотал колдун. Голос его поднялся до визга и затих. Из ран толчками хлестала кровь. Было ясно, что ему осталось жить лишь несколько мгновений.

– Как ты сделал Облако Раздора? – спросил Корум.

Эртиль слабо улыбнулся и показал куда-то отрубленной ногой.

– Вон она, курительница. Такая маленькая курительница, но она погубила всех вас.

– Не всех. – Корум сорвал курительницу с цепей и сунул в котел. Зеленый пар вырвался из нее, и злобные лица замелькали в облаке дыма, после чего все исчезло. – Я уничтожил то, что уничтожило мой народ, – сказал Корум.

Эртиль взглянул на него стекленеющими глазами.

– Тогда уничтожь и меня, вадхаг. Я заслужил это.

Но Корум покачал головой.

– Нет, я предоставлю тебе умирать медленной смертью.

Снаружи послышался голос Джари:

– Корум!

Корум взглянул вверх и сквозь дыру в куполе увидел голову Джари. Вид у него был испуганный.

– Что случилось, Джари?

– Гландит, похоже, почуял неладное. Понял, что колдун сошел с ума.

– Почему ты так решил?

– Потому что он летит сюда. Его чудовища все еще служат ему.

Корум вложил меч в ножны и спрыгнул со стола.

– Я сейчас спущусь вниз. Я не могу вылезти через крышу.

Ралина и Джари ждали его у входа. Корум взял Ралину за руку и отвел в дом.

– Будь здесь. Хоть и поганое место, но для тебя тут безопаснее. Пожалуйста, побудь здесь.

Черные крылья со свистом рассекали воздух. Гландит приближался.

Корум и Джари остановились на бывшей городской площади. Теперь вся она была завалена грудами щебенки.

Денледхисси было явно меньше. Очевидно, многие погибли в схватке с герцогом Тиром. Но все равно добрая дюжина черных тварей кружилась в небе над Озом.

Вопль радости, от которого кровь стыла в жилах, обрушился с неба и эхом прокатился по городу:

– Корум!

Это кричал Гландит-а-Крэ, заметивший своего врага.

– Где твои чародейские глаз и рука, шефанхау? Вернулись в Царство Небытия, откуда ты получил их? – Гландит расхохотался.

– Значит, нам все-таки суждено пасть от руки мабдена, – спокойно сказал Корум, наблюдая, как чудовища снижаются в дальнем углу площади. – Приготовиться к смерти, Джари.

Они молча смотрели, как Гландит слезает с адского чудовища. Он устремился к ним через площадь, денледхисси бежали за ним по пятам.

– Это будет честный бой, Гландит-а-Крэ? Ты велишь своим людям отойти, чтобы мы могли сразиться? – крикнул Корум в надежде спасти жизнь Джари и Ралине.

Гландит поправил шкуру, свисавшую со спины, и поглубже надвинул шлем на красную физиономию.

– Если ты полагаешь, что это честно – сражаться с калекой, у которого нет глаза и руки, что ж, тогда я сражусь с тобой. – Гландит мигнул своим воинам. – Отойдите, как он просит. Через пару минут вы получите его второй глаз и руку.

Варвары взвыли от восторга.

Мабденский граф подошел вплотную к Коруму и заглянул ему в лицо.

– Ты доставил мне немало неприятных минут, шефанхау. Но я так счастлив видеть тебя, что готов забыть про это. Я рад тебе. – Он вытащил из-за пояса огромный боевой топор и выхватил из ножен меч. – Сейчас мы довершим то, что начали в лесах возле замка Эрорн.

Он шагнул вперед, но перепуганный вопль денледхисси заставил его обернуться.

Черные твари взмыли в воздух и устремились на запад. Скоро они пропали из виду.

– Они возвращаются в Царство Хаоса, – сказал Корум. – Хозяин призвал их к себе, видно, ему там приходится туго. Если я убью тебя, Гландит, твои люди отпустят меня?

Гландит усмехнулся волчьей ухмылкой:

– Они очень любят меня, мои денледхисси.

– Стало быть, я ничего не выигрываю. Обожди минуту. – Корум обернулся и прошептал, обращаясь к Джари: – Возьми Ралину и беги с ней к лодке. Даже если меня убьют, у денледхисси теперь нет крылатых чудовищ, и они не смогут догнать вас. Это мудрое решение, Джари, не отказывайся от него.

Джари вздохнул:

– Я не отказываюсь. Я сделаю так, как ты велишь. Иду.

– Ты позволишь ему уйти из Оза? – спросил Гландита Корум.

Гландит пожал плечами:

– Пусть идет. Если он станет нам досаждать, мы всегда найдем его. И не воображай, что я так уж горюю из-за нескольких адских тварей. У меня есть колдун, он может наколдовать мне что-нибудь новое, если я того захочу.

– Эртиль?

Глаза Гландита сузились в щелочки.

– А что такое с Эртилем?

– Он убил себя. Облако Раздора и его свело с ума.

– Ну и пусть. Яяиий! – Граф Гландит издал пронзительный вопль и неожиданно бросился на Корума, размахивая топором и мечом.

Корум отпрыгнул и упал: топор просвистел у него над головой. Он едва успел увернуться от меча, перекатившись по груде кирпичей. Опершись на обрубок руки, он попытался встать на ноги и отразил бешеный удар топора.

Варвар был силен и проворен, как всегда, несмотря на свою толщину. Рядом с ним Корум чувствовал себя слабым и беспомощным, как дитя. Он попытался сделать ответный выпад, но Гландит помешал ему, тесня назад, вниз по груде камней. Корум молился, чтобы Джари с Ралиной успели добраться до лодки и к тому времени, как Гландит покончит с ним, были в недосягаемости, на пути в замок Эрорн.

Меч и топор обрушились на клинок Корума одновременно – рука его даже онемела от тяжести удара. Он ударил мечом по рукояти топора, рассчитывая отрубить Гландиту пальцы, но тот отдернул руку и размахнулся, целясь Коруму в голову. Корум уклонился, и топор выбил несколько колец из его кольчуги и лишь слегка задел плечо.

Гландит усмехнулся. Его смердящее дыхание достигало ноздрей Корума, в бешеных глазах плескалась жажда убийства. Он нанес короткий удар мечом, и Корум почувствовал, как клинок вонзился в его бедро. Отпрянув, он увидел, как кровь хлынула ручьем из раны.

Гландит остановился, тяжело дыша: выжидал минуту, когда можно будет нанести завершающий удар. Корум взмахнул мечом перед лицом Гландита и рассек ему щеку, но Гландит все же успел отразить выпад.

Кровь продолжала хлестать из раны в бедре. Прихрамывая, Корум отбежал назад, стараясь удержать дистанцию между собой и противником. Но Гландит не стал преследовать его, он остался стоять на месте, наслаждаясь страданиями Корума.

– Я доставлю себе удовольствие: ты будешь умирать медленной смертью. Хочешь немного побегать, принц Корум, чтобы чуть-чуть продлить себе жизнь?

Корум выпрямился. В голове у него мутилось. Он не мог ничего сказать, только посмотрел на Гландита своим единственным глазом и шагнул вперед.

Гландит хихикнул:

– Я убил всех вадхагов, кроме тебя. А теперь я могу убить последнего из твоего поганого племени. Я долго ждал этой минуты!

Корум сделал еще один шаг.

Гландит поднял меч.

– Хочешь умереть?

Корума качало. Он едва различал графа Крэ. С трудом он поднял меч и неимоверным усилием сделал третий шаг.

– Иди сюда, – поддразнил Гландит. – Иди же.

Тень накрыла руины. Сначала Корум решил, что ему почудилось. Он даже потряс головой, отгоняя видение.

Но Гландит тоже увидел тень. Красный рот его открылся в изумлении, налитые кровью глаза расширились. И пока он глазел на того, кто отбрасывал тень, Корум из последних сил воткнул ему в горло меч.

Гландит издал хриплый, булькающий звук, и кровь хлынула у него изо рта.

– За всю мою семью, – проговорил Корум.

Тень двинулась дальше. Она принадлежала великану. Великану с огромной сетью. Он набросил ее на оцепеневших от страха денледхисси и потащил их прочь из города. У великана было два сверкающих, как драгоценные камни, глаза.

Корум упал на землю рядом с трупом Гландита, не отрывая взгляда от исполина.

– Странствующий Бог, – прошептал он.

К нему подбежал Джари, он отер кровь с раны друга.

– Это Странствующий Бог, – подтвердил он. – Но он больше не закидывает сеть в моря, ибо нашел что искал.

– Свою душу?

– Свой глаз. Странствующий Бог – это Ринн.

Взор Корума застилал туман. Но сквозь красноватую пелену он все же разглядел Квилла. Тот улыбался.

– Повелителей Хаоса больше нет, – сообщил он. – Мы с братом убили их – а также всех их прислужников.

– Благодарю тебя, – с трудом шевеля губами, выговорил Корум. – Лорд Аркин тоже будет тебе благодарен.

Квилл засмеялся:

– Навряд ли.

– Почему?

– На всякий случай мы уничтожили и Повелителей Закона. Теперь вы, смертные, свободны от всех богов – во всех Измерениях.

– Но Аркин… Он был добрый.

– Найдите доброе в себе самих – если это то, что вы любите. Наступило Совмещение Сфер, что означает великие перемены в природе естества. Возможно, в этом была наша роль – избавить Пятнадцать Измерений от глупых богов с их глупыми играми.

– Но Равновесие?..

– Пусть весы качаются сами по себе. Им нечего теперь взвешивать. Отныне вы будете жить по своим законам, смертный, ты и тебе подобные. Прощай.

Корум попытался ответить Квиллу, но боль затопила его. Он потерял сознание.

Однако голос Квилла проник в его мозг – прежде, чем Корум успел погрузиться в пучину мрака. Он сказал:

– Теперь вы – вершители своей судьбы.

Эпилог

И вновь земля залечила раны, и смертные зажили новой жизнью, отстроив то, что разрушили. Нового короля короновали в Ливм-ан-Эш, и вадхаги, избегнувшие смерти, вернулись в свои замки.

Принц Корум Джаэлен Ирсей тоже вернулся к жизни в замке Эрорн – благодаря снадобьям Джари-а-Конела и неусыпным заботам супруги своей, Ралины; он нашел себе новое увлечение, припомнив то, что видел в мастерской доктора, когда посетил мир леди Джейн Пенталлион. Коруму предстояло сделать себе такой протез, который удовлетворил бы его.

Но однажды к нему пришел попрощаться Джари-а-Конел, в шляпе, с котомкой на спине и котом на плече. Ему явно не хотелось расставаться с ними. Корум и Ралина умоляли его остаться и пожить с ними еще, наслаждаясь отвоеванным покоем.

– Мир без богов – это мир без страха, – сказал Корум.

– Ты прав, – согласился Джари.

– Тогда оставайся, – сказала Ралина.

– Нет. – Джари вздохнул. – Я отправлюсь туда, где еще правят боги, ибо я не гожусь для иных миров. К тому же, – добавил он, – мне спокойней, когда есть кого обвинить в собственных неудачах. Я не желаю винить себя самого! И мне нужны боги, и их всеведение, и демоны, и обреченность судьбы, абсолютное добро, абсолютное зло… Я не могу жить без всего этого.

Корум улыбнулся:

– Тогда иди – но помни, что мы любим тебя. И не разочаровывайся в этом мире, Джари. Ведь могут родиться и новые боги…

Так кончается Третья, и последняя, книга о Коруме.

Содержание

Майкл Муркок
Повелители мечей

Рыцарь Мечей

Часть I, в которой принц Корум получает урок и теряет руку

Вступление

Глава 1 В замке Эрорн

Глава 2 Принц Корум отправляется в путь

Глава 3 Мабдены

Глава 4 Гибель красоты – бремя правды

Глава 5 Полученный урок

Глава 6 Пытка

Глава 7 Мохнатый человек

Глава 8 Маркграфиня из Алломглиля

Глава 9 О любви и ненависти

Глава 10 Тысяча мечей

Глава 11 Заклятие

Глава 12 Сделка

Часть II, в которой принц Корум получает подарок и, в свою очередь, заключает сделку с колдуном

Глава 1 Колдун-зазнайка

Глава 2 Глаз Ринна и рука Квилла

Глава 3 По пятнадцати измерениям

Часть III, в которой принц Корум добивается того, что одновременно и невозможно, и нежелательно

Глава 1 Странствующий бог

Глава 2 Темголь-Леп

Глава 3 Порождения тьмы

Глава 4 Огненные земли

Глава 5 Через пасть льва

Глава 6 У бога на пиру

Глава 7 Проклятие Повелителей Мечей

Глава 8 Перерыв, обещанный судьбой

Королева Мечей

Часть I, в которой судьба посылает принцу Коруму дурное предзнаменование, он встречает поэта и собирается в путешествие

Глава 1 Какой улов выбросил из сетей бог моря

Глава 2 Сборище в Каленвире

Глава 3 Ливм-Ан-Эш

Глава 4 Стена между царствами

Часть II, в которой Принц Корум и его спутники навлекают на себя еще большую ненависть сил Хаоса и на себе испытывают новый, еще неведомый им вид колдовства

Глава 1 Озеро тысячи голосов

Глава 2 Белая река

Глава 3 Чудовища Бездны

Глава 4 Колесницы Хаоса

Глава 5 Замороженное войско

Глава 6 Город в пирамиде

Часть III, в которой принц Корум и его друзья вступают в битву, одерживают победу и размышляют о неисповедимых путях Закона

Глава 1 Орды Хаоса

Глава 2 Осада

Глава 3 Принц Гэйнор Проклятый

Глава 4 Штурм

Глава 5 Гнев королевы Зиомбарг

Эпилог

Король Мечей

Часть I, в которой принц Корум наблюдает, как в мире разгорается вражда

Глава 1 Тень на холмах

Глава 2 Недуг распространяется

Глава 3 Возвратившийся Хаос

Глава 4 Новый союзник графа Гландита

Глава 5 Покинутый город

Глава 6 Обессилевший бог

Часть II, в которой принц Корум и его спутники узнают, что такое Хаос и чем он может быть, а также постигают природу Времени и законы Тождественности

Глава 1 Безграничный Хаос

Глава 2 Замок из крови

Глава 3 Всадник на буланом коне

Глава 4 Усадьба в лесу

Глава 5 Леди Джейн Пенталлион

Глава 6 Плавание по морям Времени

Глава 7 Страна Высоких Камней

Глава 8 Маленький смерч

Часть III, в которой принц Корум обретает не только Танелорн

Глава 1 Войлодион Гагнасдиак

Глава 2 В Танелорн

Глава 3 Совмещение миллионов сфер

Глава 4 Король Мечей

Глава 5 Конец Гландита

Эпилог